Маргарита Климова – Клуб «tenebris» (страница 22)
- Ну что, сын, пришло время платить по долгам, - бросил на стол флешку и развалился в кресле напротив.
- Где остальное? – сжал челюсть, просмотрев небольшой кусок видео, снятого обкуренным хмырём. На нём хорошо просматривался Юркин двор, двухэтажный дом, а голос за кадром комментировал происходящее.
- «…хозяев не будет все выходные, так что можно оторваться», - вещал утырок, ведя камерой по визжащим от радости девкам с мутными глазами, то ли от алкоголя, то ли от препаратов покрепче.
- Остальное после твоего послушного согласия, - довольно растянулся в сальной улыбке, постукивая пальцами по подлокотнику. – Очень интересная запись. На ней даже момент убийства есть. Достаточно предъявить её в суде, и с твоего друга будут сняты все обвинения. Как понимаешь, этот материал очень дорого стоит. Не представляешь, каких трудов и завязок мне стоило достать его.
- А ты не хочешь хоть раз поступить по-человечески, отец? – уставился на него, не скрывая всего, что о нём думаю.
- Никогда не поступал, и поступать не собираюсь. Слышал, жена Юрки выставила дом на продажу. Бизнес за время отсутствия хозяина зачах, все накопления ушли на юристов, а деньги нужны. Ребёнок родился слабеньким, больным, требующим больших затрат на операцию и дальнейшую реабилитацию.
Со всеми переживаниями Ольга родила раньше срока, с осложнениями, лишившись возможности стать матерью повторно. Малышку последствия непростой беременности стороной не обошли. Проблемы с сердцем, требующие операции и длительного лечения. Денег Ольге мы предлагали, но в её состоянии спровоцированным отсутствием мужа, переросшим в апатию, она отказалась.
- И тебя не коробит, что ты ломаешь жизнь сына? – попытался достучаться до его отцовских чувств.
- Чем ломаю?
- Я люблю Валерию и хочу жениться на ней, - хлопнут ладонью по столу.
- Думаешь, я любил твою мать, когда женился на ней. Наш брак был основан на деньгах её отца и моём уважении к нему. Как видишь, удачное вложение сил и времени.
Что увидел дед в начинающем юристе, не имеющим за спиной ничего, кроме арендованной квартиры и совсем непрестижного автомобиля? Чем выделил его из претендентов, предлагающих дочери руку, сердце и обеспеченное будущее? Но, чем бы не мотивировался дед, свою дочь, в дальнейшем мою мать, он отдал за Казарцева, взлетевшего за последующий год после свадьбы до сказочных высот, став самым высокооплачиваемым юристом в Москве.
- Кто же та избранница, которую ты пророчишь мне в жёны? – с издёвкой спросил его.
- Нона Михалёва. Всё таже Нона Михалёва, - прожёг победным взглядом. – Только условия сделки немного поменялись. Сам понимаешь, дорогая запись.
- В чём изменения?
- Юру выпустят только после того, как вы родите наследника, - спокойно проговорил, а у меня потемнело в глазах и от шума заложило уши.
- А если она окажется бесплодной? Юрка сядет на двадцать пять лет? – процедил, делая глубокий вдох.
- Существует столько способов, - отмахнулся отец. – ЭКО, суррогатное материнство, в конце концов лучше старайся в постели, и будет Юрке счастье.
- Какое же ты дерьмо, папа, - сжал кулаки, лишь бы не вцепится ему в глотку.
- Ещё какое, - гоготнул он и поднялся из кресла. – Да, самое главное, - обернулся от двери. – Избавься от своей девчонки. Коля не потерпит такого неуважения к дочери, а меры его наказания выходят далеко за рамки законности. У тебя время подумать до завтра. На праздновании Нового года вы должны присутствовать как пара.
Хлопок двери вдарил по мозгу, пошедшему трещинами, как и мои шансы на счастье. Слишком сильно перевешивала чаша весов с Юркиной судьбой. Двадцать пять лет, проведённых в колонии, вытравят всю человечность в нём, если он оттуда выйдет. Что станет с Ольгой и ребёнком? Как они это переживут?
С Леркой всё ещё можно будет исправить, потом, когда освободят Юрку и у меня развяжутся руки. На чтобы отец не надеялся, жить с Ноной я не буду, разведусь. А если Лера не дождётся меня и выйдет замуж? По хрену! Заберу! Она моя!
Весь вечер умело избегал темы переезда, насыщаясь последними часами с ней. Вряд ли она согласится остаться моей тайной любовницей, поэтому жадно пожирал всё, на что ещё имею право. Зайдя домой, прижал к стене, задрал юбку и трахнул, не отходя от двери. Отнёс в спальню, сорвал одежду и ворвался на всю длину, орудуя мощными толчками, словно отбойным молотком. Взять всё, что смогу, оторваться напоследок, впитать всё до мельчайших подробностей, запечатать в памяти нежность её кожи, вкус её естества, жар её дыхания, мелодию её стонов.
Сколько бы времени я не обманывал себя, сколько бы не оттягивал самое страшное, разговор откладывать было нельзя. Пять часов утра, стрелки неминуемо отсчитывали минуты до расплаты, а Лерка тихо сопела у меня на груди, не догадываясь о предательстве.
- Лер, просыпайся, мне нужно сказать тебе кое-что, - слегка потормошил её.
Она сонно промычала, села на кровати, закапываясь в ворохе одеял, и потёрла лицо. Растрёпанная, затраханная, тёплая и такая домашняя, такая моя.
- Выслушай меня, пожалуйста, и не перебивай, - дождался, пока послушно кивнёт и продолжил. – Юрке светит двадцать пять лет за содержание наркопритона и убийство человека, которое он не совершал. У него новорождённая дочь, которой требуется серьёзная операция и лечение, а также жена, не пришедшая в себя после всех напастей. У отца есть доказательство его невиновности, и он требует, чтобы я женился. Не на тебе женился… На другой. Мне пришлось согласиться на его условие, ради спасения Юрки с семьёй.
- А как же я? – прошептала она, схватившись дрожащей рукой за горло, и столько боли было в её глазах.
- Лера, Лерочка, куколка моя, - обнял её ноги, утыкаясь в живот лицом. – Только не бросай меня. Мы можем всё оставить как есть. Я буду приезжать к тебе, проводить свободное время, любить, только дождись. Год-полтора, и я разведусь. Обещаю.
Глава 30
Тошнота. Нет, не тошнота. Хуже. Ощущение, что внутренности с разбега потянулись кверху, пытаются выдавить гортань и вывалится наружу. Боль растеклась по телу, сжимая лёгкие и не позволяя сделать вдох. Заложило уши и в голове стучал ксилофон, перебивая речь Глеба. Кусками долетали фразы: «требует, чтобы я женился. Не на тебе женился… На другой. Мне пришлось согласиться на его условие…», «Мы можем всё оставить как есть. Я буду приезжать к тебе…»
Не на мне… Оставить как есть… Будет приезжать… Господи! Почему так больно?! Почему нет сил встать и сказать всё, что думаю, а лучше накричать, расцарапать лицо, или хотя бы отвесить пощёчину?! Соберись, милая. Всего один глоток воздуха. Маленький. Скудненький. Жизненно необходимый. У тебя получится. Собрала крупицы злости, заставила кислород пробиться в горло и уверенно столкнула его руки с коленей.
- Как есть? Будешь приезжать? Сначала трахать жену, а потом тыкаться этим же членом в меня? – с каждым словом подтягивалась обида, раскручивающая мощную воронку, состоящую из гнева, злости и ненависти. Ничего уже не могло остановить меня. – Никогда, слышишь, никогда ты больше ко мне не прикоснёшься! Увижу рядом с собой, подам в суд за домогательства! Вряд ли твоя жена оценит блядскую натуру мужа.
- Я всё исправлю, Лер. Дай мне только время. Но не могу оставить друга гнить в тюрьме! – метался следом за мной, пока я натягивала джинсы с футболкой и собирала по квартире самые важные вещи, привезённые сюда за последние месяцы.
- Поздравь от меня Юру. Ему достался преданный друг, - процедила сквозь зубы, засовывая босые ноги в кроссовки. В таком состоянии не смогла одеть носки – руки тряслись как у больного Паркинсоном.
- Давай я тебя отвезу, Лера, - вцепился в плечи.
- Такси вызову, - дёрнулась, освобождаясь от раздражающего захвата. – Не подходи ко мне! Никогда не прощу тебя!
В такси вся моя бравада осыпалась. Лёгкие сморщились до размера грецкого ореха, сердце звонко раскололось вдребезги, а слёзы прожигающими дорожками полились по щекам. Не помню, как доехала до дома, зашла в квартиру и доползла до кровати. Спрятаться, зарыться, скрыться от дневного света и новогоднего веселья.
Я погрузилась в густой вакуум, лишающий зрения, слуха и каких-либо чувств, кроме всеобъемлющей боли. Единственные звуки, доносящиеся до меня, твердили слова Глеба, прокручиваясь по кругу, конкурируя с заезженной пластинкой.
Вечером оторвалась от мокрой подушки, насыпала полную миску корма Пушку, который так и не дождался переезда, добралась до ванной и уставилась на себя в зеркало. Вчера утром в него глядела счастливая Лерка, сияющая от предвкушения новой жизни, а сейчас стояла бледная тень той Лерки с опухшими глазами, получившая новую жизнь. Совсем не такую, как мечтала, но точно новую. Жизнь, в которой больше не будет Глеба. Жизнь, в которой нужно собрать себя по кусочкам и научиться существовать.
- Мам, меня не теряйте, - набрала родителей. – Удалось отхватить горящую путёвку в Грецию по смешной цене, так что на все праздники лечу туда.
- Когда самолёт? Как же Новый год? – поинтересовалась мама.
- Через три часа. Праздновать буду в самолёте. Пакую чемоданы и вызываю такси. Приземлюсь, наберу.
Следующие часы провела в том же вакууме, что ждал меня в постели. Сквозь него глухо прорывался звонок в дверь, удары в неё несчастную, бой курантов, крики соседей и гуляющих, взрывы петард и фейерверков. Это было всё там, в не моём мире, сузившемся до плотной плёнки размером с половину моей кровати. Отправила маме смс, что приземлилась и еду в гостиницу, краем глаз отметила тонну не отвеченных звонков и сообщений, и выключила телефон. Меня нет не для кого. Меня нет даже для себя. Я кончилась, сломалась, развалилась на части, потерялась в бесконечности вселенной, затягиваемая в чёрную дыру.