Маргарита Климова – Клуб «tenebris» (страница 16)
Пробу бульона пришлось отложить, заметив, что лысое чудовище оживилось и ломанулось к закрытой двери в спальню. Приоткрыл, просунул голову и убедился, что Лера пришла в себя. Бледная, с потухшим взглядом, взлохмаченными волосами, потерянная и непонимающая что я здесь делаю.
- Очнулась? – заполнил тишину, гнетуще скрипящую от недосказанности. – Хорошо. Бульон готов.
Сменил бельё, помыл послушное тело, накормил из ложечки, параллельно отвечая на вопросы, радуясь спокойной реакции на меня, мечтая расплющить её собой, желательно не один раз за сегодняшний вечер. Понимал, что Лера ещё слаба, но я же не зверь, собирался делать всё нежно и аккуратно, а тут новый заёб.
- У нас ничего не получится, Глеб, - пронесла пургу, совсем не состыковывающуюся с моими планами. – Между нами всегда будет стоять «Tenebris».
- Так давай просто войдём в него, Лер, а не будем стоять с разных сторон и жалеть, что не зашли, - оторвался от кормления, взял с подоконника маски, её, лежащую до этого в шкафу, который я внаглую обшмонал, и свою, принесённую в тот вечер, когда Лерка решила потерять сознание в коридоре. Я, ведь, пришёл тогда уговаривать её, а оно вон как получилось. - Соглашайся, Лер. Нужно только надеть её и позволить мне вести.
- Я не уверена, - прошептала, потянув руку и одёрнув. – Нельзя просто надеть маску и отгородиться от всего мира.
- А ты попробуй, Лер. Просто коснись и позволь сделать тебе хорошо.
Замер в ожидании её решения, перестал дышать, пристально следил за невесомыми движениями ресниц, погружаясь в дрожащий кокон густой тишины, отсекающий звуки большого города. Только я, она и маски в моих руках. И она сделала это, коснулась ткани, символизирующей таинственность «Tenebris», развязала путы, сдерживающие меня.
Я сорвался. К чёрту её болезнь. К чёрту слабость. Подо мной расслабленное, безвольное, тёплое тело, отданное в полное пользование как тогда, в клубе, в моих руках охуенная грудь, царапающая ладони затвердевшими сосками, мои пальцы оглаживают влажные складочки, а мой язык вкушает сочную мякоть, заставляющую дуреть, словно прыщавого подростка.
Лера извивалась, стонала, подмахивала бёдрами, разжигая мой голод сильнее. Хотелось вгрызться, сожрать, влезть в горячую мягкость полностью, поселиться там и вылезать только поесть, и я влез… Сначала пальцами, чувствуя бешенную пульсацию и сокращения внутри, потом членом, засадив по самые яйца, ощущая простреливающие импульсы, бегущие от копчика по всему позвонку.
С размахом трахал её, вбивал в матрас, тёрся пахом, кайфовал от звонких шлепков мошонки об попку и понимал, что этого слишком мало, что разовый секс не насытит меня, что этой женщины мне нужно много и надолго, что трахать я хочу её каждый день, желательно утром, днём, вечером и ночью. Странная зависимость, совсем не вовремя, но такая сладкая, опьяняющая, сносящая мозг.
- Умираю в тебе, - признался, скатываясь и сгребая её на себя. – А без тебя сгораю заживо и не представляю, как выбраться из этого. Болею тобой, тоскую, когда не рядом. Что мне делать, Лер? Как противостоять требованиям отца?
- Просто откажись, - прошелестела она, укладываясь поудобнее.
- Не могу, Лера. Не могу. Он за рёбра держит. Одно движение в неправильную сторону, и будет много крови и боли. Я вытерплю, а Юрка? Его жена? Их будущий ребёнок? Не вижу выхода. Его нет. Только смириться, унять гордость и жить по сценарию, написанному им.
В общем-то, после охуительного секса, после моих признаний, во время моего рассказа о бедах Юрки и его семьи, приведших меня в сети отца, Лера заснула. Сначала спокойно сопела, растекаясь по мне, а потом напряглась, издала стон, совсем не похожий на удовольствие, и заплакала, увлажняя слезами мою грудь.
Наверное, в этот момент наш союз начал разваливаться. Валерия рассказала мне свой сон, я поинтересовался предохранением с её стороны, она успокоила мои волнения и прямым текстом выставила за дверь. Не понимаю, что я сказал не так. В свете наших отношений вопрос о нежелательной беременности вполне закономерен. Поздновато, правда, но лучше поздно, чем никогда.
И снова я в компании виски и пса. Пойло послушно льётся в глотку, Даниш спокойно сносит мой бубнёж, и со вторым стаканом до меня доходит, почему я здесь, а не в постели Леры.
- Вот такой я чёрствый мудак, малыш, - делюсь выводами Данишу. – Её надо было просто успокоить, а я со своим дебильным вопросом.
Хватаю телефон, набираю текст и отправляю в мессенжер:
Глава 22
Телефон пиликнул входящим сообщением, подмигнул и погас. Приоткрыв сонно один глаз, улыбнулась, догадываясь, кто его отправил. Любопытству поддаваться не стала, перевернулась на другой бок и погрузилась в размеренный мир Морфея. Организм, ослабленный болезнью, впал в глубокую спячку, накапливая сил, и проснулся утром от противного дребезжания звонка. Какую сволочь снова прикоротило к кнопке звонка?
Сволочь стоял на пороге, держал в руке коробку с ароматной выпечкой и улыбался голливудской улыбкой. Свежий, гладко выбритый, в сером костюме в тонкую полоску и в белоснежной рубашке. Выглядел, как всегда, высококлассной мразью, на которую текут слюни от пятнадцати до шестидесяти. Хмуро глянула в зеркало и обнаружила бледное пугало со свалявшимся гнездом на голове. Ну вот как можно быть такой сволочью, и в такой неподходящий момент. Почему в каждую нашу встречу Глеб, словно сошёл с обложки модного журнала, а я, как после разгрузки грузовика с картошкой?
- Завтрак для самого больного человека в мире, - прошмыгнул в коридор Глеб и закрыл дверь. – Приводи себя в порядок, куколка, а я организую завтрак.
Он склонился ко мне с поцелуем, обдавая сладостью парфюма, но я отвернулась, подставляя щёку вместо губ. Глеб недовольно хмыкнул, отвесил шлепок по попе и направился в сторону кухни. Мне понадобилось полчаса, чтобы хоть немного приблизится к образу деловой леди, вышагивающей шпилькам по мужским телам, но я всё ещё сильно уступала гламурному сердцееду, хозяйничающему в моей вотчине салатов из кулинарии.
- Что ты здесь делаешь? – плюхнулась за стол, глубоко вдыхая кофейную дымку и ванильно-шоколадные ароматы.
- Сказал же, завтрак принёс. Проезжал мимо и решил заскочить, - пожал плечами, ставя молоко и масло.
- Интересно, куда ты мог ехать мимо меня? – спрашивая совсем без интереса, сконцентрировавшись на жирных пончиках, покрытых различной глазурью.
- Недалеко от тебя моя любимая кондитерская, пришлось сделать небольшой крюк, чтобы полакомиться самыми вкусными булочками. А так, как твой дом оказался по пути, решил скрасить своё одиночество интересной компанией.
- Угомонись, Глеб. Ты не в суде. Красноречию можешь дать отдых, - вгрызлась в пончик с белым шоколадом и замычала от удовольствия. От тающего теста и растекающегося удовольствия во рту, простила Глеба за его внешний вид, за то, что поднял меня в такую рань, и за вчерашнюю чёрствость. Как можно злится на человека, принёсшего райское угощение.
- Обещаю перестать выёбываться, если согласишься провести вечер со мной, - проникновенно прошептал он, протягивая руку и вытирая шоколадную крошку из уголка рта, а следом облизывая палец, при этом посылая порочные сигналы.
- Какая культурная программа? – решила поломаться, высматривая очередную жертву на тарелке.
- Вкусный ужин, скучное кино и горячий секс, - загибал пальцы Глеб, жадно следя за моим кусательным процессом.
Он с таким голодом пожирал мои губы, что они сами сложились в улыбку и произнесли «да». Глеб довольно хрюкнул, осушил в пару глотков чашку кофе и, отобрав у меня последний пончик с карамельной глазурью, засунул его полностью в рот.
- Господи. Ну почему ты такой? – обиженно ткнула его в плечо. – Тебе еды не хватает?
- Я с карамелью люблю, а он последний, - как ни в чём не бывая, произнёс Казарцев. – На работу подбросить?
- Мне ещё рано. Поеду в суд к часу. Тем более, мы решили не афишировать наши отношения.
- Хорошо. Вечером заскачу за тобой, - встал, ополоснул чашку, шикнул на кошака и чмокнул меня в губы. – Кстати, твой уродец нассал мне в ботинки, так что прячь обувь повыше и подальше.
- Ерунда. Он как-то насрал мне в сумку. Пришлось спрятать её далеко и надолго. Может ему нужно придумать хорошее имя, типа Пушистик, или Персик?
Глеб громко заржал над моим предложением и пошёл на выход, продолжая сотрясать стены гоготом, а предполагаемый Пушистик, или Персик поджал уши и заметался по кухне, подгибая под пузо драный хвост и пытаясь пролезть под холодильник. Да. С Пушистиком я погорячилась.
Собираясь на работу, вспомнила про ночное сообщение, разблокировала экран и улыбнулась. Высокомерный Глеб, не отличающийся чуткостью, смог подобрать нужные слова и успокоить вспыхнувшую обиду. Конечно, никаких серьёзных отношений между нами не будет, но встречаться и думать о его неминуемой свадьбе сложно и больно, даже при сексе без обязательств.
- Лерка, не видела тебя сто лет, - возникла в дверях Тоня, сияя, как начищенный пятак. – Всё в бегах, и в бегах. Может пропустим сегодня по рюмочке?