Маргарита Климова – Бестселлер на троих (страница 26)
— Только снять, — ухмыляется. — Рентген платный и до двенадцати дня.
— А как же? — зависает, взмахнув руками.
— В среду приходите, — пожимает острыми плечами доктор. — Завтра специалист вряд ли выйдет.
В коридоре слышится грохот, пьяный смех, перезвон стеклянной тары, и, сидящий в кресле, медицинский работник оживает и начинает суетиться.
— Ногу на кушетку и не шевелимся.
С гипсом он справляется за считанные минуты, крутит ступню, ощупывает кость и осматривает кожный покров. После споро даёт рекомендации и совсем невежливо намекает покинуть кабинет. Как только мы выходим, он пулей вылетает из него и несётся в конец коридора, откуда звучит пошлый анекдот.
— Как они людей лечат? — качает головой Анита, осторожно перенося нагрузку на ногу.
— До двенадцати, наверное, а потом, как повезёт.
Муза переваривает мои слова и заливается смехом, вцепляясь в мой рукав. Мне бы оценить свою шутку и присоединиться к ней, но я, не отрывая глаз, впитываю эмоции. Они настолько яркие и открытые, что я моментально утекаю в фантазии и растягиваю её под собой. Наверное, моё лицо не скрывает пошлых мыслей, потому что Туманова замолкает, краснеет, одёргивает руку и спешит на улицу, забыв об осторожности.
— Анит, — подхватываю её под локоть. — Тебе нельзя так резво бегать. Врач сказал передвигаться аккуратно, постепенно увеличивая нагрузку. Ты же не хочешь снова с гипсом ходить?
Молчит, но соглашается, позволяя себя поддерживать. Марат, заметив нас, заводит двигатель, и даже через лобовое стекло видно, как нетерпеливо перестукивает пальцами по рулю.
— А теперь вперёд в светлое будущее, — выруливает Башар, блокируя двери и подмигивая Аните. — И насколько оно будет светлое, зависит только от тебя, карамелька.
Глава 38
Карамелька — что за нелепую кличку нацепил на меня Марат, как зверюшке, честное слово. Ощущаю себя этаким сладеньким дессертом, разложенным между двух хищников с капающими слюнями из пасти. И о каком светлом будущем он поёт, похабно подмигивая? С кем из них оно будет светлее? Со спокойным и преданным Артёмом, довольствующимся малым, или с взрывным и непостоянным Маратом, берущим всё без остатка?
За решением непростой задачки совсем упускаю из поля зрения место, куда везут меня мужчины. Выбор здесь небольшой — кабак, шашлычная и ресторанный дворик, где подают сносный борщ с галушками и чесночные булочки. Но, галушки с шашлыками, видимо, в сегодняшнюю культурную программу не входят, потому что автомобиль сворачивает на стоянку единственной гостиницы в городе с ободранным фасадом и с тяжёлыми бордовыми занавесками в окнах. Тот ещё постсоветский шик из девяностых.
— Я туда не пойду, — скрещиваю руки на груди и капризно задираю подбородок, поджимая губы. — Не хватало ещё, чтобы люди чёрте что обо мне подумали.
— О тебе никто ничего не подумает. У нас номер с отдельным входом с задней стороны, — медленно огибает здание Марат, тормозя перед обшарпанным крыльцом с невзрачной дверью.
Понимаю, что не могу пойти. Стоит только подумать о том, что окажусь с ними в замкнутом пространстве и без сдерживающего барьера в виде свидетелей, сразу темнеет в глазах, подгибаются колени и в животе шевелится что-то запретное, тёмное, неподконтрольное.
— Анит, не тяни время, — открывает последнюю преграду между мной и их светлым будущим Марат. — Ты в любом случае окажешься там. Своими ножками или с помощью моих рук.
Представляю, как он перекидывает меня через плечо, издаёт победный рык и тащит в нутро пещеры, подчиняясь звериным инстинктам, а следом крадётся Артём, оскаливаясь в предвкушение. И я, такая беззащитная, уязвимая, болтающаяся вниз головой и ожидающая своей участи жертвы.
Выбираюсь и иду как на казнь, подталкиваемая в спину нахальным мужиком. Перед ступеньками он обнимает за талию и почти затаскивает на них, управляя моим скованным от страха телом. Знаю, что наше уединение может закончиться повторением сумасшедшего секса в палатке и боюсь, потому что тогда помешательство можно было свалить на переизбыток вина, а сейчас… Чем оправдывать свою похоть?
— Послушайте, — выворачиваюсь из тисков и отскакиваю на пару шагов. — Тот наш эксперимент… Был впечатлительным, познавательным и доставил мне определённое удовольствие, но я девушка строгого воспитания и не приемлю таких отношений. Попробовала разок, и хватило на всю жизнь.
— Ты можешь выбрать одного, — старается спокойно произнести Артём, но не может скрыть волнение. — Второй уступит и уйдёт с поля боя.
Смотрю на Артёма, потом на Марата и, по его наглой ухмылке понимаю, что именно он не уступит и не уйдёт, а отношения с ним, это как между молотом и наковальней — если не убьёт, то конкретно покалечит. Как выбор без выбора. Убейся сразу, или убейся потом.
— Да как вы не понимаете? Ну выберу я тебя, Артём, начнём мы встречаться, и, вроде, всё у нас будет хорошо, пока дело не дойдёт до кровати. Как думаешь, о чём будут мои мысли?
— А ты меня выбирай, — выходит вперёд Марат, расставляя руки по сторонам и демонстрируя себя во всей красе. — Обещаю вытрахать всё лишнее из твоей сладенькой головки.
— Поверь, — ехидно замечаю, пытаясь сбить его завышенное самомнение на землю. — Произошедшее на конференции не вытрахаешь даже ты.
— Зачем тогда выбирать? — с вызовом делает ещё шаг ко мне Марат. — Получай удовольствие от двоих. И не надо заливать про воспитание и мораль. У тебя же глаза мутные от возбуждения, зрачок радужку сожрал, пульс шкалит, что я отсюда вижу, как дёргает твою вену на шее от желания всё повторить. Давай, карамелька, имей смелость признаться самой себе, что между ног ты вся мокрая, а в животе распирает от потребности снова попрыгать на двух членах.
Его тон и слова звучат грубо, пошло, но, почему-то, от них по моей коже бегут мурашки, во рту скапливается вязкая слюна, а пульсация в сокровенном месте выходит из-под контроля, болезненно вбивая разряды тока в кровь.
— И я, и Тёмыч хотим тебя только для себя, но если есть проблема с выбором, то мы готовы быть вдвоём, пока ты не определишься.
Господи! Что он говорит? Что предлагает? Почему так сильно кружится голова, а от его тембра вибрирует в груди? Попадаю под влияние голоса, севшего до хрипоты и гипнотизирующего урчащей тональностью. Ничего не соображаю, проваливаюсь в череду рычащих нот и вздрагиваю от касания, растекающегося по плечам.
— Доверься нам, Анита, мы тебя не обидим, — шепчет Артём, прижимаясь к спине и ведя губами по шее.
— Расслабься, карамелька, и шагни с обрыва. Обещаю, тебе понравится полёт в невесомости, — шепчет в губы Марат, невесомо задевая мои своими.
Ноги, словно ватные, ощущение, будто пол уходит из-под них, и я чувствую, как практически парю в разрекламированной Маратом невесомости, зажатая между двух тел и удерживаемая в реальности только ими.
— Соглашайся, и нам всем будет хорошо, — на краю невменяемого сознания доносится рычание демона-искусителя. — Позволь сделать тебе хорошо, Туманова.
Глава 39
И, кажется, я позволяю, издав протяжный, вымученный стон, больше похожий на скулёж просящей суки. Совсем не соображаю, на что даю согласие, но в голове сейчас сплошной липкий сироп, которому просто не дано думать в силу физической атрофированности.
В каком-то парящем состояние замечаю частицы пыли, искрящиеся в тонкой полоске света, продравшейся в комнату сквозь щель в тяжёлых занавесках, слышу отдалённый гул клаксонов и шелест покрышек, проносящихся по оживлённому шоссе, пересекающему город. Все эти звуки отвлекают от шороха снимаемой одежды, нарушаемого внутреннюю тишину.
В этот узор вплетается наше дыхание. Шумное, сиплое, будто катастрофически не хватает воздуха, а лёгкие в холостую пытаются отжать ещё немного кислорода. По спине со звонким бжиком ползёт бегунок молнии, ткань платья стекает по плечам, плавно опадая в ноги и окутывая их. На мне только бельё и чужие руки, и, вроде, я достаточно взрослая женщина, но ощущаю себя неуверенной девчонкой.
— Не думай, — щёлкает застёжкой бюстгалтера Артём, и ладонь Марата сразу сминает оголившуюся грудь.
— Просто расслабься, — тянет Марат, выкручивая сосок и впечатываясь губами в губы.
Его язык бесцеремонно проталкивается в рот и нагло проходит по зубам и дёснам, с давлением продвигаясь глубже. То ли мычу, то ли перехожу на возмущённый стон от такого самоуверенного поглощения территории, и спустя пару принуждающих к покорности укусов за нижнюю губу, позволяю трахать свой рот, сдавая позиции.
Пока Марат увлечённо развлекается с грудью и оральным аппаратом, Артём вырисовывает по спине яркие узоры, сползая вниз и скатывая трусики по бёдрам. Поцелуй между лопатками, влажные восьмёрки вдоль позвонка, лёгкое давление в ямочках над попой, ласковое пощипывание за ягодицы, непоседливые пальцы между ними, дразняще бегающие от клитора до запретной точки.
Каждый раз непроизвольно сжимаюсь, стоит Артёму задеть тугую звёздочку, и каждый раз кровь бьёт в лицо от смущения. Никогда не была ханжой, обсуждая, описывая в книгах анальный секс, но сама так и не смогла перейти этот рубеж, боясь боли и неловкости.
— Прогнись, — шепчет Тёма, давя рукой на поясницу и подтягивая бёдра на себя.
Как гуттаперчевая кукла гнусь и тянусь, следуя безмолвным и шелестящим командам, окончательно всё выбросив из головы. Низ живота скручивает от желания, между ног пульсирует и ощущается зуд, напоминая о длительной голодовке. Восприятие настолько обострилось, что от вибрации воздуха под кожей колышутся волны возбуждения. Кажется, достаточно надавить на пульсацию, и я просто взорвусь, рассыпаясь на атомы.