Маргарита Галкина – Его дорога - ее ожидание (страница 3)

Наконец-то вы приехали! – воскликнула Юля, обнимая нас по очереди.

Мы рассмеялись, поздравили ее с днем рождения и вручили подарки. Юля принимала их с искренним удивлением и счастьем, благодарила нас, крепко обнимала и все время повторяла, как рада, что мы приехали. В этот момент вокруг будто стало еще светлее. Солнце сияло над нами, ветер шевелил листья, а врздух наполнился теплом и радостью.

Мы решили, что настало время для сюрприза. Мариам достала хлопушку, я приготовила свою, и мы преглянулись. На счет три раздались громкие хлопки, а в воздух взметнулось разноцветное конфетти. Маленькие яркие бумажки закружились над нами, словно праздничный дождь, и медленно опустились на землю, стол, волосы и плечи. Все вокруг засмеялись и зааплодировали. Юля сначала удивленно вскрикнула, а потом рассмеялась так искренне и звонко, что невозможно было не улыбнуться вместе с ней.

Конфетти блестело на солнце, переливалось всеми цветами и превращало обычный летний день в настоящую сказку. Казалось, даже деревья вокруг радовались вместе с нами: листья тихо шептались на ветру, а солнечные лучи пробивались сквозь ветви и рассыпались золотыми бликами по дорожке.

Мы вошли в беседку, где уже был накрыт стол. На нем стояли блюда, фрукты, сладости и большой красивый торт, украшенный свечами. Все вокруг выглядело уютно и по-домашнему, несмотря на то что мы находились далеко от города. Деревянные стены беседки хранили прохладу, а рядом шелестели высокие травы и пахло свежестью. Праздничная атмосфера чувствовалась в каждой детали: в разноцветных салфетках, воздушных шарах, подарках собранных на краю стола, и в улыбках людей, которые здесь собрались ради Юли.

Мы с Мариам сели рядом и некоторое время просто наблюдали за происходящим.

Напротив меня сидел молодой человек, которого я прежде никогда не видела. В шуме праздничного вечера он почему-то казался отдельным от всех – тихим, загадочным, почти нереальным. Я смотрела на него украдкой и уже успела придумать несколько историй о том, кто он такой, когда звон вилочки о край фужера вернул меня к застолью.

Юля поднялась со своего места и, дождавшись тишины, сказала:

Давайте послушаем тост моего брата.

"Антон"! точно. - Это и есть тот самый брат, о котором я неоднократно слышала от Юли – подумала я в тот момент. Они даже похожи.

В тот же момент он стал центром внимания. Пока он произносил поздравительную речь, я с умилением, осторожно пробежалась по нему глазами, хотя с виду могло показаться, что я взглядом вот-вот просверлю в нем дыру.

Он из тех людей, чья красота небросается в глаза мнгновенно, а постепенно овладевает вниманием, заставляя задерживать взгляд дольше, чем принято. В его лице что-то удивительно цельное и гармоничное – словно природа, создавая его, особенно тщательно подбирала каждую черту, не позволяя ни одной оказаться случайной.

Темные волосы делают его образ еще глубже, еще загадочнее, словно за внешней сдержанностью скрывается целый мир, открывающийся далеко не каждому.

Особенно красивы его скулы – четкие, благородные, словно выточенные рукой искусного мастера. Они придают его лицу мужественность, но не лишают мягкости. В их линиях сочетаются сила и изящество: строгость, которая не пугает, а притягивает, и тонкая хрупкость, заметная лишь тем, кто умеет смотреть внимательно.

Но больше всего, я обратила свое внимание на его глаза. Зеленые, глубокие, живые – они напоминают то ли прозрачную воду лесного озера, то ли молодую листву, на которую падает солнечный свет. В них меняются оттенки: иногда они кажутся темными, почти изумрудными, иногда – светлыми и ясными, как трава после дождя. Взгляд его может быть спокойным и задумчивым, а может стать теплым, насмешливым или удивительно серьезным. В тот момент, мне казалось, что в этих глазах жила какая-то недосказанность, тайна, которую хотелось разгадать, даже понимая, что на это может не хватить целой жизни.

Темные ресницы густой тенью подчеркивают зелень его глаз, делая взгляд еще более выразительным. Не большая родинка на лице– крошечная , но удивительно значимая деталь. Она не нарушает совершенства его черт, а, наоборот, делает его неповторимым. Словно маленькая точка, поставленная самой судьбой, чтобы подчеркнуть: перед тобой не безупречный образ из грез, а настоящий человек – живой, уникальный, единственный. Именно такие детали чаще всего и остаются в памяти, превращаясь со временем в самые дорогие воспоминания.

Он красив не только внешностью. В нем чуствуется особая притягательность – тихая, ненавязчивая, но оттого еще больше сильная.

Возможно, кто-то из присутствующих гостей заметил, как часто наши глаза встречались. Может быть, кто-то уловил эту странную тишину, возникавшую между нами посреди общего веселья. Впрочем, мы старались не выдавать себя. Каждый раз, когда наши взгляды пресекались, мы словно делали вид, что это произошло случайно.

Праздник постепенно подходил к концу. Музыка стала тише, голоса – спокойнее. Именно тогда, когда все вокруг стало тише, мы наконец оказались рядом. Не в центре внимания, не среди громких разговоров, а где-то у выхода, в коротком промежутке между праздником и расставанием. Наш разговор был совсем недолгим – всего несколько фраз, простых и почти неприметных для кого-то со стороны. Мы сказали друг другу что-то обычное: попрощались, пожелали добраться домой, возможно, обменялись еще несколькими словами о вечере. Ничего такого, что могло бы показаться важным. Но иногда значение имеют не сами слова, а то, как они произнесены.

Потом мы разъехались по домам. Каждый отправился своей дорогой, унося с собй лишь несколько случайных фраз и воспоминание о взглядах, которые весь вечер пересекались среди множества других лиц. Казалось бы, ничего не произошло. Не было признаний, долгих бесед, обещаний или прикосновений, которые могли бы придать этому вечеру особое значение. Все осталось почти незаметным, будто тонкая линия, проведенная карандашом на полях книги.

И все же, когда я оказалась дома, тишина показалась мне совсем другой. На душе остался теплый след – едва уловимый, но удивительно живой. Он не был похож на вспышку сильного чувства, не требовал немедленных решений и не заставлял давать клятвы. Это было что-то спокойное и светлое.

Иногда самые важные встречи начинаются именно – так не с громких слов и не с уверенных шагов на встречу, а с нескольких взглядов, украденных среди общего шума. С улыбки, которую можно принять за случайность. С пары фраз у двери, когда вечер уже закончился, а что-то невидимое только начинало рождаться. Возможно тогда мы еще не знали, что этот праздник останется в памяти не музыкой, не разговорами гостей и не событиями, которые происходили вокруг, а именно тем, как наши взгляды искали друг друга среди людей.

Может быть, это была всего лишь случайность. А может быть, первая страница истории, которую мы еще не умели читать.

*ГОЛОС НА ДРУГОМ КОНЦЕ ПРОВОДА*

Утро началось со звонка.

Сначала мне показалось, что телефон звонит во сне – где-то далеко, за стеной, в чужой квартире, в другой жизни. Звук то приближался, то снова тонул в вязком, сером воздухе сна. Я не сразу поняла, что он раздается на моей прикроватной тумбочке. Открыла глаза и долго смотрела на дрожащий экран, будто не могла вспомнить, что за свет, откуда он взялся и почему так настойчиво пробивается сквозь утреннюю тишину.

За окном начинало светать. Небо было бесцветным, с тонкой полосой молочного цвета над крышами. В комнате было прохладно, и одеяло тяжело лежало на ногах.

Телефон продолжал звонить.

На экране высветилось имя:

**Юля**.

Сестра Антона.

Я ответила не сразу. Почему-то мне вдруг стало страшно прикоснуться к зеленой кнопке, словно за ней находилось не человеческое "алло", а дверь, которую уже нельзя будет закрыть.

Алло?

Я в ответ услышала дыхание.

Тяжелое, рваное, скрывающееся. Юля не говорила – она плакала. Пыталась взять себя в руки, но слезы мешали ей дышать, а дыхание – произнести слова.

Я села на кровати.

Юль? Что случилось?

Ты.... Ты спала?

Да. Юля что произошло?

Он... – Начала Юля.

И замолчала.

Одно это "он" оказалось страшнее любой вразы.

Кто он? Муж? Антон?

Антон. Уехал.

Куда он уехал? Что значит уехал?

Он уехал в зону специальной военной операции.

Я перестала слышать отдельные слова. Они будто расплылись в воздухе, смешались с утренним светом, с шумом за окном, с моим собственным сердцебиением.

Я сейчас приду.

Не надо, ты....

Сейчас буду у тебя.

Мне так страшно.

Знаю.

Хотя я не знала. Не могла знать, насколько ей страшно. В тот момент я сама еще не успела испугаться по-настоящему. Страх стоял где-то рядом, за дверью, и только ждал, когда я перестану цепляться за простые действия: одеться, найти ключи, закрыть окно.

Я хотела сказать ей что– нибудь правильное. Что все будет хорошо. Что Антон вернется. Что это ненадолго, что он обязательно позвонит, что нужно держаться. Но эти слова показались мне слишком маленькими и пустыми. Они не могли защитить ее, не могли остановить дорогу, по которой он уже уехал.

Для меня уже все изменилось.

Антон уехал.

Не в командировку. Не на несколько дней. Не туда, где его можно было бы встретить на вокзале, махнуть рукой и дождаться вечером. Он уехал туда, откуда люди возвращаются другими – если возвращаются вообще.