Маргарита Дюжева – Зачем нам любовь. Том 2 (страница 23)

— У нее брат есть. Единокровный. Пару месяцев назад с ним был серьезный конфликт по всем фронтам. Его отстранили от бизнеса, запретили приближаться а Есении и ее матери. Он уехал на другой конец страны и за ним присматривают мои люди, на тот случай, если решит снова себя проявить

— Вот это уже интереснее. Его отношения с вашей женой?

— С ней вел себя как конченая сволочь. Там был и шантаж, и вымогательства, и попытка лишить наследства.

— Вам не кажется, что это прекрасная кандидатура на роль анонимного отправителя непристойных фотографий.

— Возможно, если, конечно, он полный идиот.

— Почему?

— Скажем так, ему было проведено… подробное внушение, что не стоит соваться к нашей семье в общем и к Есении, в частности. Мне показалось, что он его понял. Хотя после ваших слов я в этом уже не уверен.

Матвей и правда очень органично смотрелся бы в роле придурка, клепающего пошлые фотографии. Мелкомошоночная месть слабака привыкшего изводить младшую сестру.

— Он знает, чем ему грозит очередная стычка с Ремизовыми. И фотографии — это что-то из разряда: бред сумасшедшего. Проиграть в бизнесе и по всем остальным фронтам и теперь заниматься вот такой нелепицей? Что бы что? Просто потешить потрепанное самолюбие? Хоть как-то да поднасрать?

— Иногда вот за такими бредовыми мыслями кроются серьезные замыслы, а не только желание мелко навредить. Проверим.

— Кстати, сейчас только вспомнил, он наседал на сестру, чтобы та как можно быстрее забеременела.

Степан чуть прищурился:

— Наседал?

— В ультимативном порядке. Я как узнал, мягко говоря… удивился.

Это очень мягко, но иначе без мата не скажешь

— Мне нужны подробности. Что у вас происходило. От и до. А также, чтобы не тратить время на поиски уже известного, информацию от ваших людей о том, где этот персонаж находится сейчас и чем занимается. Ну и конечно, сама фотография и контакты тех, кто отправлял.

Наша история уложилась в три предложения. Я рассказал о том, как Матвей незаконно присвоил все себе, оставив сестру влачить жалкое существование. О том, как он шантажирование, угрожая жизни матери. Как использовал ее, для того чтобы участвовать в нашем бизнесе, заставлял шпионить за мной. Умолчал только про то, что наш брак изначально был фиктивным, сроком всего на год. Это ненужные подробности, не имеющие никакого отношения к делу.

Так же поведал о том, как его вывели на чистую воду, восстановили Сеньку в правах, а не в меру деятельного братца хорошенько получили, после чего он был вынужден уехать на другой конец страны, где и жил по сей день.

— Проверим, — коротко сказал Семён.

Впервые я пожалел о том, что Матвей так далеко от нас. Я бы с удовольствием прямо сейчас задал ему пару вопросов и посмотрел в сволочные светлые глаза.

— Сколько времени это займет?

— Все зависит от того, как хорошо спрятаны хвосты.

Он ничего конкретного не обещал, не сыпал пафосными заверениями, что мигом во всем разберется. И в то же время, его спокойный тон, давал уверенность в том, что он сделает все, что в его силах…

После разговора с Семеном внутри было как-то не так. Внутри поселилась ли тревога, то ли дурное предчувствие. Мне вдруг отчаянно захотелось поговорить с Есенией. Услышать ее голос, узнать, как ее дела.

Я позвонил ей, но она не ответила, и тревога усилилась.

Поэтому, забив на все остальное, я отправился к ней на работу. Как долетел до офисного здания и поднимался на нужный этаж — не помню. Хотелось только одного — поскорее увидеть ее, почувствовать в своих объятиях, убедиться, что с ней и ребенком все в порядке.

Однако в кабинете ее не оказалось. Ее начальница — сухопарая дама в возрасте — строго посмотрела на меня поверх очков, и сообщила, что Ксению ушла на обед с Роман Дмитриевичем

Ох уж этот, мать вашу, Роман Дмитриевич. Все никак не наестся!

Нервно дернув узел на галстуке, я отправился за ними.

Глава 11

Марат появился неожиданно. Вырос рядом с нашим столиком, как гриб после дождя, окинул ревнивым взглядом сначала моего начальника, потом меня.

— Вы прямо не разлей вода.

— У нас творческий тандем, — хмыкнул Роман, спрятав усмешку в уголках губ, а я встревоженно уставилась на мужа. Он выглядел непривычно взволнованным и дерганым.

— Вынужден разбить этот ваш творческий тандем, — c немалой долей сарказма сказал Ремизов, — Сень, поехали, прокатимся.

Я виновато глянула на Седова, но он только кивнул:

— Иди.

— Спасибо за разрешение, — едко ответил Марат и протянул мне руку.

Мы ушли, оставив Романа наедине с борщом и пампушками, и всю дорогу до машины не проронили ни слова.

Стоило мне пошевелить рукой, как Марат крепче сжимал мою ладонь, как будто боялся, что я вырвусь и убегу.

Это было пугающе странно, и когда мы добрались до машины, я все-таки не выдержала. Уперлась, не позволяя ему и дальше вести меня за собой и твердо спросила:

— Марат, что происходит?

— Все в порядке.

— Ты странный!

Он посмотрел на меня долгим пронзительным взглядом и тихо сказал:

— Я просто соскучился.

Это прозвучало так обезоруживающе просто и проникновенно, что я растерялась:

— Марат?

Вместо слов, он обнял меня. Прижал к себе, будто и правда боялся, что исчезну, прикоснулся губами к виску.

Я неуверенно обняла его в ответ и прошептала:

— Ты чего?

— Не знаю. Неспокойно.

Это его «неспокойно» отозвалось неприятным волнением где-то глубоко внутри. Мне тоже было не по себе, как будто осенние хмурые тучи не только расползались по небосводу, но и клубились вокруг нас.

Мы так и стояли возле машины. Мимо проходили люди. Кто-то бросал в нашу сторону недовольные взгляды, мол нашли время обжиматься, кто-то мимолетно улыбался, большинству было плевать.

— Ты хотел прокатиться, — напомнила я.

Ремизов покачал головой и не отпустил:

— Я хотел украсть тебя у Седова. Меня раздражает, что он всегда рядом.

— Он мой начальник.

— Я знаю, — усмехнулся он, — сам тебя к нему привел.

— А теперь жалеешь об этом?

— Тебе нравится у него работать?

— Да. Очень.

— Тогда ни капли не жалею.

— Но ревнуешь и бесишься каждый раз, как мы оказываемся рядом? Где логика, Марат?

— Женщина! Не мешай мне развлекаться и мотать нервы самому себе! — усмехнулся Ремизов, а я не выдержала и рассмеялась.

— Я как-то позабыла, что первые сорок лет самые сложные в жизни мальчика.