Маргарита Дюжева – Развод. Предатели (страница 49)
— Как скажешь, Николай Павович, буду ждать отмашки.
Они попрощались, пожали друг другу руки, даже поговорили о чем-то несвязанном с работой. Потом посторонние ушли, а Ланской уселся за компьютер и сам перепроверил сайты. Мало ли…вдруг у партнеров тоже рукожопые работают и не могут зайти на официальные порталы, вместо этого открывая не пойми что.
Однако, ничего не изменилось. Чужое имя в графе «владелец» никуда не делось. Наоборот, как будто ярче стало, неприятно бросаясь в глаза.
Причем с датами тоже что-то странное. Судя по ним владелец поменялся месяц назад.
— Бред какой-то, — пробубнил Николай, водя взглядом по строчкам.
Это определенно была ошибка, потому что никто не менялся, но что-то неприятно засвербело на подкорке.
Он набрал номер Бориса.
Как назло, его главный юрист уже пару недель был на больничном.
И не просто на больничном, а уехал в другой город на какую-то плановую операцию. Можно, подумать, где-то за пределами столицы делают лучше…
Дозвониться удалось не сразу. Сначала Ланской слушал нудные гудки и, учитывая дурное настроение, каждый из них воспринимался, как скрип когтями по доске. Потом он отправил сообщение, но оно так и осталось непрочитанным. И лишь спустя почти час Борис соизволил поднять трубку.
— Да, Николай Павлович, — голос звучал слабо и скорбно, будто его обладатель уже дышал на ладан и из последних сил, дрожащей рукой прижимал телефон к уху.
Ланскому было не до чужих болезней. Когда дело касалось бизнеса он становился требовательным и к себе, и к другим, и единственной уважительной причиной, способной помешать выполнению своих прямых обязанностей, считал смерть.
Поэтому он даже не поинтересовался, как самочувствие у его сотрудника и сходу начал с претензий:
— Что за бедлам у нас с уставными документами?
На том конце повисло недоуменное молчание. Потом раздалось осторожное:
— Все в полном порядке.
— Серьезно? — не скрывая сарказма протянул Ланской, — тогда как ты объяснишь вот это?
Не прерывая звонка, он сделал несколько фотографий с экрана и отправил в мессенджере.
Звонок все-таки скинулся.
Юристу потребовалось несколько минут. Чтобы ознакомиться со снимками, потом он сам перезвонил:
— Николай Павлович, это ерунда какая-то.
— Я знаю, что ерунда! Меня интересует, как она вообще могла произойти!
Борис запыхтел в трубку, потом промямлил:
— Я не знаю. Может Леня что-то напутал.
Леня – это новый юрист фирмы. Появился недавно, потому что по каким-то неведомым причинам сразу двое из отдела ушли, и единственным законником оказался Борис. Одного его на все сделки, договора, встречи и решение внезапно появляющихся проблем не хватало. Да к тому же в последнее время он был больше занят своим дурацким здоровьем, чем работой.
— Ты же сам его выбрал!
Претенденты на освободившиеся места сразу появились, но то одно было не так, то другое. Никак не удавалось найти замену прежней команде.
— Ну…парень показался перспективным, ответственным. Опыта маловато, но зато потом, через годик…
— Мне некогда растить молокососов. Мне нужен результат здесь и сейчас! — припечатал Ланской и, не заботясь о том, что его слова прозвучали грубо и бестактно, потребовал, — все, завязывай со своим лечением. Тут надо разгребать. Леня твой – болван. Когда появишься?
— Ну, еще неделю я точно проведу на больничной койке, — неуверенно начал Борис, — потом реабилитация, восстановление…
— Можно как-то ускорить процесс? — нетерпеливо перебил Николай, — и побыстрее с этой койки сползти?
— Швы разойдутся, — сухо произнес Борис.
— Не разойдутся. На полный день не надо, но на несколько часов выходить сможешь. Сделаешь дело и дальше будешь лежать.
— Но…
— Может, мне найти тебе замену? — грозно спросил Ланской, — ты только скажи. Свистну и тут же желающие прибегут.
— Ну что же вы так сразу, Николай Павлович. Я ведь не просто так прохлаждаюсь, лечусь.
— Я понимаю, но дела никто не отменял! Если ты не можешь с этим разобраться, я привлеку других специалистов. Фирм, предоставляющих, юридические услуги полно.
— Не надо, — покорно сказал Борис, — я постараюсь приехать как можно быстрее, а пока буду с Леонидом на связи. Не переживайте. Мы во всем разберемся.
— Не затягивай, — сказал Ланской и отключился.
Его бесило, что эта проблема не могла быть решена прямо сегодня. Сейчас. Раздражало жутко.
Через пару дней у Ланского сложилось стойкое впечатление, что кругом творилась какая-то херня.
Этот Леня, мать его перемать, был или конченым тупорезом, или тормозом. А может, и то, и другое одновременно. Потому что каждая задача превращалась для него в нудное преодоление. Банальное – найти папку с документами – затянулось на несколько часов. Сначала принес не ту, потом снова не ту, потом умудрился застрять в лифте. Потом нашел то, что надо, но уронил и все рассыпалось и перемешалось.
Каждый звонок, который надо было сделать молниеносно, становился для него поводом для прокрастинации. Сначала написать план разговора, потом мысленно все проговорить, обязательно уточнить, а что отвечать на тот или иной вопрос, пересмотреть план…
Ланскому даже показалось, что этот убогий нарочно тянет кота за хвост. Однако Борис, который все это время был на связи, клятвенно заверял, что парень старается и делает все возможное.
— Возможного мало, — лютовал Ланской, — надо чтобы делал невозможное. Сколько тебя еще ждать?
— Врач сказал, что перед выпиской надо сделать серию анализов…
— К черту анализы. Ты мне нужен здесь и сейчас!
Как же его бесила вся эта хрень. Выводила из себя. Злила.
Он сам пытался разобраться в документах, но ни черта не мог найти. Бедлам стоял такой, будто у него не специалисты работали, а толпа бестолковых бедуинов, способных только чаи гонять и сплетничать, а никак не работать. Отродясь такого хаоса в документации не было, а сейчас творилось не пойми что. Не мудрено, что кто-то что-то где-то напутал!
Борис что-то мычал в трубку, говорил, что постарается, еще сильнее заводя и без того раздраженного Ланского:
— Не надо стараться! Надо делать! Не вернешься к завтрашнему дню – считай уволен.
— Но мне еще надо швы снимать…
— Твою мать, приезжай. Я их сам тебе срежу! Канцелярским ножом, — прогремел Николай, бросая трубку.
Конечно, он не сидел, сложив руки и чего-то требуя от своих нерадивых подчиненных. Он и сам, по своим каналом пробивал ситуацию, и чем дольше в ней копался, тем хреновее она выглядела.
Получалось, что три четверти фирмы, которые находились под управлением Николая были переданы третьему лицу. Добровольно, безвозмездно.
— Я никому ничего не передавал! — рычал он в трубку, зверея от тупости окружающих, — мне сколько раз повторять?! Никому! Ничего! Не передавалось!
— Николай Павлович, не кипятитесь! — спокойно отвечал собеседник на другом конце провода, — мы же видим только финальный результат. Это вам надо разбираться, что у вас внутри происходит, откуда такие хвосты появились. С вашей стороны шли изменения, мы их только зафиксировали…
— Да не было никаких изменений!
— Вам виднее, — пауза, — я могу сказать только одно – разбирайтесь. Как разберетесь, дайте нам знать.
На этом все.
Он разбирался. В тех папках, что хранились в его кабинете – все было в порядке. Он трижды перепроверил каждый документ и не нашел ничего нового и подозрительного.
Но что-то же было!
Ланской лично отправился в юридический и провел там уйму времени, пытаясь разобраться во всем этом хаосе.
Бесполезно!
Договора за этот год лежали вперемешку с позапрошлогодними накладными. Никакого алфавитного порядка, или порядка по датам – ничего! Сплошная мешанина, будто кто-то специально все перекрутил, чтобы запутать.