Маргарита Дюжева – Развод. Он влюбился (страница 12)

— Он не мог так сказать! — выкрикнула она, отчаянно мотая головой и пятясь от меня, — не мог!

— Даш…

— Ты врешь! — дочь развернулась и со слезами убежала наверх.

Глава 5

Даша

Это какой-то бред. Бредятина!

Такое чувство будто весь мир сошел с ума и творит не пойми что.

Может, это сон? Дурацкий кошмар, состоящий из бессмысленных отрывков? Скорее всего. Надо просто проснуться…

Однако сколько бы я ни щипала себя за руки, сколько бы ни хлопала по щекам – пробуждение не наступало. Вокруг все так же булькало зловонное болото, затягивающее мою семью. Мою прекрасную дружную семью, в которой все друг друга любили, уважали и поддерживали. В которой, я всегда оставалась маленькой девочкой, а родители, как два надежных крыла позволяли взлетать все выше и выше.

А теперь все ломалось, сыпалось прямо на глазах, превращаясь в уродливые руины.

Я до сих пор не могла прийти в себя после того, что увидела в гостевом домике. Стоило только прикрыть глаза и снова картинка как живая: приглушенный свет, человеческие тела, уродливые в своем вожделении, взгляд Марины из-за отцовского плеча.

Стоило только вспомнить об этом и тут же окатывало лютым морозом.

Это все неправда! Отец не мог так поступить, просто потому что не мог! Он всегда боготворил маму, сдувал с нее пылинки, радовал цветами и подарками, заботился! Просто произошло какое-то чудовищное недоразумение. Может ему было плохо и случайно перепутал мою подругу с матерью. Кратковременное помутнение рассудка, инсульт…

Я не знаю, чем еще объяснить произошедшее.

А мама…

Неужели она не понимала, насколько все это неправильно и нереально? С отцом что-то случилось, беда какая-то, а она про развод. Ну какой развод?

Я отказывалась в это верить. Не понимала, как такая мысль вообще могла прийти ей в голову. Мы семья, мы должны держаться друг за друга, помогать. А отцу явно была нужна помощь!

Только почему-то мама не понимала этого, не видела. Ее реакция была пугающе жесткой и бескомпромиссной. Я пыталась достучаться, пыталась объяснить, что так неправильно, так нельзя, но она не слышала меня. Уперлась и все тут. Он сделал свой выбор, я делаю свой…

Ну какой это был выбор?! Это просто ошибка! Досадное недоразумение, которое надо было поскорее забыть.

Однако мама была непреклонной. Я наблюдала за тем, как она вычищала гостевой дом, как таскала мусорные пакеты, в которых наверняка было Маринино барахло. Это было правильно – мне самой хотелось вышвырнуть все это говнище из нашего дома. Но когда она вернулась в дом, поднялась в их с отцом спальню и начала также избавляться от папиных вещей, мне стало страшно.

Хотелось подскочить к ней, хорошенько встряхнуть и спросить: что ты творишь?! Что это за глупости такие? Он же придет! Я уверена.

И отец пришел. На следующий день, после обеда.

Я даже еще не увидев его, узнала по рычанию машины. Вернулся! Я знала, что он вернется. Оставалось только молиться, чтобы у матери победили не обиды, а здравый смысл. Чтобы она выслушала его и поняла. Наверняка, были какие-то уважительные причины, по которым произошло то, что произошло, надо просто разобраться, выслушать его и простить.

Они разговаривали на террасе, а я сидела в своей комнате, прижал ладони к губам и ждала, когда все разрешиться. Когда этот кошмар закончится и все вернется на свои круги. Когда придут родители и, держась за руки, объявят, что помирились.

Однако время шло, но никто так и не пожаловал в мою комнату, а выглянув в окно, я увидела, что отец таскает мешки со своими вещами в машину.

Что ты делаешь? Не туда! Их надо нести в другую сторону! Обратно в дом!

Когда он уехал, я бросилась вниз и нашла маму на кухне возле окна. От одного взгляда на нее меня перетряхнуло. Спина прямая, выражение глаз холодное, отстраненное. Как у человека, который что-то для себя решил и смирился с этим решением.

— Вы помирились? — спросила я, уже понимая, что это не так, — он попросил прощения?

— Он приходил не за этим.

Да наверняка за этим! Она просто не дослушала его! Не поняла! Включила обиженку!

— И что он сказал?

— Сказал, что любит Марину и будет жить с ней в городе, а этот дом оставляет нам.

Меня как мешком по голове прибило.

Кого любит? Марину? Да это бред собачий! Он мать любит! Всегда любил. Зачем она врет? Зачем наговаривает на него?

Я убежала к себе и провела самую кошмарную ночь в своей жизни. Ни на секунду не сомкнув глаза, таращилась в потолок, думала, злилась на отца, за то, что не смог нормально все объяснить, на мать, за то, что не захотела слушать. Они ведь все испортят!

А к утру пришла к единственному правильному выводу. Раз им самим не хватает мозгов и такта, чтобы помириться, это придется сделать мне.

И для начала надо переговорить с отцом. Не по телефону, а с глаза на глаз. Пусть мне объяснит, как допустил такое, и дальше мы уже вместе подумаем о том, как успокоить и убедить мать.

Мысль окрылила, поэтому после завтрака, наспех собравшись, я отправилась в город, пребывая в полнейшей уверенности, что все в моих руках.

Добралась до нашей квартирки, расположенной в новом четырехэтажном комплексе, с видом на море. Перед дверью остановилась, вдохнула, выдохнула, приводя мысли в порядок. Я меня все получится. Надо просто взять и сделать. Решить эту проблему, раз другие не могут. Спасти нашу семью.

Собралась, нацепила улыбку и утопила кнопку звонка.

Внутри сначала было тихо, потом послышались шаги, звякнула задвижка. Дверь открылась, но на пороге стоял не отец, которого мне так хотелось увидеть, а Марина.

— О, а вот и подруга пожаловала, — усмехнулась она, отступая в сторону и жестом приглашая войти, — не стесняйся, будь как дома.

Меня будто паралич расшиб, а дурацкая улыбка намертво прилипла к губам.

Смотрела на подругу, облаченную в короткую леопардовую сорочку с черными кружевами по линии декольте и подолу, и не могла ни слова сказать.

— Что же ты стоишь? Входи, раз пришла.

Я как неживая перешагнула через порог и тут же зацепилась взглядом за смятую кровать, видневшуюся в комнате.

— Не обращай внимания, мы только встали.

— Где отец? — голос предательски дрогнул.

— Алекс пошел за круассанами. Тут неподалеку шикарная пекарня, нам очень нравится их выпечка с утренним кофе.

— Алекс?

— Ну не Лешенькой же мне его звать, — рассмеялась она, — это как-то по-старперски.

Именно так его мама всегда и называла. Это было мило и трогательно. Это было уютно. Было.

С трудом совладав с эмоциями, я начала говорить:

— Я не знаю, что это вообще такое, но ты должна уехать. Немедленно.

Марина удивленно вскинула брови:

— Кому должна?

— Ты должна уехать, — с нажимом повторила я.

— Это он сказал? Или ты с мамочкой так решила?

— Так будет правильно.

— Да? Ну, пусть он сам мне это скажет, — рассмеялась она, кокетливо проведя кончиками пальцев по кружевному вырезу сорочки, — если захочет.

Ее веселье выбило остатки уверенности у меня из-под ног. Я вдруг ощутила себя побирушкой, пришедшей к чужому дому. Настраиваясь на доверительный разговор с отцом, я даже не думала, что разговаривать придется с ней. Не подготовилась.

— Как ты могла, Марин? Мы же подруги, — прозвучало так жалко, что самой стало тошно.

— И что, Даш? Что теперь? Мне отказаться от планов на жизнь и перспективных отношений, которые меня полностью устраивают, ради того чтобы и дальше ходить с тобой под ручку и есть мороженку? — она развела руками, — Ты сама виновата. Прожужжала все уши о том, какой у тебя папаня шикарный, какой замечательный. И красивый, и добрый, и сильный, и ответственный, и щедрый. Сама разрекламировала его, а теперь удивляешься, что я в него заочно влюбилась?

— Он женат! Двадцать лет!

— Согласна, застоялся мужик. По нему прямо чувствуется. Столько страсти, такой ненасытный…