Маргарита Дюжева – Пропавшая невеста (страница 19)
Последнее, чего сегодня хотелось Доминике – это увидеть кхассера еще раз. Сердце и так еле успокоилось после того, как он смотрел на нее своими жуткими глазищами. Янтарно-огненными, с черной поземкой, расползавшейся от зрачка.
Он жуткий! И жестокий! Его слова о поражении Шатарии и о том, чем расплатился их король за возможность и дальше сидеть на своем резном троне, до сих пор гремели в ушах. Конечно, это ложь! Наглая, пугающая ложь!
Только отчего-то ледяной ком в душе ширился и разрастался. Ника старалась не вспоминать о странных требованиях к невестам, которые были в гимназии Ар-Хол и о том, как моряки, везшие их из Шатарии, отводили взгляды, когда пришло время пересаживаться на корабль андракийцев.
– К демонам, – прошипела она, сделав несколько шагов вглубь комнаты.
Перед пушистым кремовым ковром Доминика остановилась. Она только вернулась из леса и даже умыться не успела, когда явился Кайрон и молча утащил ее в замок. Как бы она ни злилась на хозяина и на весь Андракис, но воспитание не позволило топтать грязной обувью светлый ворс. Поэтому она разулась. Постояла немного, поджав пальчики и привыкая к прохладе гладкого каменного пола, потом тяжело вздохнула и стащила с плеч пыльный плащ, тут же почувствовав себя беззащитной.
За время, проведенное в доме старой травницы, она уже свыклась с образом чудовища, вечно прячущегося под капюшоном. Этот образ был ее маской, ее броней, за которой так удобно было скрываться от любопытных глаз. И хотя порой она мечтала сбросить полог и смело подставлять лицо под ласковые солнечные лучи, сейчас ей было отчаянно жаль, что ее тайна раскрыта.
А ведь у нее был такой прекрасный план – незаметной тенью проходить по лесу, пока маринис не вырастет, а потом так же незаметно покинуть владения молодого кхассера. И все бы получилось… если бы кто-то большой и бестолковый не надумал жениться.
– Мужчины – дураки, – глухо произнесла она и, решив, что хватит с нее сегодня переживаний, отправилась в купальню.
Уж если ей чего и не хватало в домишке старой Нарвы, так это большой ванны, до краев наполненной горячей водой с белоснежными шапками ароматной пены.
Зайдя в ванную комнату, Доминика не сдержала блаженный стон. Здесь было все! И зеркало в полный рост, и аккуратные столики, на которых стояли баночки с маслами и благовониями. И новые костяные гребни, которыми так приятно будет расчесывать чистые волосы. И полотенца, что мягче самого легкого облака. И даже уютный белый халат с широким поясом.
Бросив на свое отражение быстрый взгляд, Ника поспешно отошла от зеркала и покрутила кругляши на широком плоском кране. Тут же в ванну хлынула вода. Горячая! Несколько капель из горшочка с мыльным отваром расползлись по водной поверхности пышной пеной, а треть пузырька лавандовой настойки наполнила комнату дурманящим ароматом.
Скинув грязную одежду, Доминика с головой опустилась под воду, чувствуя, как пощипывает кожу в тех местах, где содрана. Потом вынырнула, громко отфыркиваясь и улыбаясь. Какое блаженство! За одно это Ника была готова простить Луке его необдуманный поступок.
В ванне она пробыла долго. Намыливалась то одним отваром, то другим до тех пор, пока кожа не начала скрипеть, а пальчики не сморщились, как перезревшие ягоды. Перебирала свою темную гриву чуть ли не по волоску. Наконец, нормально почистила зубы! Мятным порошком и щеткой с шелковыми ворсинами, а не разлохмаченным кончиком ивовой палочки, как это делала у Нарвы.
Да она такой чистой еще ни разу не была с того момента, как покинула стены гимназии Ар-Хол!
Распаренная и до невозможности счастливая, Ника закуталась в слишком большой для нее халат, замотала волосы полотенцем и наконец подошла к зеркалу. Теперь можно было любоваться и на румяные щеки, и чистые руки без темных ободков под ногтями, и на чистые волосы…
– Я и не знал, что девицы из Шатарии так любят рассматривать себя, – раздался насмешливый голос за спиной.
Если бы от стыда можно было провалиться сквозь землю, Ника бы непременно так и сделала. Подумать только! Он посмел заявиться в купальню, а на ней даже белья нет!
– Что ты здесь делаешь?! – вскрикнула она, торопливо затягивая пояс на халате еще сильнее, и отошла на другой конец ванной комнаты.
Этот жест вызвал у кхассера глухое раздражение. Брейр не привык к тому, что от него шарахались. И уж тем более не привык к взглядам, от которых ломит где-то между лопаток.
– Проверял.
– Не стала ли я опять зеленой?
– Смогу ли я переместиться к тебе, как это обещал смотритель в Наранде.
Он хмыкнул и задумчиво потянул нить на своем запястье. Занятная магия, непонятная. Но определенно работает.
Ника возмущенно зашипела:
– То есть ты теперь можешь вот так… без спроса…
– Всегда мог.
Это просто невыносимо. С такими способностями от него вообще нигде не укрыться.
– Я хочу уйти из замка, – порывисто сказала она.
– Нет, – кхассер оттолкнулся плечом от косяка.
– Не подходи ко мне!
В голосе столько ужаса, что остановился, едва сделав первый шаг.
– Я не собираюсь тебя хватать и принуждать к чему бы то ни было. – Не поверила. По глазам видел, что не поверила. Скрипнул зубами и отступил: – Я просто хотел посмотреть на тебя поближе.
После того, как в зале сорвал с ее головы капюшон, Брейр уже не мог думать ни о ком другом. Ему хотелось рассмотреть ее, потрогать гладкие темные волосы, еще раз прикоснуться к птице, разметавшейся на ее плече. Имел полное право, ведь высшая из Шатарии принадлежала ему.
Сдержанностью кхассер никогда не отличался, но сейчас от дальнейших действий его остановил ее взгляд. Полный ненависти, презрения, а еще страха, который она так отчаянно пыталась скрыть.
– Незачем на меня смотреть!
– Вот это уже я буду решать, – снисходительно усмехнулся.
Доминике очень хотелось запустить в него банкой с вонючим маслом от мозолей или макнуть носом в грязную воду. Макнуть и удерживать под водой, чтобы не вырвался.
Янтарные глаза сузились. Он наблюдал за ней, слизывал эмоции, ловил взгляды, не понимая, что чувствует сильнее: раздражение от того, что девчонка смеет перечить, или восхищение – по той же причине. Мало кто осмеливался спорить с кхассерами. потому что одного взгляда достаточно, чтобы причинить невыносимую боль и сломать. Их сила невероятна, ярость безгранична, воля непререкаема.
А эта девчонка стояла перед ним, как нахохлившийся воробей, и гневно сверкала синими глазами. Забавная. И смелая.
Он принюхался. Жадно вдохнул ее запах, который не могли скрыть ни душистое мыло, ни благовония. Сладко. Зверь внутри заворочался, с интересом присматриваясь к новой игрушке.
Доминика едва дышала. Она видела, как меняется выражение его глаз, а кошачьи зрачки то становятся узкими прорезями, то жадно расширяются, перекрывая всю радужку. Чувствовала, как в воздухе вибрирует его интерес, и боялась пошевелиться. Потому что на каждое ее движение он подбирался, как хищник, из засады наблюдавший за жертвой.
– Ты можешь просто уйти? – прошептала она.
– Я только пришел, – уголки губ поднялись в едва заметной усмешке.
– Уйди, пожалуйста.
Просьба получилась такая отчаянная, что царапнула что-то внутри. Брейр нахмурился. Его любопытство разгоралось с каждым мигом все сильнее, но пугать и без того перепуганную высшую ему не хотелось. Она от него никуда не денется. Так зачем торопиться?
– Я дам тебе время привыкнуть и освоиться.
– Я освоилась. В лесу. Отправь меня туда!
– Нет. – Снова отказ. В этот раз еще более холодный и уверенный. – Ты останешься здесь.
– Но я не хочу.
– Ника, – он подошел ближе и все-таки прикоснулся. Теплыми, чуть шершавыми пальцами взял ее за подбородок, не позволяя отвернуться, и заглянул в глаза, – я хочу, чтобы ты знала. Мне жаль, что наше знакомство получилось таким… нелепым. И я постараюсь исправить то, что наговорил тебе в прошлый раз. Но если натворишь глупостей – накажу.
Ника не шевелилась, как завороженная глядя в звериные глаза. Сердце неистово грохотало, и он это слышал. Каждый удар, каждый надрывный вдох.
– Ты ведь не станешь творить глупости? – спросил с нажимом, сильнее сдавливая ее кожу пальцами. – И мы подружимся?
Она не могла ничего не ответить, потому что горло перехватило от волнения и снова, кроме мычания, ничего не удавалось выдавить.
Но ему и не нужен был ответ. Он все прочитал в широко распахнутых синих глазах.
Ни черта они не подружатся. Высшая его терпеть не могла. Ничего. Привыкнет. А если нет – ей же хуже. Молодой кхассер никогда не отличался терпением.
Он разжал пальцы, отпуская ее, и Ника тут же отскочила на несколько шагов в сторону. Синие глаза настороженно блестели, она будто ждала, что он снова на нее бросится.
– Ужин уже готов, – произнес он ровно, будто внутри и не кипело.
Злился. Не мог понять на что именно, но злился.
– Я не голодна.
– Зато я голоден, – в голосе холодное предупреждение, которое Ника снова проигнорировала.
– Уходи. Мне надо одеться.
Кхассер хмыкнул и подошел к ее платью, лежавшему на полу невзрачной кучкой.
– В это? – насмешливо изогнув бровь, двумя пальцами поднял тряпку и протянул Нике.
Она сердито сверкнула глазами и попыталась забрать, но Брейр ловко отвел руку в сторону, не позволив прикоснуться.
– Даже бродяги одеты лучше.