Маргарита Дюжева – Привет, я влип! (страница 38)

— Хотелось бы подробностей.

— Тебе не все равно? — снова пытливый взгляд в мою сторону.

— Нет. Мне это важно.

Ольга еще немного помолчала, словно собираясь духом, перед разговором, потом начала:

— Родной отец у нее погиб, когда она была еще совсем маленькой. Мать очень переживала по этому поводу. Боялась, что останется одна, без мужика, с ребенком на руках. Ну и выскочила замуж за первого попавшего, уже через год родив от него Сереженьку-сыночка. У Василисы такой отчим… — Ольга безнадежно махнула рукой, — Повелитель на минималках. Мать гонял кулаками, детям тоже перепадало. И рукой, и ремнем. Причем Ваське больше, потому что у нее «гены плохие», их только ремнем лечить можно. У самого можно подумать набор хромосом золотой. А мать так боялась без мужика остаться, что все прощала и как тряпка за ним волочилась. Пьет — ну он же немного, бьет — любя, по бабам — случайно сорвался. И вообще он хороший, просто устал и день тяжелый у него был. В общем, классика жанра в самом гадком ее воплощении. И Ваську никогда от него не защищала. Он орет, как потерпевший, стулья швыряет, а она только глаза отводит. А если ударит — больше беспокоилась о том, чтобы дочь жаловаться не пошла, чем за саму дочь. Все говорила, что надо потерпеть, подстроиться, принять, привыкнуть, смириться. Что так надо.

Так вот благодаря кому Васька чувствует себя обязанной всем и каждому и не умеет говорить нет. Мать года просто.

— А Васька умница. Без репетиторов, без помощи, закончила школу с медалью и хотела поступить в ВУЗ, уехать из дома. Хотела быть ветеринаром. Но родственнички приложили все усилия, чтобы ее не отпустить. Маманя разыгрывала смертельно больную, Сереженька, братик любимый, нервы мотал. Отчим давил. В общем они все сделали, чтобы свою удобную золушку не выпустить из клетки.

— Как же… — у меня даже слов нормальных не было.

— А что она могла сделать? Одна, против всех них. И против тех установок, которые ей с самого детства вдалбливали. Ты должна, ты не имеешь права отказываться, ты должна помогать, даже если это мешает тебе полноценно жить. В общем, там ни хреновая такая работа по взращиванию комплексов была проведена. В итоге Васька поступила на заочный. На одно из IT-направлений. И не прогадала. Это оказалось на сто процентов ее направление.

Пока Ольга рассказывала, ее хмурый муж наливал нам чай, потом уселся рядом с женой:

— Хоть в этом ей повезло.

— Да. Повезло. Ей было интересно, у нее все получалось, плюс к этому открылась возможность подработок. Она буквально со второго курса находила удаленные подработки и зарабатывала деньги. К сожалению, очень скоро семейка прознала об этом и поняла, что ни в коем случае нельзя упускать такую золотую рыбку из своих сетей. И дом на ней, и заработки. А остальным ничего не надо. Мать только вокруг своего муженька скакала, как будто он царь, миллиардер и хрен у него золотой. Отчим очень быстро полюбил нихера не деланье, зато с гордым видом ходил по дому, мол он хозяин и все должны вокруг него скакать. Сереженька как был с малолетства пиздюком подлым, так и остался. Сыночка-корзиночка, блин.

Насмотревшись на Ваську и ее успехи, он тоже в IT пошел. Только мозгами его природа не наградила, поэтому ничего достичь не может. Руки из жопы, характер скверный. Но обвиняет в этом не мамашу, дующую ему в жопу, не папашу, которому на все насрать, а Василису. Потому что она лучше во всех отношениях. Такие слабаки никогда не прощают другим успеха. Особенно если привыкли считать себя лучше этих других.

Бля, ну и зоопарк.

— Васька еще после ситуации с поступлением начала задумываться о том, что надо жить отдельно. Как-то становиться тем самым отрезанным ломтем, в хорошем смысле этого слова, и жить свою жизнь. Она копила деньги. Поскольку девочка талантливая и работящая, счет ее быстро пополнялся. Ни миллионы, конечно, но достойно. Особенно если учесть, что на себя она не тратила, и в «семейный бюджет» все до копейки не отдавала. У нее мечта — взять в ипотеку хотя бы маленькую квартирку. Да хоть комнату и жить спокойно, — вздохнула Ольга, — Но как бывает в плохих, несправедливых сказках, мамочка узнала про счет. Сказала папочке. И тот тут же прискакал с протянутой рукой и словами «я тебя растил, как родную, ты мне должна». Мать, как всегда, поддакивала. Сынка уже планировал, как отщипнет свой кусок от этого внезапно свалившегося на их голову пирожка.

Я этих людей еще не видел ни разу в жизни, но уже презирал всей душой.

— В общем отжали они деньги у Василисы. Под благовидным предлогом — ремонт, лечение, что-то еще. На деле все прожрали и пропили, да на барахло спустили за пару месяцев. Ах да, машину еще Сереженьке купили. Он же мальчик, ему же надо.

Ольга замолчала и пару секунд завился, стеклянным взглядом глядя на чай в своей кружке.

Потом очнулась:

— Васька не выдержала и съехала на съемную квартиру. Что тут началось! Они в полицию ломанулись: деточку любимую украли. И всех друзей знакомых доставали. В общем, чуть на говно не изошли, пока ее разыскивали. Еще бы! Если она с ними жить не будет, то кто станет убираться, готовить, кормить за свой счет? Потом кто-то из знакомых, кто был не в курсе ее ситуации, сдал ее. Конечно, родственники тут же ломанулись к ней и стали тянуть обратно. Васька отказывалась как могла, но тут матушка ее, здоровья ей и побольше, внезапно занемогла. Слегла бедная то ли с инсультом, то ли с инфарктом, то ли с воспалением хитрости. Не знаю точно. Суть в том, что Василиса, как хорошая дочь вернулась домой, чтобы помочь матери.

— А дальше? — спросил я, не ожидая ничего хорошего.

— А дальше настоящий треш начался, — невесело усмехнулась Ольга, — Отчим отобрал у нее паспорт и все карты. Чтобы уж точно она не могла никуда уйти. Девка взрослая, уже отучилась и замуж запросто могла выйти.

Меня аж замутило от того, в каких условиях жила моя Лягушонка. У меня самого отец всю жизнь с матери пылинки сдувал. Она для него до сих пор самая красивая, прекрасная и лучшая женщина на земле, а они вместе уже лет сорок, наверное. Они друг за друга горой, любят, уважают, заботятся. И для меня это в порядке вещей. Я когда слышу такие истории у меня мороз по коже и глаз дергается. И я сам первый готов спросить: на хер такой мужик вообще нужен? Уродище.

— Потом Васька выяснила, что мать не особо-то и больна. Специально притворяется, чтобы больше забот на дочь перекинуть, чтобы у той времени не хватало на дурацкие мысли. На нее тогда смотреть было страшно, эти черти все из нее высосали, — Ольга сморщила нос, — Сереженька еще начал слухи распускать, что она то ли умалишенная, то ли заразная. Я не помню, что именно тогда этот сучоныш говорил, но он всячески старался от Васьки отвадить и друзей, и потенциальных ухажёров. Семейка очень боялась, как бы их кормилица мужика себе не завела. Мерзко это все. Самой вспоминать тошно, а как она во всем этом барахталась — представить страшно.

От избытка чувств, Ольга поднялась из-за стола и отошла к окну. И оттуда глухо продолжила:

— Мы с ней как-то в магазине пересеклись — от нее одни глаза остались, никакого огня. Она была как береза, обвитая ядовитым плющом. Я тогда как раз развелась с первым недомужем, Олега встретила. И мы вместе решили, что девчонку спасать надо.

Дальше продолжал Олег:

— Она смогла выкрасть свои документы, и мы помогли ей уехать. В прошлый раз она ошибку сделала — осталась в родном городе, а там особо не скроешься. Все друг друга знают. Но в этот раз она уехала в большой город, где затеряться — раз плюнуть. Прописка ей не нужна — она прописана там, с родственничками. Официальное трудоустройство тоже — она самозанятая. Новым людям она представляется, как Василиса Стрельникова. Соцсетями и прочей мутью не увлекается. Поэтому отследить ее сложно. Вернее, ничего сложного в этом нет — есть права, машина, прочие моменты, которые не обойти без полноценной регистрации и документов, но не для неудачников из деревни, не привыкших жопой шевелить и решать проблемы, это сложно.

До меня постепенно начало доходить, в чем дело. Почему она так перепугалась, когда узнала, что я ее физиономию перед целой толпой показал, да еще и Стрельниковой при этом назвал. Я на той презентации сам, своими собственными руками упросил жизнь этим персонажам. Дал прямую связь между настоящей Васькой и вымышленной Стрельниковой.

— Она так уже два года живет. Очнулась, улыбаться начала…

— Еще бы! Такой балласт скинула! — хмыкнул Олег.

— Я видела этих прекрасных людей в том году, когда к друзьям приезжала, — Ольга брезгливо поморщилась. — Он — обрюзгший, противный, как боров, и она тощая как палка и в рот ему заглядывает, боясь сделать лишнее движение. А сын их вообще на крысеныша похож. Неопрятный, грубый, наглый. Такой же как папаша.

Ее передернуло.

Я чем больше слушал, тем сильнее приходил в недоумение и ярость. Что это вообще за семья такая, где мать готова на все лишь бы удержать рядом штаны, какими бы хреновыми они не были, а дети, вернее один ребенок страдает? Неужели ничего и нигде не екало? Не ломило?

Судя по мрачным лицам Ольги и Олега — не екало. Все там было в порядке вещей и без зазрения совести.

— Она должна была на них заявить.