Маргарита Дюжева – Привет, я влип! (страница 12)

Он еще чего-то говорил о своих косяках, а я зависла на фразе «дорогая моя Василиса». И так она мне по душе пришлась, так кольнула в самое сердечко, что я выпалила совершенно неожиданное:

— Могу помочь.

— Боюсь, мне ничего не поможет. Поздно. Позор уже на пороге. Северный смазывает вазелином биту…

— Да ладно тебе. Наверняка все не так уж и плохо. И к тому же две головы лучше, чем одна.

Я запоздало подумала, что сейчас Иван решит, будто я напрашиваюсь к нему в гости, раз уж на каток не смогла затянуть, и рассмеется мне в лицо.

Однако вместо этого Царев тяжко вздохнул и сказал:

— От помощи я бы не отказался. Только где ж я найду такого безумца, который согласится угробить целый выходной на разработку чужого проекта.

— Уже нашел, — сказала я, и вместо того, чтобы высадить бедолагу где-нибудь на остановке, а самой отправиться домой, грозно произнесла: — Адрес!

— Советская, восемь, — выдал Иван, обескураженный моим напором.

И я, не давая самой себе шанса передумать, вдавила педаль газа в пол.

Когда приехали к его дому, я была в шоке от самой себя и сидела тише воды, ниже травы, судорожно сжимая руль потными ладошками.

Моя смелость и порыв всех спасти, потому что я жуть какая умная, за время дороги порядком подсдулись, уступив место привычному страху ляпнуть что-нибудь не то. Вдобавок стало очевидно, что несмотря на все мои усилия, самовнушение и прочие попытки быть сильной и независимой, я умудрилась увлечься Царевым. Причем гораздо серьезнее, чем казалось на первый взгляд, потому что не получалось быть отстраненной.

Это плохо. Это очень плохо, когда он весь из себя такой красавец, что его не портят даже валенки и нецензурные художества на лбу, а у тебя шапка-лягушка и очки от волнения потеют.

Где он и где я?

Так… Стоп…

Не я ли обещала самой себе, что больше никаких закомплексованных Василис, постоянно думающих о том, как бы произвести хорошее впечатление и при этом не облажаться? Я это уже проходила, интересного мало.

И вообще у меня рядом вон какой колоритный образец самоуверенности сидит. Попал в нелепую ситуацию, сделал рука-лицо, поржал и дальше. Уверена, еще и рассказывать будет эту историю, как нечто забавное. Вот с кого пример надо брать.

Узел в груди ослаб.

Действительно, чего это я, хорошо же все было.

И только поднимаясь к нему на седьмой этаж, я, наконец, поняла в чем причина потных ладошек и ускоренного сердцебиения.

В том, что я иду к нему домой. Мне не так-то часто доводилось бывать в гостях у парней, чтобы спокойно относиться к такому приключению. Одна мысль о том, что мы останемся вдвоем, и…

И что?!

Можно подумать, он с порога набросится. Сделает брутальное «р-р-р-р», страстно сорвет с меня шапку и полюбит изо всей дурацкой мочи.

Аж смешно стало. Правда подходя к квартире, я немножко все-таки напряглась, невольно думая о том, что трусы можно было надеть и посимпатичнее.

Хотя кому какое дело до моих трусов?

Цареву вот точно плевать, потому что, едва распахнув дверь, он блаженно вздохнул:

— Дом, милый дом, — потом правда сконфуженно сморщил нос, — на беспорядок не обращай внимания.

— Попытаюсь, — натянуто улыбнулась я, чувствуя легкий укол разочарования.

Все-таки была мысль, что «р-р-р» случится, была…

Иван проводил меня в кухню, поставил чайник, а сам сбежал в комнату, якобы чтобы переодеться, но я явственно слышала, как он шуршит каким-то добром распихивая его по шкафам.

Вернулся он через десять минут, немного запыхавшийся, растрепанный, но довольный. А я вдруг подумала, что в домашних серых брюках и широченной белой футболке, в которую вместится три Царевых и еще для меня место останется, он выглядел ничуть не хуже, чем в деловом костюме. Какой-то уютный что ли

Чтобы не таращиться на него, я сделала вид, что меня очень интересует вид из окна. И не важно, что там темно и снег кружит, укрывая белой пеленой соседние дома.

— Голодная? Чай, кофе?

Потанцуем… — мысленно добавила я, а я вслух сказала:

— Нет времени на глупости, тащи сюда свой проект. Ну или что там у тебя есть.

Иван потер шею и обреченно вздохнул:

— Ничего нет.

— Тема форума? Требования? Регламент? Это-то должно быть.

— Это есть, — согласился он, по-мальчишески смущенно улыбаясь.

У меня снова куда-то кольнуло и снова пришлось напоминать себе, что между нами чисто дружеские отношения. Я его не интересую, он меня тоже, так что нечего тут краснеть и фантазировать.

Пока я боролась со своими влюбленными тараканами, Царев принес ноутбук, какие-то брошюры и даже толстенную папку с рабочими распечатками.

С них я и начала. Пролистала кучу страниц с таблицами, кусками программного кода и описанием программного обеспечения, которым занимается его фирма.

— В принципе все понятно. Предлагаю начать, с… что?

Иван крайне подозрительно смотрел на меня, потом так же подозрительно уточнил:

— Все понятно?

— Конечно. Сначала давай накидаем канву, потом уже будем раскручивать.

— Раскручивать?

— Да. Сделаем небольшой обзор конкурентов, обозначим наши преимущества. Затем перейдем к архитектуре, интерфейсу, демонстрации основных функций и возможностей. Дальше надо будет подтянуть актуальные данные по внедрению программы, поделиться успешными кейсами… Чего ты на меня так смотришь?

— Я просто не знал, что…Царевны-Лягушки настолько умные.

— Ах это… — я пожала плечами, в очередной раз покрываясь мурашками от его взгляда, — забыла сказать — мои основные направления — UX-дизайнер и Web-аналитика.

Теперь он на меня смотрел с восхищением.

Правда через миг подозрительно уточнил:

— Прикалываешься?

Я сделала вид, будто задумалась:

— Вроде нет.

— Как же тебя тогда занесло к нам под елку?

— Я бы могла притвориться, что ради денег и удовольствия, что работенка непыльная, ходи себе да ходи, лапками маши, фотографируйся со всеми желающими. Но на деле все гораздо банальнее. Я просто не смогла сказать «нет» одной приятельнице. Она уговорила меня подменить ее пару-тройку раз. По факту получилось пять, — кисло улыбнулась я, в очередной раз вспомнив о том, что отстаивать собственные интересы точно не моя суперспособность, — четыре уже отработала. Остался один, через неделю. И все, свобода… Если, конечно, не позволю уговорить себя еще на несколько выходов.

Признание далось мне непросто — я покраснела, смутилась и почувствовала себя так, будто это меня выкинули на трассе в костюме снеговика на голове тело.

Я не умею говорить складно, а уж говорить о собственных проблемах — и подавно. То стыдно, то непривычно, то кажется, что все это глупости и никто меня не поймет. Чем окружающие зачастую и пользуются, воспринимая молчание, как знак согласия.

Царев хмыкнул:

— Ты в следующий раз ко мне обращайся, я за тебя откажусь. И если надо, запросто избавлю от желания впредь соваться к тебе с такими вопросами.

Кажется, покраснеть еще сильнее было нельзя, но я ошиблась. После этой небрежной Ванькиной фразы у меня так закалило щеки, что неудержимо хотелось приложить к ним чего-нибудь холодного, или умыться.

— Спасибо.

Мне бы хотя одну тысячную его уверенности в себе, и жизнь бы заиграла новыми красками. Например, я могла бы воспользоваться тем, что мы одни у него дома, и включить роковую соблазнительную кошечку. Такую, чтобы рррр, мяу и кокетливо лапкой царап.

Но с самоуверенностью было плохо, поэтому я включила деловую лягушку: