Маргарита Дюжева – Подруга плохого не посоветует (страница 28)

— Весь день, — покорно киваю.

— И чем ты была так занята, если не секрет?

— Домашними делами.

— Понятно, — поджимает губы, хмуро глядя в сторону. — С муженьком отдыхала.

Какое там отдыхала! Я на него смотреть даже не могла. Бесил до зубовного скрежета, потому что все мысли были исключительно о Жене. Только признаваться в этом не стану, ни за что!

— Нет, — сдержанно отвечаю. — Его не было дома, а телефон разрядился, и я его никак не могла найти… в диван провалился.

— В диван? — скептически изогнув бровь, уточняет Женя.

— Да-да.

— Ладно. Фиг с ним, с телефоном. Ты с ненаглядным своим поговорила?

Неужели он тогда серьезен был?

— Нет. Его же дома не было.

— Лика, — предостерегающе тянет он, постукивая пальцами по столу, — тебе говорили, что ты врать не умеешь?

— Говорили, — тотчас сникаю, но от дальнейшего развития темы меня спасает официантка, принесшая заказ.

Салат, первое, горячее — все такое вкусное, просто слов нет, поэтому ем, довольно улыбаясь, как чеширский кот, а Майоров лишь усмехается, изредка поглядывая на меня. С расспросами пока притормаживает, за что я ему очень благодарна, но чувствую, что так просто не отстанет.

Так и есть.

— Мы с тобой не договорили о главном, — твердо произносит, уже безо всяких усмешек, улыбок и игр в гляделки.

— О чем? — вздыхаю, не находя в себе сил противостоять ему.

— О том, что дальше.

— И что же дальше, Жень? — называю по имени, и сама чуть ли не мурчу от удовольствия. Как вкусно!

— Мое предложение в силе.

— Ты действительно хочешь, чтобы я переехала к тебе?

— Ты в этом сомневаешься? — прямой взгляд, в упор.

— Сомневаюсь. Если честно, думала, что ты так проверяешь меня. Не знаю правда зачем, и какой в этом смысл. Или может шутка такая странная.

— Я похож на шутника? — смотрит серьезно так, что теряюсь. Передо мной снова деловой человек, с которым я не знаю как себя вести.

— Нет. Вообще когда ты вот такой, к тебе подходить страшно, кажется, что укусишь.

— Тебя не укушу, — все так же серьезно, не отводя взора.

— Слушай, а тебя совсем не смущает, что я замужем?

— Смущает? — как-то недобро усмехнулся он, — отнюдь. Меня это не смущает. Ни капли. Меня это просто бесит! Лика, знаю что ситуация странная, что мы с тобой с места в карьер, но хочу продолжения. И я сейчас не про очередной перепихон на пьяную голову. Мне понравилось просыпаться с тобой дома, в одной постели, хоть ты и пыталась улизнуть. Не знаю как это вообще называется, но я думаю о тебе постоянно.

— С пятницы? — зачем-то уточняю у него.

— Нет. Гораздо раньше. А уж когда в клубе встретились, то перестал заворачиваться, искать объяснения своему интересу. Просто подошел, а утром не хотел отпускать. И тот факт, что у тебя есть муж меня просто из себя выводит. Готов рвать и метать, хотя прав на это не имею.

— Не имеешь, — согласилась, а он только раздраженно скрипнул зубами.

— Ты его не любишь.

— Серьезно? И откуда такие выводы? У нас с ним просто сложный период.

Женя покачал головой.

— Себя обманываешь.

Нет. Не обманываю. Я знаю, что Женя прав. Любовь к мужу умерла. Наверное уже давно, а последние события просто сбили блестящую штукатурку с прогнившего фасада. Стас — не мой человек, хотя и прожили с ним пять лет, Иллюзия счастья рассыпалась.

Теперь я могу сказать прямо. Не скрываясь. Я его не люблю.

Даже дышать легче становится оттого, что призналась самой себе, плечи расправляются, кровь быстрее по венам бежит.

Не люблю!

И не хочу продолжать весь этот фарс под названием «счастливая семейная жизнь», когда один, задрав хвост бегает по бабам, а другая сидит дома, ждет и улыбается, радуясь тому, что гулящий пес вернулся.

Нет. Это не мой случай. Я так не хочу и не буду.

А чего же мне хочется? Нормальных отношений, любви, бешеного стука сердца, заходящегося от восторга при виде другого человека. Ласки. Ощущения надежности.

Я хочу этого. Я готова идти вперед.

Но страшно.

Слишком уж я привыкла к размеренному образу жизни, чтобы вот так, все перечеркнуть, сжечь мосты и начать заново.

Хочу перемен, но постепенных.

— Я не могу к тебе переехать, потому что мы мало знакомы. Потому что меня грызут сомнения. Потому что страшно ломать прежнюю жизнь, — признаюсь глядя в темные глаза. — Но продолжения хочу! Хочу узнать тебя поближе. Я готова пробовать, только прошу, не гони лошадей, не дави на меня.

— Я привык давить, это профессиональное.

— Знаю, но… давай не будем торопиться. Меня и так сомнения гложут, и терзают ощущения будто неправильно поступаю. Так что не усложняй, пожалуйста. Дай мне время. Все так стремительно, что я не успеваю перестраиваться.

Женя молча слушает мои признания, и по непроницаемому лицу нельзя — ничего понять. Мне даже страшно становится, что он поднимется и уйдет, решив, что я с приветом, и ему все эти заморочки на фиг не сдались.

Но он остается. Мало того, что не уходит, так еще и за руку берет. Тут же меня словно электрическим разрядом простреливает — от руки, к которой прикасался и до самого сердца.

Так волнительно. В груди приятная истома расползается, стелется, кружится, пульсирует. И в животе тепло. Или это и есть те пресловутые бабочки, о которых все говорят?

— Договорились. Только не шарахайся от меня, хорошо? А то ощущение будто я тиран, преследующий бедную, невинную жертву.

— Разве нет? — игриво улыбаюсь мужчине. Рядом с ним хочется вести себя как маленькая девочка. Флиртовать, заигрывать смеяться. Сама себя не понимаю.

— Если ты так хочешь, то я могу. Запросто, — улыбается он, — буду загонять тебя в кабинет и раскладывать на столе, не смотря на сопротивление.

Я зависаю, глядя на него с открытым ртом, потому что забываю, о чем хотела сказать. Перед глазами картинка того, как суровый босс вызывает к себе в кабинет и наказывает за непослушание. Тем самым способом… горячим, бесстыжим и фееричным по ощущениям способом. Прямо на столе.

Я этого хочу! Хоть сейчас, хоть здесь. Этот стол тоже вполне ничего.

Женя до этого смотрящий на меня с ленивой усмешкой перестает улыбаться. Взгляд цепким становится, пронзительным.

Он прекрасно понимает, о чем я сейчас думаю.

— Ли-и-ика, — протягивает предупреждающе, и от тембра его голоса еще хуже становится.

— Что? — смотрю на него и глаз не могу отвести, а в голове все те же шальные фантазии крутятся.

— Прекращай.

— Что? — с соображаловкой тяжело. Она отключается. Внутри остается только тягучий мед желания.

— Вот эти взгляды, — хмурится Женя. — А то прямо отсюда поедем ко мне.

Видать, в моем взоре огонь вспыхивает, потому что Евгений выдыхает шумно, и кивает на тарелку: