Маргарита Дюжева – Любви больше нет (страница 43)

— Да нет же! Я просто хочу быть с тобой.

— Я не хочу, — она прикрывает глаза, и из-под ресниц срывается крупная капля, прочерчивая дорожку по щеке, — и не буду.

— Дай шанс, — повторяю, как заведенный, — прошу тебя.

— Какие шансы, Кирсанов? О чем ты? Я видеть тебя не могу. Слышать не могу. А от одной мысли, что ты прикасался ко мне после того, как…хочется содрать с себя кожу.

— Только один шанс, — твержу, как тупой попугай.

— На что ты рассчитываешь? Думаешь, меня перестанет передергивать от твоих прикосновений? Или я перестану видеть призрак другой женщины за твоей спиной? Или я забуду о том, что ты сделал и прощу, лишь бы не оставаться одной?

Я не знаю, на что рассчитываю. Просто хочу удержать ее рядом.

— Я тебя люблю, — хриплю слова, которые уже ничего не значат.

— Странная у тебя любовь, Кирсанов. Признаешься одной, а трахаешься и одариваешь подарками другу.

— Я хотел от нее откупиться.

— Да какая разница, — она снова надевает очки, прячась от меня за темными стеклами, — Не ходи за мной. Я хочу собраться спокойно. Без лживых взглядов и пустых разговоров.

— Но…

— Оставь меня в покое, — цедит сквозь зубы, — и подпиши заявление. Хоть в этом поступи как мужчина, а не как капризный мальчик. Не мучай меня больше. Я никогда не прощу тебя. Не прощу, что по твоей вине мы…вот так…

Голос у нее ломается. Она шмыгает носом, проводит рукавом по мокрым щекам и, не оглядываясь, уходит домой. В наш дом! А я сижу в машине и не могу пошевелиться. Глаза печет, сердце в хлам.

Это конец. Что бы я ни делал, как бы ни дергался. Конец

Глава 18.2

— Максим Владимирович, я изучил ваше дело! И у меня есть хорошие новости.

Я устало сжимаю переносицу. Напротив меня сидит Аркадий Юрьевич Раков –воодушевлённый адвокат, крутой спец по бракоразводным процессам. С офигенными рекомендациями и сто процентной результативностью.

Он по-деловому отрывисто пролистывает бумаги, а я тихо ненавижу его.

И себя ненавижу.

И всех вокруг тоже ненавижу.

Потому что развожусь. Понимаю, это лучшее, что я могу сделать для Таисии, после того как причинил боль и разрушил веру в наше счастье. Понимаю и то, что если начинать заново, то только с абсолютно чистого листа. Дать ей успокоиться, остыть. А потом завоевывать заново, шаг за шагом возрождать подорванное доверие и стирать плохие воспоминания. Это большая работа, сложная.

Я готов, но как же страшно отпускать. Кажется, что стоит только отвернуться, и она исчезнет, раствориться, словно ее никогда рядом и не было.

Все понимаю, но тошно до блевоты.

Невыносимо видеть слезы в ее глазах. Разочарование и боль там, где раньше была только любовь.

Урод я все-таки. У-род…

Устало прикрываю ладонью глаза. Надоело все.

— Учитывая, что вы были главным добытчиком в семье и все активы на вас, а ваша супруга из глубинки и пришла в брак, не имея ничего за душой, то не составит труда отправить ее восвояси с тем, с чем пришла.

Раздвинув пальцы, смотрю на него. А он по-деловому продолжает:

— В крайнем случае ограничимся небольшими отступными, чтобы не вякала. Иначе можно пригрозить, что лишится своего салончика. Ну и, как акт доброй воли, билет за ваш счет в ту Тьмутаракань, из которой она приехала. Можно даже бизнесс-классом.

Он улыбается, уверенный в том, что все идет как надо.

— Мне нужен другой адвокат…

— Судья готов пойти навстречу и перенести заседание по вашему делу на полторы недели раньше… Что простите? — замирает, так и не перевернув до конца очередную страницу, — что вы сказали?

— Мне нужен другой адвокат, — монотонно повторяю, постукивая пальцами по столу, — до свидания.

Он выглядит так, будто его с размаху огрели пыльным мешком по голове.

— Я не понимаю… От моих услуг никогда не отказываются. — возмущается он, покрывшись белыми пятнами. Высокие залысины блестят от пота, подбородок подрагивает, — никто лучше меня не сможет так безболезненно и с минимальными потерями вывести вас из неудачного брака.

— Вы предлагаете мне разорить свою жену. Выкинуть ее без копейки на улицу, и доводить ее угрозами, чтобы не мешалась? Так?

— Ну…— он мнется, — это крайние меры. Только если заартачится…

— До свидания.

Он подскакивает со своего места, захлопывает папку и начинает запихивать бумаги в портфель. Всем своем видом демонстрирует оскорбленную добродетель, а мне так похер, что даже шевелиться лень.

Смотрю в окно. Тону в своих мыслях.

— И все-таки я требую объяснений! — не выдерживает он. Останавливается, так и не покинув мой кабинет, — вы сами пригласили меня, а теперь выгоняете. Я вам что, мальчик на побегушках? Я адвокат, к которому запись на полгода вперед. Люди жилы рвут, чтобы попасть ко мне. Я лучший в своей области!

— Вы помогаете оставлять бывших жен ни с чем. А мне нужен человек, который, наоборот, может проконтролировать, чтобы ей досталось все, что положено. И даже больше.

Недоуменно хмурится.

— Я люблю ее. А она больше не хочет меня знать. И ничего вообще от меня не хочет.

Раков досадливо крякает и возвращается обратно. Снова достает из портфеля нашу папку, садится за стол:

— Прошу прощения. Меня неправильно информировали. Я думал вам нужны услуги иного характера, — надевает очки и, открыв нужную страницу глухо произносит, — сейчас редко кто хочет поступить по совести. Все больше о выгоде думают… И я с радостью возьмусь за ваше дело.

Мы долго беседуем за закрытыми дверями, и после этого Аркадий Юрьевич назначает встречу с Таисией.

Он полон решимости, а я не очень верю, что у нас что-то получится.

Таська упрямая. И гордая. И я очень сильно ее обидел.

И эта тачка дурацкая, которую я подарил Алексе, жжет, как клеймо. Мне так стыдно, что не знаю куда деваться. Из-за нее теперь Тася категорически отказывается от всего, что я могу ей предложить.

Не верю, но с затаенным дыханием жру результатов их встречи. Я надеюсь, что адвокат сможет найти правильные слова и убедить жену не отвергать то, что ей положено по закону.

Однако, когда он звонит, я по первым же нотам понимаю, что ничего не вышло:

— Я предоставил ей перечень всего, что она должна получить после развода…

— И?

Он мнется, кашляет, прочищая горло, и только после этого отвечает:

— Таисия Михайловна просила передать, чтобы вы все оставили себе. Вам нужнее. Потому что вокруг еще столько баб неё… — глотает окончание слова, — Простите дальше цитировать не буду.

Я сдавливаю виски холодными пальцами. Головная боль уже стала частью меня.

— Найдите способ. Даже если она не хочет. Может, дарственную?

— От дарственной она сможет официально отказаться. Проще всего завести счет на ее имя и положить туда столько, сколько вы считаете нужным. Эмоции когда-нибудь пройдут, здравый смысл включится. Она поймет, что вы это сделали для ее же блага.

Надеюсь. Я не хочу, чтобы она в чем-то нуждалась. И готов ей отдать все, что у меня есть.

Глава 18.3

Время до развода летит стремительно. Будто самой Вселенной хочется поскорее развести нас на разные полюса.

Меня ломает. Сторожу у дома, как верный пес, приезжаю к ней на работу, лезу во все места, где она может быть. И уже по хрен на все. На работу, на коллег, на проект, который, как назло, вышел на новый виток и требует моего непосредственного внимания.

На все насрать. Главное – Тася. Я схожу от одной мысли, что больше не увижу ее улыбки, не почувствую ее тепла. Мне хочется остановить этот экспресс, который вот-вот снесет нас к чертовой бабушке, но я бессилен.