Маргарита Дюжева – Любви больше нет (страница 13)

— Учти, — соглашаюсь жестко, — мне не нужно, чтобы жена начала что-то подозревать.

— Ну что вы, Максим Владимирович. Какие подозрения, — тихо смеется она, — все же в прошлом осталось…или нет?

От ее взгляда у меня жесткий спазм в животе. И картинка перед глазами, как она держит двумя пальцами мои яйца и неспешно потряхивает ими, как колокольчиками.

Фигня все эти перемирия и нейтралитеты. У нее оружие, которое может запросто уничтожить и меня, и все, что мне дорого, а мне нечем ей ответить. И чем дольше она тут остается, тем больше вероятность провала.

— Мы уже обсуждали это. Ты меня не интересуешь.

— Да? — встает, сильнее прогибая спину, отчего ткань на груди натягивается, обрисовывая контуры кружевного белья, — тогда почему ты меня отчитываешь, будто я твоя постоянная любовница, которой можно ставить какие-то условия и которая будет терпеть такое положение?

Наглости ей не занимать. Самоуверенности тоже.

— Это был просто звонок. Но если ты в том увидел что-то большее…я не против, — она явно издевается.

— Ты переходишь границы.

— Разве? Я просто объясняю, что не надо на меня спускать собак, если сам налажал и теперь шарахаешься от собственной тени. Козой отпущения, ради твоего успокоения, я быть не собираюсь, — она держится, как железный дровосек, и так сильно бесит меня, что кулаки сжимаются от желания задушить, — твоя жена и ее подозрения – это твои проблемы, а не мои. Лично я ни о чем не жалею.

Глава 6.2

Я, наоборот, жалею так, что искры из глаз. До усрачки, до судорог.

Мне бы отмотать назад, стереть тот злосчастный день, переписать его от начала и до самого конца. Спрятать так, чтобы никто и никогда не нашел ни единого хвоста, ни одной зацепки.

Стандартные мечты накосячивших дебилов…

Алекса тем временем неспешно проходится по моему кабинету, отодвигает жалюзи и выглядывает в окно:

— Сегодня идеальная погода для прогулки. Не находишь?

— Иди работай.

— Как скажешь, — улыбается, а в глазах просто ноль эмоций. Голый ноль. Ничего. От этого становится жутко.

У меня мороз по коже от нее.

Нужно от нее избавиться любой ценой, поэтому звоню Елецкому. Он долго не отвечает, но в конце концов в трубке раздается его хриплый голос.

— Приветствую, Максим Владимирович, — кашляет, — как ваше ничего?

— Нормально.

Твоими молитвами…

— А я вон слег. У нас по офису какая-то зараза пронеслась, всех скосило.

— Поправляйтесь, Юрий Константинович, — отстраненно желаю ему выздоровления, — извиняюсь, что из койки вас выдергиваю, но, когда от вас приедет человек? Дела делать надо.

В трубке затишье, полное недоумения.

— Но…у вас же там Алекса.

— Я свои требования озвучивал, – цежу сквозь зубы, — или вы всерьез их не восприняли?

— Ну как же…воспринял. Антон собрался уже к вам ехать, но позвонила Александра и заверила, что вы сработались и нет необходимости в замене.

Вот сучка. У меня слов нет.

— Она превысила полномочия, сообщив вам ложную информацию. Пусть Антон приезжает. Чем быстрее, тем лучше.

— Так он не может теперь. Тоже слег, с двусторонней пневмонией. Недели три, а то и месяц пролежит.

Надо же, как «удачно» все складывается. Просто зубы сводит от такой удачи.

— Алекса совсем плоха? — угрюмо спрашивает Елецкий, — я не понимаю, что за игры она тут устроила. Сейчас ей позвоню и мозги на место вправлю.

— Не стоит. Лучше решите вопрос с заменой, — обрываю разговор.

Швыряю телефон на стол и, заправив руки в карманы брюк, долго таращусь на стену. Что за засада такая? Одно к одному.

Плевать на простой, Алексу надо отправлять отсюда, пока не стало слишком поздно. Я не вывожу ее присутствие, не справляюсь. Пусть работает на дому, в отеле, на вокзале. Где угодно! И все присылает по почте, так по крайней мере, не будет попадаться лишний раз на глаза.

Только я решаю отдать соответствующее распоряжение, как поступает звонок на рабочий. Новости хорошие – появился участок, идеально подходящий под реализацию нашего проекта. И чтобы он не уплыл в другие руки, надо посмотреть прямо сейчас и дать ответ.

Ухватившись за это дело, я сбегаю из офиса, но не учитываю один неприятный момент. Елецкому тоже сообщили об участке, и его представитель так же должен быть на осмотре.

Я не могу отказать ему, потому что его денег в этот проект вбухано не меньше, чем моих. Мы в одной упряжке и на равных правах.

— Потерпи, Максим Владимирович, — виновато произносит дорогой партнер, — кто ж знал, что все так быстро закрутится. Обещаю, она не доставит проблем.

— Конечно, — шиплю, наблюдая как Александра подходит к моей машине. Такая довольная, будто вытащила выигрышный билет. А у меня зубы сводит от ее присутствия.

— Ну что поехали? — пристегивается и, прилежно сложив руки на коленях, смотрит на меня.

Я ничего не отвечаю. Стиснув челюсти, завожу машину и выезжаю с парковки. Почти не дышу. Ее туалетная вода – горьковатая, с нотами шоколада пробивается в легкие, заполняет собой все вокруг.

И теперь ни черта она не похожа на тот аромат, который так любит моя жена.

Глава 6.3

На середине дороги меня все-таки прорывает.

— Ты звонила Елецкому.

Алекса как ни в чем не бывало пожимает плечами:

— Я каждый день ему звоню. И не по разу.

— Ты помешала Антону приехать сюда.

В этот раз она оборачивается и, чуть склонив голову на бок, с интересом спрашивает:

— Тебе он нужен? Мне – нет.

Я охреневаю от такой убийственной наглости, а у нее даже бровь не дергается. Хотя с чего это у змеи должны дергаться брови? Ей реально на все насрать! Игнорируя мою вытянутую от возмущения морду, она лезет в сумочку и достает оттуда конфеты в блестящей обертке:

— Ты слишком напряжен. Съешь конфетку, — протягивает мне на раскрытой ладони и едва заметно улыбается, — у вас таких не купишь. Это наши, крафтовые, особенные.

— Ты, блин, издеваешься? Какие конфеты? — голос сам превращается в рычание, — какими еще словами тебе сказать, что ты здесь не нужна, и что тебе пора валить обратно в свой Норильск?!

У меня терпение на исходе. Ее присутствие вымораживает, выбивает почву из-под ног, заставляет себя чувствовать еще более виноватым. Каждый взгляд на точеный профиль – это как удар под дых, и железным штырем в задницу. Смотрю и не понимаю, какого хрена меня тогда так крыло.

Что же я, дебил, наделал-то? Мозги мои где были?

— Не хочешь? — невозмутимо переспрашивает она, — как хочешь.

Жмет плечами, неспешно разворачивает конфетку и отправляет в рот, на мгновение зажав между алыми губами. Толстый намек на тонкие обстоятельства, от которого меня передергивает. Александра только хмыкает и по-хозяйски прибавляет громкость у магнитолы:

— Песня нравится. Красивая.

Сука, бесит!

Я в сердцах хлопаю ладонью по кнопкам, вырубая на хрен все. В салоне звенит тишина, которую разбавляет лишь гул двигателя и шорох шин по асфальту.

— После сегодняшней встречи, ты переходишь на удаленку.

— В смысле? — ее брови все-таки поднимаются.