Маргарита Дюжева – Бывшие. врачебная Тайна (страница 34)
Его мать перезванивает буквально сразу. Арсений ставит Кирюшу на землю, подмигивает мне и отвечает.
Из трубки доносится истеричное:
— Арсений!
— Он самый. Ты на громкой связи, — он и правда включает динамик.
— Что? Зачем? Отключай!
Требовательными нотами она напоминает мою собственную мать. Я завожусь, а Арс, наоборот, становится спокойным, как удав:
— И не подумаю. Сказки всегда лучше слушать в хорошей компании. Дерзай.
— Я перезвоню потом.
— Потом я не отвечу. Хочешь что-то сказать — говори сейчас. Алина рядом, и ей тоже очень очень интересно узнать, что это за ересь такую ты присылаешь.
Она фыркает в трубку:
— Ты, между прочим, мой сын! А ведешь себя как…
— Как кто мам?
Она явно не придумала как кто, поэтому выдает стандартный аргумент:
— Ты меня совсем не уважаешь! Позоришь не пойми перед кем…
Последние слова царапают, но Вольтов тут же срезает:
— Следи за языком мам.
Она игнорирует и тут же выдает новый наезд:
— Что за ребенок на тебя там залез? Ботинки грязные, поди всю рубашку испачкала. Будешь теперь как свин…
— Это мой ребенок, — просто произносит Арсений, и у меня что-то екает внутри. Спотыкается и сжимается в сладком спазме.
Он сказал это так естественно, так уверенно и гордо, что начинает щипать глаза.
Не разреветься бы.
— Что? Как твой? — его мать начинает сипеть в трубку, — почему мне об этом ничего не известно?! Ты разыгрываешь меня?
— Нет. Это моя дочь. Кира. Ей три с половиной года. Это ТОТ самый ребенок.
Я слышу, как она хватает воздух ртом. Экран фонит ее возмущением:
— Это она тебе сказала? Эта нищебродка?! Я надеюсь, у тебя есть голова на плечах? И ты понимаешь, что она врет? Хочет просто денег с тебя срубить!
— Кто? Алинка что ли? — усмехается Арсений. Мое имя, произнесенное ласковым голосом, выбешивает ее еще сильнее.
— В прошлый раз не смогла присосаться, теперь решила с другой стороны зайти? Дрянь! Ты слышишь меня?! Сельская дрянь! Но ничего, я своего мальчика в обиду не дам, найду на тебя управу, я…
— Мам, уймись. Один только твой шаг, одно поползновение в сторону Алины, и разговор будет другим, — в голосе прорезаются стальные ноты, — Все скрины у меня на руках. Оскорбление чести и достоинства, клевета, подтасовка фактов. Это статья, мама. И тебе, и всем твоим помощникам.
— Что ты несешь? — у нее аж голос надламывается, — как тебе не стыдно, Арсений. Я для тебя это делала. Старалась, а ты меня вот так благодаришь?!
— Не нужна мне такая забота. Больше не звони.
— Арс! Да как ты можешь? Из-за какой-то девки…
— Это не какая-то девка. Это Алина. Мать моей дочери, и в будущем — моя жена. По крайней мере я на это надеюсь.
Из трубки доносится истеричный всхлип:
— Арсений…
— До свидания.
Он отбивает вызов, и запихивает мобильник в карман.
— Вот такие дела, Алин. Прости, что заставил тебя выслушивать все это дерьмо…
— Из всего услышанного, я только одно не поняла.
— Что именно? — Вольтов хмурится.
— Ты мне предложение что ли собрался делать?
Он краснеет, как мальчишка, который напакостил:
— Ну я…это…да, хотел. Чуть позже, когда ты перестанешь от меня шарахаться. Планировал забрать из этой дыры, поселить у себя. Потом в моей второй квартире протопило бы крышу, и мне бы пришлось на время переехать к вам, а потом… в общем да, я собрался на тебе жениться!
Смотрит на меня задиристо, упрямо, как боевой петух.
— И можешь не пытаться сбежать. Найду. Притащу обратно, посажу в клетку и буду пытать пока не скажешь «да».
— Это самое чудовищное и неромантичное предложение, какое только можно было сделать.
— Я хирург, мне можно, — ворчит он, — и Кира моя. Я хочу, чтобы она знала, кто ее отец.
— Она знает, — тихо произнесла я.
Он меняется в лице:
— Ты ей уже сказала?
— Нет. Она сама поняла. А еще говорит, что видела тебя во сне, еще до того, как ты появился.
Глаза у Вольтова как-то подозрительно блеснули. И я не удержалась от шпильки.
— Эй, ты растрогался что ли? А как же хваленое хирургическое хладнокровие?
— Сейчас получишь, — беззлобно огрызается он, а потом разворачивается и идет к Кире, — у нас серьезный разговор. Не вмешивайся.
Я и не собиралась.
Сажу на лавку и наблюдаю, как высокий статный мужчина опускается на корточки, рядом с моей Кнопкой.
Нет, не так. Рядом со своей Кнопкой. С нашей.
Что-то говорит ей. Он слушает, кивает, а потом внезапно начинает реветь и бросается к нему в объятия.
Черт. Отворачиваюсь, потому что сердце разрывается от этой картины.
А тут и звонок от моей маменьки поспевает.
Стоит мне ответить, как из трубки доносится истеричный вопль:
— Ты что натворила?
Мне даже лень вникать:
— Что опять?
— Мне Вольтова звонила! Сказала, что я ее обманула, и требует деньги обратно! Не могла язык за зубами держать? Раз уж родила тайком, то сосунку этому зачем сейчас все разболтала?
— Он не сосунок. Он врач. И Кирин отец. А с деньгами помочь тебе не могу. Я от того конвертика избавилась. Так что, извини.