Маргарита Дюжева – Бывшие. врачебная Тайна (страница 30)
— Тетка заберет, я буду встречать ее здесь.
— Жаль, я хотел предложить довезти вас.
Я представила нас троих в одной машине и нервно рассмеялась:
— Пожалуй не стоит. И это…сюда тоже не приезжай больше сюда.
Вольтов моментально мрачнеет:
— Алин…
— Я съезжаю от матери. Сообщением новый адрес пришлю.
Он ворчит, но улыбается:
— Я уж подумал, что избавиться от меня пытаешься.
— А у меня есть шанс это сделать?
— Ни единого.
Очень странно вот так сидеть с ним и разговаривать. Рядом носится Кира со своим новым зайцем, погода хорошая. И в душе проклевывается робкая надежда, а вдруг и правда все наладится? Вдруг это конец темной полосы и начало чего-то нового? Хорошего?
Мы гуляем еще час, потом Кира устает и просится домой. Я не приглашаю Вольтова, да он и не просится. Напоследок аккуратно обнимает дочь, торжественно обещая в следующий раз привести еще одного зайца. Кирюша радуется, а я всерьез начинаю опасаться, что скоро у меня дома будет целый крольчатник.
— До встречи? — поднимает на меня пытливый взгляд.
— До встречи.
Кажется, я буду с нетерпением ее ждать.
Глава 12
Настал день Х.
Начался он с уборки и телефонного скандала.
Скандал, конечно же, организовала маменька, увидев вместо меня на выписке Фаину. Она-то планировала устроить качественный вынос мозга, пока едем домой, напомнить мне о том, какая я отвратительная дочь и хорошенько подпитаться моими замученными эмоциями, а с сестрой такой фокус не прошел. Та мигом ее в машину засунула, ворчать запретила и вообще вела себя так, словно ничего не случилось, чем очень сильно раздражала.
В итоге мать позвонила мне, начала возмущаться, но предельного градуса достигнуть не успела, потому что телефон разрядился.
Я и рада. Спокойно хоть дела завершу.
По-настоящему плохой дочерью становиться не хотелось, поэтому я сделала все, чтобы возвращение матери домой стало комфортным. Все перестирала, убралась, еды наготовила на несколько дней. Спасибо, конечно, не скажет, но мне самой так спокойнее, да и с совестью удалось договориться.
Я все еще переживала из-за переезда. Оказывается, не так-то просто избавиться от чувства вины, когда его тебе столько времени насаживали. Даже в какой-то момент захотелось махнуть на все рукой, остаться и продолжать тянуть свою унылую лямку. Но потом представила как день изо дня буду без удовольствия приходить домой, как буду виновата все всем, начиная от подгоревшей каши и заканчивая мировым кризисом, как Кира будет смотреть на меня глазенками, полными слез, и спрашивать почему бабушка опять ее ругает.
Нет. Сама в этой западне на столько лет увязла, но малышку не дам ломать. Никакой вины за то, что у бабушки плохое настроение моя дочь испытывать не будет. Не позволю.
Становится легче, и сомнения, смутившие было душу, окончательно рассыпаются.
Все я правильно делаю. Моя жизнь — мои правила и решения.
Кира старается, рисует картинку к возвращению бабушки, аж язычок от усердия высунула.
— Очень красиво, — хвалю ее, рассматривая милый, кривоватый, по-детски непосредственный рисунок.
— Бабушке понравится?
— Конечно. Она очень любит твои картины.
Это неправда, но зачем ребенку о таком знать. Хочет рисовать для бабушки — пусть рисует. Это же от чистого сердца.
В районе обеда мне снова становится неспокойно, потому что от Фаины приходит короткое сообщение:
Остаток свободного времени я буквально вишу на окне, выжидая, когда во двор въедет зеленая тётушкина шестерка. Но все равно оказываюсь не готова. Аж дергаюсь, когда она бодро и рычанием выныривает из-за угла и останавливается у подъезда.
Вдыхаю, выдыхаю, собираю в кулачок свои эфемерные бубенцы. Это моя жизнь и кроме меня никто ничего не сможет в ней изменить.
Мать еще хромает, а живем не на первом этаже, поэтому подъем занимает больше времени чем обычно.
— Бабушка идет! — радуется Кирюша, размахивая рисунком, — и тетя Фая идет!
— Идут, родная, идут, — я сглатываю, услышав из-за двери знакомые голоса.
Все, сейчас начнется.
Дверь открывается, и на пороге первой появляется Фаина:
— А вот и мы, — ставит на пол материну сумку и раскрывает свои объятия. Кирюша падет в них с размаху и громко смеется.
— Можно не шуметь? — тут же раздается недовольный голос матери, — голова и так раскалывается.
Мы с Фаей встречаемся взглядами, и она едва заметно кивает. Мол, держись, все будет хорошо. Я не уверена, но выбора нет.
— Привет, мам, — произношу миролюбиво, в ответ тут же получив брюзгливое:
— Что, трудно было поднять зад с дивана и самой приехать? Зачем надо было тетку старую гонять.
— Не старую, а в самом расцвете сил, — безмятежно поправляет Фая, — и никто меня не гонял. Я сама вызвалась. Не могла отказать себе в удовольствии, провести время с любимой сестрицей. А Алиночка тут пока дела делала.
— Алиночка…дела делала… — ворчит мать и, опираясь на трость, идет в свою комнату, — знаю я ее дела. В телефоне весь день сидела, да ересь всякую смотрела. Лучше бы ребенком занялась, а то носится тут как неприкаянная, верезжит.
К счастью Кира еще слишком мала, чтобы понимать обидные слова. К тому же отвлеклась на шоколадное яйцо, которое подарила ей двоюродная бабушка.
— Все Фай, спасибо за то, что довезла, дальше мы сами, — раздается из материной комнаты. Ей не терпится выпроводить лишние уши и устроить настоящий скандал. Шутка ли, месяц в больнице — ни поругать ни с кем в свое удовольствие, ни командирский голос включить.
— Еще чего. У вас так вкусно пирогом пахнет, а я голодная, — тетя подмигивает мне и разувается.
— Давайте обедать, — я благодарно улыбаюсь и зову всех на кухню.
Руки немного подрагивают, пока накладываю суп. Собираюсь силами, для сложного признания.
— Опять не досолила! — мать недовольно возит ложкой по тарелке, — у нас в стране не хватка соли?
— У нас нет. У тебя да, — тут же реагирует Фая, — забыла, что врач запретил тебе есть соленое?
Мать багровеет:
— Да что это за врач такой! Одно название. Бездарь, развратник и алкоголик.
— Он хороший хирург, — глухо произношу я, — и руки у него золотые.
— Ерунда.
— Конечно золотые, раз такую калошу старую сумел залатать, — тут же подхватывает тетя.
— Фай, а тебе еще не пора? У тебя дел, наверное, невпроворот. А мы тебя задерживаем…
— Пфф, глупости. К тому же Костик мой к друзьям решил заскочить, так что до вечера я совершенно свободна. А потом мы с девочками вместе пойдем. Да, Алин?
Она подталкивает меня к разговору. Пора.
— Конечно, тетя Фай, — улыбаюсь едва послушными губами, зная, что сейчас случится неминуемый взрыв.
И маменька не подводит: