Маргарита Блинова – Ведьма ищет любовь (страница 30)

Розетта продолжала эксперименты в одежде, подбирая забавные наряды с необычными принтами и «вырви глаз» расцветками. Сегодня на ней была шляпка-бабочка с короткой черной вуалью, кружевные перчатки и нежно-лиловый сарафан на широких лямках, обшитый крохотными бабочками.

А еще будущая ведьма лучилась восторгом и прямо-таки подпрыгивала от переполнявшей ее энергии.

— Ой, а что я вам сейчас расскажу, госпожа ведьма! Вы просто упадете!

Но я падать от новостей наотрез отказалась и вместо этого потребовала Розетту зайти в дом и прийти мне на помощь. Уж вдвоем-то мне эту бандуру точно допихаем до угла. Ведьмы мы или кто?!

Отворив входную дверь Розетта ярким пятном пробежала коридорчик и вплыла на кухню.

— Вот вы дома сидите и не знаете, что вчера в городе случалось! — с порога заявила она.

Мимоходом глянула на сундук, эффектным движением бедра подпихнула его в нужную сторону, ножкой в синей туфле подровняла, чтобы встал ровнее, и все это не прекращая болтать.

— Госпожа ведьма, скажите же, что это ваших рук дело! Скажите, что это вы вчера ночью пустили тех быков по главной улице. Это было так весело, клянусь, ничего более забавного в жизни не видела.

— А поподробнее, — осторожно попросила я, не желая полностью присваивать себе все заслуги и соответственно нагоняй от проказы близнецов.

Розетта всплеснула руками, радостно улыбнулась и принялась в красках живописать вчерашнее происшествие.

Оказывается, что стоило мне забрать гримуар и улететь, как со стороны городской площади донеслось немузыкальное подвывание.

— Я-то конечно окошко открыла, высунулась, чтобы поглазеть, — с трудом сдерживая смех рассказывала девушка. — Смотрю, а там Федька, ну тот что сын купца, решил признаться в любви дочке мэра. Купил букет, принес огромную трубу и как давай орать в нее под окнами мэрии.

— Погоди, почему под окнами мэрии? — поразилась я такой алогичности чужого поступка. — Он же в любви дочери признавался, а не лично мэру Гудворду.

— В тот-то и дело, что ей он серенаду спел под окнами еще вчера. Говорят, что перебудил в процессе половину улицы и переполошил всех собак. Дочка прониклась, а вот господин Гудворд — не очень. Он аж в пижаме на улицу выскочил, чтобы его, мерзавца такого, прогнать.

Со слов тихо подхихикивающей Розетты предприимчивый юноша решил не отчаиваться и за день сочинил новую серенаду, где перечислил все свои самые положительные качества и подробно описал то, как хорошо рядом с ним заживет единственная кровиночка мэра.

Рифмы после такой самоотверженной работы в серенаде значительно поубавилось, мелодия тоже не порадовала слушателей разнообразием, но сын купца решил, что все недоработки компенсирует его харизма помноженная на пробивной талант и отправился на штурм главного административного здания Доротивилля.

Возомнил себя бесстрашным, короче.

Мэру Гудворду это естественно по душе не пришлось. Сперва он по пояс высунулся из окна и так орал, что обязательно вывалился, если бы не верный Гарри Личман, страховавший его за ремень на штанах.

Сообразив, что громкие попытки призвать юношу к тишине и порядку ни к чему не приводят — Федька продолжал самозабвенно голосить в трубу, доведенный до ручки мэр Доротивилля выскочил на улицу и пошел на дочкиного воздыхателя в рукопашную.

Федька струхнул и попытался скрыться с места преступления, мэр кинул за ним, и тут по главной улице помчались здоровенные быки, невесть как оказавшиеся в столь поздний час на улицах города.

Мужики заорали, схватились за руки и в едином порыве вскарабкались на уличный фонарь, где проторчали почти полчаса пока Гарри Личман не догадался сбегать за стремянкой.

На той части рассказа, где благополучно спасенные с фонаря мэр с Федькой отправились в таверну, Розетта уже хохотала в голос, то и дело хватаясь за колышущийся от смеха живот и подвывая от избытка эмоций. Я же ограничилась широкой довольной улыбкой, хотя внутри все тоже приплясывало от восторга и сгибалось пополам от комичности и абсурда ситуации.

После такого мое настроение скакнуло вверх. Дав Розетте поручение поскорее закончить сбор информации по любовным романам, я вышла проводить девушку на крыльцо и замерла от удивления.

У калитки стоял Корвус Кей. Рядом виновато топтался Николас. В руках первого был шикарный букет и перевязанная коробка из-под обуви, в руках второго — искупительный тортик.

Глава 4. В которой с ведьмой флиртуют

— Ну… я пойду? — уточнила Розетта, кося на меня взглядом.

Еще раз оглядев подозрительных светлых с интересными дарами оценивающим взглядом, я решила, что в случае чего справлюсь сама, величественно кивнула, отпуская помощницу обратно в город к любовным романам.

Розетта прошлась по дорожке, открыла калитку и поздоровалась со светлыми. Те разошлись в стороны, давая пышнотелой девушке дорогу, как волны перед заклинателем водной стихии, и вновь встали плечо к плечу.

Судя по решительным позам стоять возле калитки эти двое вознамерились до победного, то есть ровно до того момента пока черная ведьма немного оттает и выйдет к ним. Но я продолжала молча стоять на крыльце со скрещенными на груди руками и подозрительным прищуром.

— Саманта, здравствуй, — не выдержал Корвус. — Можно тебя на одну минуту?

Я изобразила задумчивое раздумье, выждала пока Розетта скроется из виду и только тогда медленно спустилась с крыльца, вышла за калитку и обвинительно глянула на Корвуса.

— Только не говори, что уже задолбался и хочешь вернуть его назад!

Николас поперхнулся воздухом от негодования, а вот Корвус Кей остался спокоен и доброжелателен. Еще и широко улыбнулся в ответ на мою колкость.

— Вообще-то я хотел вернуть только туфли, — сказал он с едва уловимой ноткой сарказма. — Николас пришел поблагодарить тебя за заботу и взять свои вещи.

— Вот, — буркнул ученик, фактически впихивая мне в руки коробку с тортом. — Спасибо, что приютили.

Я подумала было случайно уронить подношение на лицо Николаса, мол простите, я сегодня такая неловкая ведьма! Но в последний момент кинула взгляд на прозрачную крышку, за которой скрывался украшенный живой клубникой торт, мысленно облизнулась и передумала.

Нечего переводить столь ценные продукты на светлых недорослей.

Съем сама назло всем врагам.

— Иди, — разрешила я, показывая на калитку. — У тебя десять минут на сборы.

Мальчишка с обиженным сопением убежал в дом, а я выразительно посмотрела на Корвуса и протянула свободную руку.

— Мои туфли.

Но светлые колдун поступил прямо скажем нетипично. Вместо того, чтобы кинуть в меня коробкой, отбиться зажатым в руке веником от брошенного в спину проклятья и дать деру на светлую территорию, этот беспечный самоубийца взял мою ладошку, перевернул и поднял к губам.

Быстрое касание губами, которое я даже не почувствовала. Зато после кожу словно обожгло холодным ветром и приятно закололо.

Вырвав руку, я зачем-то прижала ее к груди и сердито посмотрела на Корвуса.

— Давай без дешевых любезностей.

— Думал тебе такое нравится, — улыбнулся колдун, явно довольный собой.

— С чего бы это? — поразилась я.

— Ну ты же любишь любовные романы.

— Да кто тебе сказал… — начала я и осеклась. — Ааа! — мрачно выдохнула, вспомнив, как многострадальная сумка дала трещину в самый неподходящий момент и книги буквально выпали под ноги к светлому.

Вот стоит только один раз совершить глупость и все! Хана твоей безупречной репутации черной ведьмы.

— Корвус, ты вообще зачем пришел? — разозлилась я. — Туфли отдать? Так отдавай и топай к себе.

Светлый сделал шаг, нарушая мои личные границы, наклонился вперед и провокационно уточнил:

— И ты даже не посочувствуешь? Не спросишь, как моя рана?

— Хорошо выглядишь. Молодец, что не сдохла. Достаточно сочувствия? — съехидничала я.

— Хотелось бы чего-то большего.

— Ну извини! Чего-то большего от черной ведьмы ждать бессмысленно.

Корвус на секунду замер, глянул на меня с нескрываемым интересом и внезапно улыбнулся. Не знаю, что он подумал в эту секунду, но я вдруг решила, что у нее просто омерзительная улыбка с явно колдовским эффектом. Такая отвратительная и ужасная, что меня аж в жар бросило и сердце заколотилось сильнее. Ну явно же магичил, светлый гад!

— Это тебе, — тихо и как-то вкрадчиво сказал Корвус, протягивая пышный букет, перевязанный широкой лентой. — Спасибо за то, что спасла мне жизнь. И спасибо за туфли. Без них я бы не выжил.

— О, так ты получается дважды у меня в долгу? — возрадовалась я, забирая цветы.

— Один, — не согласился Корвус, наблюдая за тем, как я утыкаясь носом в цветы и с удовольствием втягиваю нежный аромат. — Или ты не забыла о том, как я спас тебя от защитного контура?

— Ой, Корвус. Нельзя быть таким мелочным! — поморщилась я. — Ты же светлый! Что люди-то подумают?

— Люди подумают, что я околдован очаровательной ведьмочкой и не отдаю отчет в том, что делаю.

Так, я не поняла! Он со мной флиртует или просто отвлекает внимание от копошащегося в доме ученика?

Подозрительно прищурившись, я сделала два торопливых шага назад, увеличив расстояние до светлого, и мысленно потянулась к дому.

Тот отозвался тихим скрипом петель, сквозняком на чердаке и тенями в углах. Демон в подвале поднял голову и чутко прислушался. Прикрытый одеялом сундук в углу радостно потянулся на встречу, ожидая подпитку магии. Гримуар обиженно закопошился в нижнем ящике комода.