Маргарита Блинова – Принц на черном пегасе (страница 8)

Я ссыпала монеты в карман и улыбнулась.

Как любил приговаривать королевский казначей:

«Не надо гоняться за деньгами. Нужно идти им навстречу».

***

К вечеру очередь начала редеть, а к семи часам тоненький ручеек клиенток так и вовсе обмелел и иссяк. Сняв табличку и прикрыв калитку, я вернулась в дом, тщательным образом закрыла все двери, окна, занавески и на всякий случай забаррикадировала дверь в кухню стулом.

Нет, ну а мало ли?

Я даже близко не представляю, как должны варить зелья и паковать настойки добропорядочные колдуньи. Зато в совершенстве владею ведьминской лихой наукой творить и вытворять. Будет обидно проколоться на такой мелочи.

Напевая себе под нос бойкую песенку, я разложила на кухонном столе флаконы с готовыми зельями, припрятанные гримуаром, отложила в сторону ненужные. Приготовила парочку небольших котелков и ингредиенты. Выставила на стол пустые магические флаконы, коих на самом деле в подвале особняка хранилось про запас аж пять коробок, и занялась любимым делом.

Работа, даже самая тяжелая, приносит невероятное удовольствие и приятную усталость, когда делаешь ее в творческом угаре, а рядом сидит твой верный гримуар и пересчитывает заработанные за день монеты.

— Всегда бы так… — мечтательно вздохнула я, наслаждаясь мелодичным позвякиванием наличности, точно опытный музыкант завораживающей партией оперной дивы.

Гримуар согласно взмахнул атласной закладочкой. Уложил последнюю монету на самый верх высокого столбика и пододвинул к десятку других таких же. Секунду любовался получившейся конструкцией, а после не выдержал и с радостным шелестом страничек бережно обнял всю эту гору серебра и меди белой обложкой.

Подавив рвущуюся улыбку, я закончила выводить слово «Неотразимость» и наклеила этикетку на флакончик с духами для Кармелии. Естественно внутри плескалась не светлая запрещенка, а зелье моего собственного изобретения.

Принцип действия у них похожий. Цвет и запах тоже. А вот магическая составляющая нет. Светлые использовали колдовство, которое воздействовало на мозговые центры противоположного пола и делало их, мягко скажем, тупыми самцами, готовыми на все ради очаровательной самочки напротив. Я же брала за основу компонент, который помогал раскрывать харизму, природное обаяние. Причем действовал он не на противоположный пол, а на человека, который побрызгался этими самыми духами.

— Этот готов, — вслух сказала я, упаковывая флаконы с духами и похудательные капли в бумажный пакетик.

С магического перстня сорвалась белая искра. Покружила над пакетом, набираясь с духом и отращивая большие и яркие крылья. Ослепительно сверкнула напоследок и через печную трубу унеслась к Кармелии Блок.

Я честно выждала обещанные пышечке часы форы и начала отправлять других светлячков с доставкой. Провозилась с этим делом до глубокой ночи. Мой верный гримуар все это время лежал на куче серебра и меди, как самый настоящий дракон на злате, и тихонько похрапывал.

В четыре утра у меня закончились силы, иссякла бодрость и живительный кофе в чашке. Из плюсов — заказы тоже подошли к концу. Наколдовав последнего светляка и вручив курьеру оставшийся пакетик, я широко зевнула и побрела на второй этаж.

Тихо скрипнули под ногами ступеньки, негромко пропела не смазанными петлями дверь, мягко спружинил под усталой ведьмой матрац. Упав лицом в подушку, я с закрытыми глазами стащила с себя платье, завернулась в одеяло и приготовилась мгновенно уплыть в пространство сонной неги.

Но коварная мебель, оставшаяся от прежней хозяйки, посчитала, что настал ее час. Час сатисфакции за темную магию в стенах светлой половины дома.

Старенькая металлическая кровать воспользовалась беззащитностью белой ведьмочки. Медленно, так чтобы никто не понял, оттянула свое пружинное дно до самого пола и… резко отпустила.

— Какого демона?! — возопила я на весь дом, подлетая на добрых полметра вверх.

ГЛАВА 9. В которой ведьма не спит и сталкивается со скандалом

Остаток ночи я ругалась, шипела и воевала с мебелью в спальне. Мебель платила мне той же монетой, находя все новые и новые способы подгадить. Стоило ударить белой искрой в кого-то одного и вывести его из операция «Месть ведьме», как в дело включался кто-то другой.

То одеяло внезапно оживет и запеленает в лучших традициях голодного удава. То подушка непостижимым образом станет горячей с обеих сторон, а после сомнет наполнитель так, что он покажется камнем. То тумбочка с душераздирающим «шкря-а-а-а» начнет выдвигать и задвигать обратно верхний ящик. То матрац проявит чудеса гибкости и сложится пополам, зажав меня внутри на манер сосиски в хот-доге.

Все это время белый гримуар дрых на кухне на горке из монет и очень удивился, когда его разбудила злая, несчастная и совершенно не выспавшаяся я.

— Как мне приструнить этот демонов дом с его мебелью?!

Гримуар потянулся. Выгнул обложку. Трепыхнул закладочкой.

— А поживее можно? — сказала я и выразительно дернула глазом.

Не знаю, что из этого произвело на гримуар больший эффект, но он послушно раскрылся на середине и краешком атласной закладочки ткнул в небольшой абзац на левой странице.

— «Одержимая мебель: создание, контроль и упокоение», — вслух прочитала я заголовок и восторжествовала. — Упокоение. То что нам и надо.

Гримуар моего торжества не разделил. Ткнул все тем же краешком закладочки в пункт с инструкцией. Я пробежалась глазами по строчкам, удивленно вскинула бровь при упоминании петуха для жертвоприношения, поморщилась на ритуальном круге, выложенном из крысиных трупиков. Оценила размах предстоящего. Вздохнула.

— Ладно, — буркнула себе под нос. — Пусть живут. Что по поводу контроля?

Гримуар послушно перевернул страничку и указал в нужную графу. Меня немного напрягла его покладистость и готовность делиться знаниями. А стоило вчитаться в перечень всего того, что требовалось сделать ведьме для этого самого подчинения и контроля, как причина быть душкой стала ясна.

Для заклинания контроля над одержимой мебелью требовалось столько всего, что проще сразу послать весточку королевским ищейкам и сесть на крыльце с плакатом «Я тут!».

Из интереса я все-таки дочитала список требований к ритуалу до конца и окончательно озверела на последнем: «Ведьма должна голодать три дня».

— Ну знаете ли! — психанула я. — Посплю на полу.

Гримуар одобрительно махнул закладкой, шелестнул страничками и как был в раскрытом виде, так и перевернулся инструкцией вниз. Повозился немного, подгребая под сгиб побольше монеток, и с тихим облегченным вздохом затих.

Я попыталась повторить его маневр. То есть ушла из кухни в поисках вещей, привезенных с собой и не зараженных одержимостью. Таких оказалось не то чтобы и много: толстое покрывало, прихваченное из королевской спальни, крохотная декоративная подушечка (купила в порыве сорочьей любви к блестяшкам в местном магазинчике пару дней назад) и плотный банный халат.

Подниматься обратно в спальню остереглась и выбрала место для ночлега в гостиной, где был только минимум из парочки картин, журнального столика и дивана в углу. Уговаривая себя, что спать на твердом полезно, я легла на сложенное вдвое одеяло, сунула под голову подушку и прикрыла ноги халатом. Но едва смежила веки, как сквозь открытое по случаю жары окно долетело истошное:

— Госпожа колдунья! Госпожа колдунья!!! Да сколько же можно спать? Госпожа Вайт, немедленно откройте!

Рука конвульсивно дернулась. Перстень на пальце нагрелся. Глаза распахнулись.

— Прокляну, — мрачно пообещала я люстре на потолке, но вопреки своим же словам встала и побрела умываться.

Это утро вновь началось не с кофе.

И даже не с очереди охотниц за холостяками.

Это утро началось со скандала.

— Таки-таки, — сказала госпожа Терияки.

И не просто сказала, но и подкрепила свой вербальный гнев невербальной демонстрацией силы. То есть уперла кулаки в бока, выпятила грудь и выдвинула вперед крохотный подбородок, став до ужаса похожей на маленькую злобную шавку. И вот эта самая маленькая тявкалка набрала в легкие воздуха и накинулась на меня с пассивной агрессией.

— Госпожа Вайт, вы не подскажете, почему весь город уверен, что я ворвалась к вам среди ночи и скупила все зелья в лавке?

— Понятия не имею, — честно ответила я.

Еще бы ее устроил такой ответ. Ибо дальше началось настоящее представление. Представление одного конкретного характера во всей его омерзительной красе.

Госпожа Терияки кричала на всю улицу Поцелуев, топала ногами и грозила написать на меня жалобу мэру (за клевету) и в светлый ковен (просто так, из чувства справедливости и мести). Сыпала проклятиями не хуже деревенских ведьм и другими исключительно мощными, но крайне неприличными словечками в мой адрес.

Толпа женщин всех возрастов безмолвно внимала ей и любовалась этим зрелищем. Немногочисленные соседи прильнули к окнам, а старичок, что жил в конце улицы, уже десять минут делал вид, что любуется кованой оградкой.

Сжав зубы, я стояла на пороге дома и молча сносила все угрозы в свой адрес. Ежесекундно напоминала себе, что проклинать скандалистку категорически нельзя. Даже если очень-очень хочется. Даже если уже перстень нагрелся. Даже если на языке само собой сложилось заклинание. Что вокруг люди, а я все еще в образе светлой колдуньи, а им по регламенту светлого ковена нельзя отвечать на подобные провокации. Что с минуты на минуту эта маленькая истерика сойдет на нет и…