Маргарита Блинова – Гарпия в Академии (СИ) (страница 45)

– В чудеса, – с апломбом заявил глава агентства безопасности.

– Вы что, ребенок? – А это уже Ронни съязвить попытался.

Получилось так себе. На дохленькую троечку, но Григорович обиделся.

– Это все твое тлетворное влияние, – заявил он.

– Мое, мое, – не стала я спорить, присаживаясь за стол, и протянула руку. – Показывай, под чем они там коллективно подписались.

Безопасник выполнил требование и поспешил выскользнуть из зала прочь. Это он правильно сделал. Потому что в Марсии проснулся зверь.

Ага, такой очень большой и огнедышащий.

– Охламоны! Бестолочи! – рычала я в бессильной ярости. – Мне стыдно, что вы мои ученики!

Сбившиеся в тесную кучку студенты испуганно отступали в уголок.

– Кто вас учил расписываться в документах, не читая условий? – бушевала я, надвигаясь на них, как непреодолимые обстоятельства.

– Так Григорович сказал, что это ведомости о согласии на практику, – оправдывались охламоны.

– Ну, госпожа Браун, вы же тогда с нами были. Все сами видели…

– Там табличка такая, стандартная для всех ведомостей…

– И видно плохо было. Только костер да пара светляков и горели…

– Мы ж не знали, госпожа Браун, – жалобно закончила Галочка.

Остальные смущенно потупились, Олаф шмыгнул носом, и только Кира с Ронни посмотрели с неприкрытым вызовом.

– Не знали они… – Я остановила наступление, вздохнула и обвела их взглядом. – Запомните, дети: вы никогда не превратите информацию в знания, если предварительно не научитесь думать.

Вот учишь, учишь их… а все без толку!

– Ладно, – устало махнула я рукой и сверилась с часами. – Садитесь и штудируйте подписанное вами согласие на участие в политическом перевороте. К утру подготовить и сдать реферат на тему: «Победы и провалы политических переворотов, организованных подростками», а также найти в документе семь лазеек, позволяющих вам уклониться от выполнения прописанных в договоре условий.

Дав задание, я решительным шагом направилась к себе в комнату, чтобы поспать пару часов, и не менее решительно свернула в противоположную сторону. Туда, где, как успел доложить ветерок, после драки зализывал раны Эрг.

Даже побитым драконище выглядел солидно и внушал трепет. Кьяри сидел в массивном кресле, во временно выделенной для него комнате, пристроив левую ногу на пуфике и прижав к правому виску пузырь со льдом.

Моему вторжению обрадовались. Ага, приблизительно так же, как рады крестьяне внезапным заморозкам в середине лета. Но если меня и проклинали, то только мысленно.

– Я ненадолго, – предупредила его, опираясь спиной на комод у стеночки. – Хочу немного рассказать о себе.

Эрг с мученическим видом откинул голову на спинку и прикрыл глаза.

– Захватчики назвали мой дом Долиной тысячи храмов, – негромко начала я. – Ар-теро признали неразумной расой, сославшись на полное отсутствие книг и письменной речи. Ведь все, что они увидели, – монументальные сооружения, которые приняли за храмы. Им было невдомек, что ар-теро научились хранить информацию куда более оригинальным путем.

Я достала и подкинула в воздух черный камень, припрятанный Риттером в Блуждающем ковчеге. Ветерок охотно подхватил и закружил схрон в замысловатом танце. Кьяри остался неподвижен, но я чувствовала его внимательный взгляд из-под опущенных ресниц.

– Начиная с первого века от сотворения материка мои собратья запечатывали все, что видели, в этих камнях и передавали на хранение потомкам. Камни назвали схронами, а таких, как я, способных читать спрятанную информацию, – Памятью. Ар-теро жили как мирные историки, хранители прошлого, пока на материк не пришли вы. Именно в тот момент привычная фраза «Ар-теро пишут историю» сменилась на «Историю пишут победители». Нас вытеснили с материка на исконные земли, фактически заперли в долине, изолировав от остального мира, но мы продолжали свою миссию.

Я подняла руку, и разыгравшийся ветерок вернул камень.

– В тот день, когда драконы смерти прилетели мстить за собрата, ты был среди них?

– Да, – хрипло сознался Эрг.

– Скольких… – Я облизнула губы. – Скольких ты убил в тот вечер?

Эрг сел ровнее, убрал мешок со льдом и с мрачным видом покрутил его в огромных руках.

– Троих, – выдавил он слова, как пасту из тюбика. – Еще двое пострадали, когда я поджег один из домов. И вырвал крыло напавшему на меня воину.

– Итого шесть. А знаешь ли ты, драконище, что в ту ночь погибло более трехсот моих соплеменников?

Кьяри наморщил лоб, как студент, впервые познакомившийся с мощью статистических данных, зашипел от боли и вернул лед к голове.

– С трудом верится, что одиннадцать драконов смерти способны на такое, правда?

Эрг открыл рот, чтобы защититься, но я остановила его взмахом крыла.

– Не сотрясай воздух, драконище. Кто-то воспользовался суматохой, чтобы разорить парочку хранилищ с камнями, под шумок прирезал сотню-другую ар-теро и свалил всю вину на драконов. Увы, но мы не сразу это поняли. Вынужденные скитаться по друзьям, отрезанные от привычного мира, в результате несчастных случаев мы потеряли еще десять Памятей, прежде чем смогли сделать верные выводы. Кто-то уничтожал прошлое. Уничтожал саму историю.

Дилейра сунула меня в политическую тюрьму. Ой, не смотри так. По сравнению с теми условиями, в которых существовали остальные, тюрьма показалась курортом. Корсаку удалось вывезти из долины сокровищницу и наладить контакт с исследователями, проводившими раскопки в долине. Так мы вышли на Риттера, который согласился передать мне один из спрятанных схронов. Так я оказалась в Академии.

Кьяри долго молчал, медленно, я бы даже сказала, заторможенно, переваривая информацию, а потом разлепил разбитые губы.

– А сразу признаться не могла?

Нет, вы токмо на него гляньте! Я ему тут все секреты на блюдечке, можно сказать, душу наизнанку, а он еще и ворчит.

– Еще скажи, что все знал.

– Догадывался.

Я против воли улыбнулась.

– А я смотрю, природа тебя щедро одарила…

– Дай угадаю, колоссальным самомнением?

– Ага, – засмеялась я, – и на этом подарки закончились.

– Стоило догадаться, – проворчал Эрг. – Тебя-то уж точно подарком судьбы не назовешь. Чудовище, как есть чудовище.

Мы немного помолчали, а потом я решительно оттолкнулась от стенки, которую подпирала во время разговора.

– Ладно, я вот зачем пришла… Эрешкиль настаивает, чтобы схрон Риттера прочли как можно скорее. Через пару часов меня погрузят в информационный транс, который продлится пару суток, а потом вернут в реальность.

Я раскрыла крыло, выдернула одно из черных перьев, расположенных с внутренней стороны, и протянула Эргу.

– Сувенир на память?

Он еще и шутить пытается.

– Ключ, – произнесла медленно и веско. – Памяти живут долго, очень долго. Много помнят и многое забывают. После каждого прочтения схрона мой мозг переполняется информацией и вытесняет ненужное.

Дракон осторожно взял перо, кажущееся крохотным в огромной лапище.

– Невзирая на твой мерзкий характер, подколки и язвительность, я не хочу потерять Эрга Гая Кьяри среди воспоминаний.

Драконище наклонил голову и пристально глянул яркой зеленью глаз.

– Ты же в курсе, что это какая-то извращенная форма мазохизма? – полюбопытствовал этот знаток психоанализа.

– Ой, думай что хочешь, – разозлилась я, разворачиваясь и направляясь к выходу. – Главное, будь там, когда я открою глаза, и покажи ключ.

– Еще чего! Гарпия, такой шанс избавиться от тебя я не прошляплю! – крикнул он вдогонку.

Дверью я громыхнула с такой силой, что эхо прокатилось по коридору.

– У-у, др-р-раконище!

Эпилог

Спустя двое суток Корсак и несколько помощниц, назначенных лично эрешкиль, хлопотали над телом погруженной в транс Памяти.