Маргарита Блинова – Гарпия в Академии. Драконы не сдаются (СИ) (страница 39)
Что ни фраза – то коллективный ступор.
– Более того, – продолжила Шахра, и ее фигура начала расти, – джинны дают на преобразование Совета месяц и изъявляют желание присоединиться к его составу, дабы делиться мудростью и опытом прожитых веков. Если же кому-то придет в голову блестящая идея не признать джиннов разумной расой, то я… потеряю терпение и психану.
Шахра уже доросла до размеров античной статуи. При резких движениях головы кончики золотых рогов чиркали о потолок, высекая искры, от голоса дрожали панорамные стекла. Скрестив руки на груди, она грозно глянула вниз.
– Возражения есть?
Возразить Королеве Джиннов желающих, читай – самоубийц, не нашлось.
Дилейра толкнула меня в бок и сделала большие глаза.
– Вот видишь, – обиженно проворчала она, – аргумент «я щас психану» работает, а ты мне такая – нет, эрешкиль, мы дипломаты, нам нельзя! Бе-бе-бе, бу-бу-бу! Вечно пытаешься по правилам, когда можно вот так – прийти и топнуть ножкой!
Ага, но работает это только в том случае, если ножка сотого размера. Но Дилейре этого ведь не объяснишь.
Удовлетворившись произведенным эффектом и посчитав разговор оконченным, Шахра приветливо улыбнулась и помахала рукой.
– Марсюшка, привет! – Сферу снесло в противоположный угол зала. – Ой, прости, я сейчас!
Забыв о своем далеко не человеческом росте, джинна помчалась за нами, растопырив руки.
– Марси, ты, случаем, не помнишь рецепт двуслойного лукума с миндалем и перцем? Оказывается, технология утеряна, и даже прапрапраправнук моего любимого повара давно истлел в могиле, – тараторила она, игнорируя кидающихся врассыпную людей.
Я медленно втянула носом воздух, призывая внутренние ресурсы спокойствия потерпеть еще немного. Небеса, клянусь, даже со студентами порой проще.
На наше счастье, к присутствующим вернулся рассудок. Кьяри с владыкой быстренько опустили и расколдовали сферу, Шахра спохватилась и вернула себе нормальные размеры, шустрый персонал кинулся собирать и уносить пострадавшую в пылу сражения мебель, видавшие всякое ребята Григоровича паковали мертвые тела в черные мешки.
Уцелевшие после заварушки члены Совета столпились тесным кружком, раздалось красноречивое – чпок! – и в воздухе запахло успокоительным для взрослых.
Вызнав и скрупулезно записав утраченный рецепт, Шахра переключилась на эрешкиль, и правительницы застрекотали, как две сотни перебравших сорок. Спасаясь бегством от болтовни, я быстренько смешалась с толпой оперативников и телохранителей, обошла панорамный зал и, никем не замеченная, остановилась у панорамного окна.
Вид засыпающего города умиротворял, может, поэтому я невольно вспомнила, как выглядит Академия в ночное время, и почувствовала смесь тоски и облегчения. Если все сложится благополучно, то через месяц создадут новый Совет, у которого не будет причин не признавать ар-теро разумной расой. В конце весны срок моего условного заключения подойдет к концу, необходимость обучать охламонов отпадет. Также отпадет необходимость Эрга нести непрерывную вахту надзирателя.
Я стану свободной.
А хочу ли я этого?
– Считайте, что мы квиты.
Я вздрогнула от неожиданности и быстро развернулась.
Кобра, то есть Джейн Хобра, буравила меня неприязненным взглядом. Вот хоть сейчас рисуй и помещай в справочник как наглядный пример устойчивого выражения «смотреть волком». Белоснежное каре слегка растрепалось, но в целом самая занудная представительница Совета выглядела до отвратительного целой. Ни царапинки, ни порванного рукава, ни даже зацепки на колготках. Как так-то?!
– Мы квиты, – повторила госпожа Хобра таким непререкаемым тоном, что мне даже чуток неловко стало.
– Хорошо. Вот только не помню, чтобы оказывала каннисам услугу.
Не за бирюзовый же окрас господина Эмиля Фаркаса меня сейчас благодарят. Или за него?
Так то не я, а Эрг постарался.
– Вы правы. Каннисы никогда не запятнают себя связью с ар-теро. Стая была обязана Арине Нор.
– Аришечке? – У меня глаза на лоб полезли.
Просто какое отношение Ариша Сама-Скромность Нор имела к этой дамочке с каре? Я же читала все личные дела своих подопечных. В графах «родители» у девушки значились чистокровные люди: отец – купец второй категории, мать – певица в опере. Полукровкой Ариша не может быть, а помогают хвостатые исключительно своим.
– Будучи подростком, госпожа Нор спасла трех волчат, провалившихся под лед. В том числе моего сына, – сухо пояснила представительница оборотней. – Стая помнит о долгах.
У меня слегка закружилась голова от вихря пронесшихся мыслей.
– Хотите сказать…
Волчица нервно дернула головой и скорчила такую мину, словно кариес разом атаковал всю ее челюсть.
– Ариша пришла ко мне с личной просьбой, и я не смогла отказать. Главным препятствием к осуществлению задуманного стал племянник Альфы, но ваш дракон вывел из игры Фаркаса, и у меня появился шанс пробиться в Совет.
Я кивнула и нашла взглядом Эрга, общающегося с Григоровичем и еще парой мужчин в форме агентства безопасности.
Значит, сговорились. За моей спиной! Ну не сволочи?
– Меня снабдили специальным артефактом, поэтому вычислить подставных членов Совета оказалось проще всего, сложнее – придумать проникновенное выступление.
– Искрометная вышла речь, – усмехнулась я, вспоминая, как широко зевали присутствующие.
Волчица сузила глаза до двух щелок, излучающих презрение, и приблизилась.
– Хочу пояснить: я лезла из шкуры не ради ар-теро, а ради Ариши. Девочка почему-то искренне восхищается вами, госпожа Браун, но я советую не праздновать успех раньше времени. Стая против вашего вхождения в Совет, против равных прав с крылатым народом, против эрешкиль.
Очень хотелось сказать гадость, но… успеется. Сейчас надо быть выше противника. Тем более такого.
– Спасибо за помощь. Я этого не забуду.
Кобра резко отстранилась и, не оглядываясь, затерялась в толпе, а ко мне тотчас подошел встревоженный Эрг.
– Драконище, – расплылась я в самой очаровательной из своих улыбок, обвивая мощную шею, чтоб этот гад чешуйчатый случайно не сбежал в процессе пыток, – а ты, случаем, ничего не забыл мне рассказать?
Кьяри тоскливо покосился в сторону черных мешков с трупами, которые торопливо увозили молодчики Григоровича. Весь вид грозного великана кричал о том, что он не прочь поменяться с ними местами.
Нет, убивать декана кафедры Темных искусств на глазах у всех я не стала. Скандалить, впрочем, тоже.
Дождалась, пока Дуглас перекинет нас в Академию, и уже там высказалась. Драконище узнал много нового. Например, что он скрытная сволочь, а еще, что у меня тоже есть право знать, что творится вокруг.
Проникновенная тирада гарпии затянулась где-то на четверть часа, и с каждой минутой я распалялась все больше, пыхтя и булькая, как кипящий чайник.
На очередном «Драконище, как же ты меня бесишь!» Эрг Гай Кьяри не выдержал и психанул. Рванув, сжал в объятьях и грозно глянул сверху вниз своими ярко-зелеными глазищами.
– А ну-ка цыц, женщина! Во что влюбилась, то и целуй.
Я задохнулась от возмущающей наглости ящера-переростка, куснула его за нижнюю губу, потом еще разок, увлеклась процессом и…
Вот так, как-то совершенно незаметно для нас двоих скандал превратился в страстную прелюдию.
Примирение оказалось под стать скандалу – бурным. Кто-то (грешу на завистницу Бьянку) барабанил в дверь, кто-то (грешу на наглого Дугласа) постучал в окошко, но мы с Эргом не реагировали на угрозы выломать дверь и просьбы вести себя прилично.
Уже под конец, когда мы, разгоряченные, лежали рядом, драконище неожиданно посерьезнел и приподнялся на руках, нависая сверху и загораживая широкими плечами большую часть мира.
– Ты моя заноза.
– Ну-с, с-спасибо, – недовольно прошипела я. – Вот так вот тихо-мирно отравляешь существование одного жутко вредного дракона, наивно полагая, что засела у того в печенках, а выходит, что в заднице.
– В сердце! – делано обиделся Эрг. – Ты моя заноза в сердце. С первого дня. С первого скандала в кабинете ректора.
Это было самое лучшее признание в любви. Настолько искреннее, настолько про нас, что я едва не расплакалась от нахлынувших чувств.
И если мне удалось сдержать порыв глупо улыбнуться и теснее прижаться к дракону, то полка оказалась менее устойчивой к мужским чарам.
Раздался тихий треск, на подушки посыпалось крошево, после чего правый край полки оторвался от стены и ухнул вниз, увлекая следом любовно расставленные мной безделушки и книги.
Бам! Бам! Бам! Плюх! – бойко забарабанили они по темечку замершего дракона.
– М-да… – на редкость красноречиво заявил декан кафедры Темных искусств, а я извернулась и глянула на стену.
Полка, повисшая на одном креплении, покачалась на манер маятника в старинных часах и застыла в обманчивой неподвижности.
– Ты ж мой специалист! – умиленно проворковала я, поглаживая напрягшийся бицепс сопящего от возмущения дракона.
– Это все Дуглас! – ворчал Кьяри, с хмурым видом оглядывая подбитую мебель.