Маргарита Блинова – Гарпия в Академии. Драконы не сдаются (СИ) (страница 15)
– Эй, драконище! Твои слова можно считать за официальное «я тебя люблю»? – уточнила я, примирительно прижимаясь к плечу своего великана.
– Мои слова можно считать за официальное «я тебя не убью». Пока что.
Какой же вредный мне попался дракон. Вредный, упрямый и очень злопамятный. Зато как целуется!
– Я жду объяснений, – напомнил Кьяри, отстраняясь. – Зачем тебе понадобилось это представление?
Вздохнув, запрыгнула на кровать и села, скрестив ноги.
– Ты знаком с теорией сотой обезьянки?
Кьяри отрицательно качнул головой.
– Что-то около восьмидесяти лет назад группа натуралистов вела наблюдение за популяцией белоголовых обезьянок. Чтобы обезьянки не опасались людей, те кидали им бананы. На кожуру попадал песок, который очень раздражал исследуемых. Одна из особей придумала выход: начала мыть бананы в ручье перед тем, как приступить к трапезе. Ну, такая прогрессивная мадам! За ней начали повторять детеныши и подростки, потом другие самки, последними сдались самцы. В тот момент, когда сотая обезьянка начала мыть бананы, случилась настоящая эпидемия. Все обезьяны этого вида в один день стали мыть бананы, даже те особи, которые жили на островах и не имели физического контакта с другими представителями. Улавливаешь?
– Пока не очень.
– Ар-теро потеряли статус разумных существ и все привилегии, связанные с этим, – торопливо заговорила я. – Торговля нами карается не строже, чем торговля экзотическими попугаями в зоомагазинах!
– Владыка и эрешкиль делают все, чтобы восстановить ваш статус на официальном уровне…
– В том-то и дело! Эрг, даже если Совет пересмотрит дело и проголосует за… Даже если у нас будут официальные бумаги, законы встанут на нашу защиту, то останется нечто совершенно иное – людское мнение. Торговцы не прекратят ловить нас и торговать товаром, за который платят… Вот я и подумала, что если показать зубы, то рано или поздно среди этого сброда появится сотая обезьянка, и террор моего народа прекратится не только на официальном уровне.
Кьяри вздохнул, сел рядом и обнял.
– Поверь, Марсия, иногда проще изменить мнение целого народа, чем добиться справедливости от закона.
– Тогда я тем более права.
– Ты сильно рисковала, – продолжал упрямиться дракон. – Напади они всем скопом, вы бы не отбились.
Пожимаю плечами.
– Честно-то говоря, я рассчитываю, что меня все-таки похитят.
Как реагируют на подобного рода признания адекватные мужчины? Спрашивают, что задумала их женщина? Кричат, что не дадут в обиду? Привязывают к ножке кровати и несут круглосуточную вахту?
Увы, но мне не дано это узнать, потому что мой мужчина широко улыбнулся и заявил:
– А я знаю.
Подскочив, вывернулась из объятий и в упор уставилась на загадочно улыбающегося Кьяри.
– Но… – Я была ошеломлена.
Эрг чмокнул меня в висок и покачал головой.
– Марсия, когда ты уже запомнишь, что я не так глуп, как могу показаться, – пожурил он. – После нашей встречи с джинном в образе священника я подключил Григоровича к расследованию, и мы выяснили достаточно, чтобы ожидать от тебя чего-то подобного. Более того, я решил поспособствовать твоему замыслу, чтобы держать ситуацию под контролем и помочь, когда все пойдет не по плану.
Какая забавная оговорка. Не «если все пойдет не по плану», а «когда»…
– Друг, с которым я встречался… он не совсем из посольства. Скажем так, он пиратский атташе.
В уголках его губ притаилась улыбка, словно этот хитрющий драконище знал с полсотни поводов для смеха и выбирал самый достойный.
– Погоди-ка! – Меня шарахнуло озарением. – Хочешь сказать, что продал меня за двадцать тысяч?!
– Ты за кого меня принимаешь, – обиделся драконище. – Я потребовал миллион.
Впервые меня подвело красноречие. Я просто не нашлась что сказать. Поэтому сидела и глупо хлопала глазами.
– Миллион? – Я даже чуток охрипла. – За меня?
– Вообще-то я настоял на том, что ты бесценна, – Эрг ослепительно улыбнулся, – так что миллион – это не за тебя, а за мои испорченные нервы.
Обнять или придушить – вот в чем вопрос.
– Сво-ло-чи! – горланила я, стуча кандалами о металлические прутья клетки. – Как у вас совести хватает так надо мной издеваться!
Надрывала связки до тех пор, пока ко мне не подошел капитан «Ретивой девочки». В черной рубашке из тончайшего шелка, начищенных ботинках и брючном костюме. Белом. Отглаженном. Но главное, белом!
Скрестив руки, я вперила в переносицу собеседника взгляд, полный жажды убийства. Просто мы так не договаривались. Мне обещали запертую каюту и веревки, но никак не кандалы и клетку!
– Птичка, я прекрасно понимаю, как трудно молчать, когда сказать нечего, но очень хочется, поэтому прибереги негатив для кого-то другого.
Господин Белый Костюмчик встал рядом и оперся рукой на прутья моей темницы, демонстрируя на кончиках пальцев черный лак с переливами разноцветных линий, складывающихся в замысловатые узоры.
– Не забывайте, что я женщина. Мы способны часами скандалить и орать без всякой причины. Просто так, по велению души.
– Не стану мешать, – ласково прошептал коварный похититель невинных преподавательниц, легко оттолкнулся от разогретых на жаре прутьев и ушел.
Но орать я не стала. Еще горло сорву, кто за меня лекции вести будет? Ректор, что ли?!
Нет, я решила забыть про гуманность и спеть.
Пела, точнее, немузыкально стенала я до того душевно, что у пожилого моряка заблестели глаза, один матрос так вообще с разбегу сиганул в море, а молоденький юнга взвыл, аки коты в марте, и быстрее упомянутых вскарабкался на мачту. В направленных на Костюмчика взглядах команды читалась просьба воспользоваться кляпом, но капитан «Ретивой девочки» делал вид, что все так и задумано. Мол, провожу экстремальную проверку вашей профпригодности и стрессоустойчивости, так что, команда, не роптать!
Через полчаса вокального истязания духа за бортом послышалось громкое бульканье. Прервав пение, я внимательно наблюдала за тем, как матросы втащили на палубу двух глубоководных ныряльщиков из магов воды, как господин Отглаженный Костюмчик вынул из мешка амфориск с надписью «НЕ ВСКРЫВАТЬ» на всех языках материка и одной наглядной картинкой для совсем уж идиотов.
– Господа, это великий день в истории! День начала моего правления! – заявил Костюмчик и потянул пробку.
А дальше, словно в плохом спектакле, с криком «ма-ма-а-а-а» на палубу лицом вниз шлепнулся Олаф, а секундой позже бесшумно соскользнули остальные мои ученики.