Маргарита Блинова – Факультет закрытых знаний. Книга 2 (СИ) (страница 15)

Судя по лицу мага, он прекрасно знал это и без моей проникновенной речи.

— Не могу поверить… — продолжил он все с тем же потрясенным видом. — Впервые вижу невинную парду.

У меня отпала челюсть. Вот прям взяла и уехала вниз. Просто судя по удивлению на лицах окружающих, для тех я тоже была в диковинку. И ладно стража, люди темные, но Джером-то почему стоит с открытой варежкой!!!

Шок был настолько глубоким, что я даже не сразу нашлась, что сказать, а когда обрела утерянные дар речи и челюсть, всплеснула руками и возмущенно рыкнула:

— Ну знаете ли!

Психанув, подошла и отобрала у застывшего Глошада свою юбку, встряхнула и приладила ткань на место, а потом с непрошибаемым видом изобразила реверанс и радушно пропела:

— С днем рождения!

Покидала место схватки с одной единственной мыслью: «чем больше изучаю людские нравы, тем меньше понимаю их».

Глава 5. Неучтенный принц

Мы сидели в гостиной, жарко натопленной по случаю непогоды. Ребята обсуждали нападение, то и дело срываясь на громкий хохот, я же сидела в самом дальнем кресле и показательно дулась на весь мир.

Можно было с чувством хлопнуть дверью о косяк и подняться к себе, благо в гостевом домике семейства Райвиль хватало комнат и не на такую ораву гостей, но это не так забавно, как остаться и транслировать свои чувства с помощью тяжелых взглядов, скорбно поджатых губ и судорожных (вот прям сейчас разревусь от обиды) вздохов.

И ведь прониклись все! Памела тайком сунула мне в руку шоколадку, ее братец — сладкий бублик (сразу видно, что семейка), ребята сочувственно улыбались, Шархай дружески похлопал по плечу, едва это самое плечо не выбив из сустава, лис «утешил» фразой: «а завтра-послезавтра придворные будут делать ставки на твоего первого мужчину», за что получил от меня по лбу, расхохотался и ушел.

Даже Маккалич, раненный ядовитым клинком еще до нападения храмовников в балахонах, передал записку, призванную поддержать опозоренную парду в эту тяжелую для нее минуту.

Единственным, кто остался безучастным к горю невинной девы, оказался Светлый принц, чтоб его каннисы за самое ценное покусали, а еще лучше вообще это самое ценное сожрали. Прижимая к разбитой губе кусочек льда, Джером экстренно связался с ректором, после чего собрал нас здесь и стал внимательно слушать, изредка что-то быстро записывая карандашом в блокнот размерами с ладонь.

Горький опыт подсказывал, что ловить здесь нечего. Принц кидаться к моим ногам и рассыпаться благодарностями за спасение мамочкиного высочества не планирует. Сыпать угрозами вызвать на поединок каждого, кто про меня хоть слово мякнет — тоже. Опыт оказался прав.

Безнадежно повздыхав еще пару минут, я поднялась и вышла. Дверь ещё даже не успела встать в паз дверного косяка, а члены нашей банды издали коллективный выдох.

У-у, злыдни!

Постояв какое-то время в коридоре, я проказливо улыбнулась и нырнула в соседнюю комнату. Стянула платье, безвозвратно испорченное пятном от смертельного заклинания (нет, все-таки за такое мальчишке следовало вырвать кадык), сложила белье в аккуратную стопочку, дернула оконную раму и вскочила на подоконник.

Оборачивалась прямо в полете. Вот и получилось, что ещё мгновение назад на подоконнике стояла черноволосая девушка, а через миг на мокрую от дождя дорожку приземлилась уже смертоносная парда. Встряхнулась, вдохнула влажным носом холодный воздух и бросилась прочь.

Королевский сад я знала как собственные четыре лапы, поэтому пробежать между натыканными тут и там охранниками не составило труда. Даже не стала уходить в дебри. Зачем? Ночь и естественные тени, отбрасываемые кустами, деревьями, фигурами и иной архитектурой парка позволяли прекрасно маскироваться от любопытного взора страдающего бессонницей придворного.

Незаметно прокравшись к стенам замка, приметила хорошо знакомый еще по детским проказам уголок, примерилась и полезла наверх.

Эх, вот помню, как мы с Джеромом играли в «узурпатора и освободителей». И так как узурпатором быть никто из нас не захотел, то пришлось брать кандидата со стороны. Королевский маг игрой не впечатлился, особенно бурно возмущаясь против связывания его тела и, кажется, именно с того дня крепкий и спортивный мужичок начал неумолимо седеть.

А после была подвижная игра «укради корону» (причем крали символ королевской власти в момент встречи послов из Тармина), загадка «почему дипломаты зашивают золотые в порты» (оказалось, что это не заначка, а символ удачи), прятки от стражников, покушение на праздничный торт и детская народная забава «алхимики атакуют». Кто ж знал, что невинные ангелочки способны соорудить взрывоопасную смесь из имеющихся на кухне ингредиентов? Бабахнуло так, что печь, где томился наш алхимический декокт, вылетела на улицу вместе с приличным куском стены.

Вот так, предаваясь веселым воспоминаниям бурного детства, я добралась до третьего этажа, с грацией воздушной акробатки пробежала по узкой полоске выступающего вперед кирпича, завернула за угол и оказалась пред окнами, ведущими в покои старшего наследника престола.

Надеюсь, будить никого не придется?

Очень, знаете ли, не хотелось бы вместо «здрасти» получить по лбу ночным горшком, пущенным спросонья.

Наудачу воззвав к кошачьи богам, я поддела когтем задвижку, чуть навалилась… Оконная створка распахнулась так неожиданно, что я, не успев среагировать, ввалилась внутрь комнаты, поскользнулась на влажном подоконнике и рухнула вниз, пребольно стукнувшись копчиком о что-то в процессе.

Вот тебе и хваленая кошачья грация…

— Покусанные каннисы! — Вырвалось помимо воли.

Подавив болезненное кряхтение, ибо несолидно, перекинулась, вскочила с видом «это у меня такой запатентованный способ приходить в гости» и наткнулась взглядом на сидящего в кресле Глошада. Если принц и был удивлен моим внезапным появлением, то виду, как обычно, не подал.

Ничуть не обиженная столь холодным приемом, я нагло прошлепала голыми ступнями к противоположному креслу, бесцеремонно скинула лежавшие там вещи и плюхнулась на вельветовую обивку.

— Ну давай, — поторопила собеседника, с истинно кошачьей красотой движений закидывая ногу на ногу. — Рассказывай, как докатился до жизни такой.

Глошад отложил лежавшую на коленях книгу, встал и скрылся за неприметной с виду дверью, оставив даму гадать, ушел ли кавалер за стражей или просто по малой нужде.

Оставшись без внимания, уже профессионально огляделась, отметив выставленные на просушку перед камином ботинки и растянутый между двумя стульями, аки черный парус, плащ. Припомнила влажный подоконник, нахмурилась. Кажется, на прогулке была не только я. Пуститься в размышления, кто, каннис его побери, такой Глошад, не дал вернувшийся в комнату хозяин.

В руках принца оказалась ярко-красная шелковая тряпка.

— Что это? — брезгливо морща нос, вопросила я, расправляя принесенную вещицу.

Это оказался очень симпатичный женский халатик. Соблазнительно-симпатичный. Натуральный флаг разврата.

Но что самое паршивое, от халатика едва уловимо несло посторонней девицей.

— Я не стану донашивать вещички твоих бывших. Нет, и не проси! — решительно заявила, возвращая вещицу обратно.

Глошад постоял, подумал и криво улыбнулся. Серьезное лицо мужчины стало по-мальчишески прекрасным. Глош откинул халатик в сторону, резким движением стянул через голову собственную рубашку и, не дав опешившей парде даже «мяу» сказать, натянул на мою голову.

Рубашка приятно холодила разгоряченное после пробежки и высотной акробатики тело, а ещё пахла мятным чаем и своим хозяином, чем привела кошачью сущность в восторг на грани экстаза, но я все равно ехидно буркнула:

— А чистые вещи ты из вредности не предлагаешь?

Старший наследник престола пожал голыми плечами, дождался, пока я, недовольно сопя и путаясь в складках, просуну руки в рукава, а после приблизился и обхватил мое лицо ладонями.

Вот честно, ожидала чего угодно, начиная от крайне обидной угрозы до жаркого поцелуя (а чем каннис не шутит?), но никак не заикающегося:

— М-м-м… м-м-м… Ми-ми-ми…

Голос старшего наследника оказался хриплым, низким и… каким-то будоражащим, что ли. Не мне, на меня-то это мычание не произвело никакого эффекта, а вот кошачья сущность подобралась и заинтересованно поблескивала глазами.

— М-м-м…

Но даже это хриплое заикание давалось Глошаду с явным трудом. На высоком лбу выступили капельки пота, желваки чуть подрагивали от усердия, а руки, удерживающие мое лицо, заметно похолодели. На очередной попытке выдавить из себя что-то вразумительное Глошад резко отпрянул и в сердцах пнул журнальный столик. И вроде несильно пнул, я видела, там небольшой замах был, а несчастный предмет мебели улетел в противоположную стену комнаты и завалился на бок.

Не выдержав, я тихонько фыркнула.

— Впервые вижу, как весь из себя такой идеальный старший наследник престола… психует! — пояснила в ответ на вопросительный взгляд Глоша и плюхнулась обратно в кресло. — То есть говорить ты совсем не можешь… — подытожила задумчиво. — Общаться с помощью эпистолярного жанра тоже небось не выходит?

Глош отрицательно качнул головой, а я окончательно приуныла. Налицо магическое вмешательство, какое-нибудь мерзкое, но очень эффективное заклятие с основой неразглашения, которое так любят применять тайные службы короля.