Маргарита Бельченко – Пограничье: За чертой (страница 9)

Через Валентину Ивановну я познакомилась еще с одной женщиной. И она пригласила меня в свой дом, расположенный на окраине нашего городка.

Я работала с ней три дня. По какой-то причине не получилось определить основную проблему заболеваний. Кое-что, по мелочи, я почувствовала, пыталась распределить энергию, полечить некоторые органы. Но только удалось снять болевые симптомы, беспокоившие клиентку, а дальше у меня возникало ощущении холодка, пробегающего по рукам змейкой. Она озвучила, что язва желудка у нее давно. А на мои пассы она почти никаких ощущений не уловила. И я прервала сеансы, ответив, что не знаю, что ей надо лечить. Посоветовала найти кого-то еще, кто будет ей более полезен, и мы расстались. Я в растерянности, она – неудовлетворенная таким ответом.

Я не могу сказать, что это было. Может это было началом болезни, мало поддающейся и официальной медицине. В своих записях, сделанных в Москве я нашла описание ощущений при диагностике онкологии, но они были не совсем похожи на то, что чувствовала я. Может это было из разряда аутоиммунных заболеваний. Здесь у меня не было наработанных примеров и подробных описаний, поэтому я не стала морочить голову ни себе ни клиентке. Честнее дать ответ «не знаю», чем тянуть бабки и вешать лапшу на уши. Я всегда была за честность и открытость в любом общении.

Некоторые отказы я давала сразу же при знакомстве с людьми. Помня, что когда вы не понравились с клиентом друг другу, то нормальной работы не будет, я сразу так и говорила: «Извините, но вам лучше обратиться к другому специалисту».

Но когда муж привел мне очередных клиентов, я была очень удивлена.

Чей это оказался знакомый – я уже не помню. Зато помню, как необычно мне рассказали про них.

– Понимаешь, там у девочки такое заболевание, которое врачи не могут вылечить. В народе это называют водянка мозга.

– Очень интересное начало. А я что могу сделать? Я не хирург.

– Нет, послушай. Родители возили ее по всяким бабкам-дедкам, некоторые начинают лечить, а потом отказываются. Может ты ее посмотришь?

– Жора, а-фи-геть! Там целители со стажем отказываются, а я начинающий. И ты мне предлагаешь такую авантюру – обнадежить родителей обещанием? Это ребенок! Ты понимаешь вообще, что ты мне предлагаешь?

Жора немного помолчал. Потом ответил: – Понимаю. Но может посмотришь на нее?

Посмотреть – согласилась.

Жалость – плохое чувство. Никогда не ведитесь на него. Это всегда имеет последствия «так себе»… Мне это чувство преподало жесткий урок. И выводы я сделала, хорошо, что вовремя.

Когда к нам во двор зашел мужчина, несущий на руках девочку, я застыла на месте на несколько секунд. Бывают встречи, когда у вас возникает чувство, будто вы встречали раньше этого человека, но никак не можете вспомнить – где же именно? Эффект де-жа-вю. Но не всегда это ложное воспоминание. Иногда это как в тех картинках, которые шокируют окружающих подробностями описаний. Как петля времени, что ли.

Но тут я не могла понять. Никаких «картинок» не видела, но уже знала, что я буду с ней работать.

– Знакомьтесь – это Николай, это Елена. А это моя жена Рита.

Я улыбнулась, глядя в лицо белокурой девочке, хотя взгляд так и притягивало к огромной части ее головы. Представьте – голова, и выше лба как еще половина головы. Такое неприглядное зрелище имеет гидроцефалия. Практика в онкоцентре, где мы наблюдали детишек с разными страшными диагнозами, показала, что всегда есть место надежде и необычной ситуации. И научила выдерживать шок, контролировать мимику. Но сердце неприятно сжалось при взгляде на малышку, 3,5 – 4-х лет от роду. А она посмотрела на меня глазами-щелочками, которые были такими из-за отека по болезни, и сказала:

– Ты добрая. Ты мне поможешь? Я буду ходить?

– Я не знаю, что тебе ответить. Но могу попробовать…

Она улыбнулась, протянула ко мне руки, чтобы обнять, и здесь уже отступать было некуда. Я обняла ее со словами: – Ну что, Елена-Прекрасная, рассказывай, какая у тебя любимая сказка… Я великий волшебник Гудвин, который исполняет одно желание у того, кто приходит к нему.

И забрав девочку у папы, я ушла с ней в дом.

Если мне скажут, что с детьми работать трудно, потому что они не понимают, что с ними делают – я отвечу – это неправда. С детьми работать трудно потому, что они не могут усидеть на месте. Им же главное быть всегда в движении! И задавать кучу вопросов: «а что это?», «а как это?», «а зачем это?», «а почему так?». Все остальное их не касается. И как раз таки, для чистоты работы, и хорошо, что они не понимают. Никто не скажет, что результат работы был элементарным внушением.

Здесь же ситуация была гораздо серьезнее. Это заболевание связано со скоплением спинномозговой жидкости в ликворных пространствах головного мозга. Бывает врожденным и приобретенным – после черепно-мозговых травм и по ряду других причин. Куда пойдет отток жидкости при работе – совершенно невозможно предсказать. А без современных медицинских аппаратов и посмотреть, где она скапливается, не представлялось возможным. Скопление жидкости давило на какие-то отделы, отвечающие за координацию, на двигательные центры. Елена не могла самостоятельно ходить. Даже с поддержкой за руки ей сложно было двигать ножки так, чтобы они не выворачивались и не цеплялись за что-то.

Я с одной стороны осознавала, что иду на риск. С другой стороны – откуда-то пришла уверенность, что не нужно лезть в эту проблему руками, а нужно попробовать поработать молитвами и отчитками…

Для работы такого рода нужно чтобы тело пациента оставалось в относительном покое. О чем речь, если это ребенок, и он все время говорит и вертится?! Вы в парикмахерской были когда-нибудь с малышами? И как вам такое шоу? А вводить ребенка в транс не возьмется ни один уважающий себя целитель. Это запрещено! Но я работала в детском саду некоторое время и поняла, как обыграть нашу работу.

Скажу только, что те несколько минут, когда мне требовалось сосредоточенно читать отчитку, она смотрела на свечку как завороженная, то протягивая руку в сторону пламени, то переводя взгляд на меня и тоже шевеля губами, пытаясь копировать мою манеру, но не разбирая моих слов, потому что я их нашептывала. Что-то я читала громко, и похоже, она это слышала. Позже оказалось, что родители возили Леночку в церкви, бывали в дальних селах, где Храмы и часовни напитаны природной силой, и где сами места славятся целебными источниками. Времени процесс занял немного. Но перед моими глазами, когда я их закрывала на несколько мгновений, проносились «картинки» и образы каких-то людей, которые казались мне узнаваемыми и вызывали не то чтобы недоумение, но понимание, как это связано с болезнью девочки. Ага, за грешки родителей в первую очередь страдают дети: у них связь с «полем матери» сохраняется примерно до семи лет, но и от «прошлого» нет наработанной защиты.

Я позволила свечам догореть до маленьких огарков, потушила их. Три свечки, которые специально были отложены, я вынесла и передала Николаю вместе с его дочерью.

– Это вы должны зажигать дома. В день – по одной свече, в любое время, но до захода солнца. «Отче наш» знаете? Вот и читайте возле свечи три раза. Три дня. Завтра жду вас в это же время.

Мы обменялись улыбками, словами, в стандартном варианте, и Николай, усадив дочь в машину, уехал.

Жора протянул мне деньги:

– Вот, Николай оставил. Возражений не принимал, сказал, что не знает, как еще отблагодарить хотя бы за то, что не отправили их сразу восвояси.

У меня как-то неприятно екнуло, что не стоило брать деньги с этой семьи. Хоть муж уже говорил, что от них отказывались многие бабки-целительницы, я снова подумала, что неспроста это. Кто-то может «видеть» гораздо больше, и понимаю, что вмешательство в законы «Кармы» всегда имеет последствия. Но ребенок – это была моя больная тема… Поэтому очень хотелось сделать хоть что-нибудь, хоть немного.

Время до вечера у нас прошло нормально. День недели был – четверг. С учетом знаний по астрологии я знала, что управитель четверга – Юпитер. Это благоприятная планета для духовных дел, для заключения сделок. Значит день удачный. Муж как раз перешел на режим службы сутки через трое. Мы размеренно занимались домашними делами, я покопалась в огороде, готовила. В общем – ничего необычного. Вот только во сне что-то мне долго и нудно снилось, что я не запомнила, но осадочек остался. Поутру я решила, что это мои же сомнения в правильности решения.

Николай привез дочку примерно около 11 дня. Второй день работы пришелся на пятницу. Елена так же открыто протянула мне руки, чмокнула с щеку и заливаясь радостным смехом заявила, что она вчера рисовала. Это было моим ей наставлением: так мы договорились с ребенком, который толком не мог ни на ножки стать, ни карандаш в руках держать, что после нашей работы она дома нарисует меня и то, что увидит, пока горит свечка. Ей эта игра понравилась, и она честно пыталась рассмотреть меня, и смотрела на пламя свечи. Меня тоже притягивает ореол от пламени, каждый раз, когда я зажигаю свечи. Даже медитировать люблю, глядя на огонь свечи, костра, огня в печи (жили то в частном доме). Папа Лены подмигнул и сказал:

– Ну, карандаши у нее не всегда получается правильно держать, но она старалась. Даже получилось лучше обычного.