Маргарита Ардо – Пальцем в небо (страница 18)
Или куда звонят по поводу пропавших в Америке?
Курица с картошкой по рецепту Таниной мамы давно остыла. Как и Танино по Скайпу: «Успокойся! Может, он и правда работает?» Где? В стриптиз-баре? А-а-а! Как же он у меня получит!
В полночь карета превращается в тыкву, кони — в мышей, а в моей квартире открываются двери лифта. Я вскочила с дивана в гостиной. В лифте стоял Джек. Какой-то перекособоченный.
— Я сам, — заявил он, шагнул вперёд и упал лицом в ковёр.
За его спиной оказался водитель и среднего роста молодой мужчина с большим носом, беспорядочной лохматостью на голове, слегка прикрывающей уши, и с намёком на желание вырастить бороду. Обычный такой, в джинсах и куртке.
Мы одну тысячную секунды посмотрели друг на друга, и я кинулась к Джеку.
— Что с тобой?! Ты живой?! Родненький! — по-русски последнее слово, от страха за него.
Мне в лицо пыхнуло, как из спиртовоза, и любимый мужчина, чуть поворочавшись на ковре, приподнял голову и заявил:
— Радненки — это вообще не честно, — и упал щекой на край ковра.
Моё сердце рухнуло в живот. Джек захрапел. Ах ты ж сволочь!
Ещё стоя на коленях рядом, я сурово свела брови и уткнула руки в боки. Водитель Коста и сам плохо скрывал недовольство. На его штанине отпечаталась подошва здоровенного башмака. Узнаю медвежий размер. Глянула на незнакомца, тот виновато улыбнулся и развёл руками.
— Собутыльник? — рявкнула я.
Кажется, гневный бас не сочетался с образом меня в маечке на бретельках и пижамных штанах с мишками. Оба «доставщика» моргнули. Незнакомец неуверенно мотнул головой.
— Так, — прорычала я, — переложите мистера Рэндалла на диван. Без ботинок. И пальто снимите.
Мужчины поднапряглись и перетащили храпящий куль в костюме от Хьюго Босс на наш безразмерный диван. Куль недовольно пробурчал что-то на испанском, забросил ногу на спинку, рука свесилась на пол. Балет… Ёперный. Что ж, посмотрим, как он утром у меня затанцует! Главное, живой и целый. До встречи со скалкой.
Коста коротко попрощался и зашёл в лифт. Лохматый мужчина ещё раз виновато улыбнулся и протянул мне руку для рукопожатия.
— Я — Филипп Монпелье, друг Коба. А вы, как я полагаю, Сандра? — и милейше добавил: — Очарован.
— Да, я — Сандра. — От меня улыбок не дождётся. — Кто такой Коб?
— Ну как? — растерялся мистер Монпелье. — Джек, Джакобо, Коб…
— Ах, ясно. — У меня на макушке сейчас можно было яичницу зажаривать, так я кипела. — Что это ещё за штучки?! Зачем вы его споили?!
— Я?! Нет, — невинно замотал головой Филипп, и я поняла, что он похож на всех подряд героев французских комедий: лохматый, мужчинистый, носатый, и куртка почти как у Бельмондо в «Чудовище». — Коб ко мне уже накачанный заявился. Жаль, что вы поссорились…
— Мы?!
Коста больше не стал ждать и уехал.
— Пахнет вкусно, — вдруг сказал наглый французишка. — Курица, чеснок, прованские травы?
— Ещё майонез, картошка, чёрный перец и айва.
Он кинул взгляд на раскинувшегося на диване Джека и направился на кухню.
— Вам не кажется, что уже поздно? — рявкнула я.
— Да ладно вам, Сандра! — улыбнулся обезоруживающе Филипп. — Раз уж Джек сорвал нам знакомство по всем правилам, пойдёмте знакомиться без правил. Пахнет потрясающе. Угостите?
Подобная наглость всегда обезоруживает. И я, зачем-то подтянув пижамные штаны, пошла за ним на кухню.
Филипп щёлкнул тумблером, включив боковое освещение, уверенно нашёл духовку и потянул противень на себя. Сунул внушительный нос поближе к еде, словно хотел поклевать. Но нет, только кивнул, засунул обратно и включил духовку.
— Пять минут. Как раз разогреется, а лишняя корочка будет не лишней.
Я молча пронаблюдала, как он скинул по-хозяйски куртку на высокий табурет, подтянул рукава свитера и помыл руки прямо здесь. Кажется, в моём доме хозяевами себя чувствуют все, кроме меня…
— Мы не ссорились, — сказала я.
— А напился он по вашему поводу, — обернулся Филипп.
Наступила моя очередь проморгаться.
— Зачем?…
— Я толком ничего не разобрал, он сначала позвонил, что мы не встречаемся. Потом позвонил, но ничего не было слышно, музыка орала. Потом заявился уже готовый. С бутылкой виски и вашем именем. Так орал о несправедливости, женском коварстве и каком-то заводе, что разбудил Ли, мою девушку. Пока уговорил, пока погрузили, пробка на мосту. Мы в Бронксе живём.
Я в недоумении присела.
— Говорил о коварстве? Хм… А Меделин случайно не упоминал?
— Меделин? А старушка-благодетельница тут при чём? — удивился Филипп.
— Не знаю… Но, кажется, коварство и Меделин ходят только парой, — пробормотала я. — Чаю хотите?
— А чего-нибудь холодненького? Оле-Олы?
— О, этого добра хоть лопатой.
— А вы не только вкусно готовите, но и вся такая… с перчинкой, — рассмеялся Филипп и, выключив духовку, сгрёб себе на тарелку курицы и картошки с горкой. — Давайте и вы со мной ужинать. За компанию.
И, не дожидаясь моего отказа, выложил на вторую тарелку немного. Оле-Ола вспенилась и заиграла пузырьками в стакане.
— Ммм, очень вкусно, — закрыл глаза Филипп, и я не знала, довольна ли этим или хочется его огреть скалкой вместо Джека, потому что спящих не бьют. — А я разбираюсь в еде. Это просто, но бесподобно! Я, кстати, повар, шеф-повар.
— Бонд, Джеймс Бонд, — пробормотала я, вызвав новый взрыв хохота у Филиппа. — Тьфу! Я — Саша. До полуночи была невестой этого негодяя, а сейчас уже и не знаю…
— Вы не горячитесь, — сказал добродушно Филипп. — Вы же его любите. А он любит вас.
— Я в этом не уверена.
— Зря. Нажирается до посинения он только от разбитого сердца и большой любви. В первый раз это было ужас как. Его бросила в колледже красотка Кимберли, так он залился водкой, подрался с полицейским и чудом смылся, ну, не чудом, а с моей помощью, конечно. Еле заткнул его в подвал общежития. Пересидели, подрались с ним тоже, чтоб не высовывался. Потом ещё неделю он устраивал дебош и шугал рэпперов. Кимберли к рэпперу от него ушла. А в двадцать два Тина сказала ему, что он недостаточно хорош, и закрутила с мажором из своей фирмы. Ну, а про Монику вы уже, наверное, в курсе. Я думаю, столько виски не выпили все искатели во время Золотой лихорадки. А так Коб вообще пить умеет, с чувством и удовольствием, без перебора.
— Но я не разбивала его сердце! — воскликнула я. — Утром всё было чудесно!
— Странно.
— Да. Тут слишком много странного! Джека вообще как подменили, когда мы приехали в Нью-Йорк! И я догадываюсь, откуда ветер дует! Судя по тому, как меня встретили супруги Кроннен-Стоу, а потом дамы в Женском клубе Меделин, им всем почему-то я как кость в горле. И каждый, кому не лень, перечисляет мне имена его любовниц! — прокричала я, устав сдерживаться. — В этом городе есть хоть кто-то, с кем он ещё не спал?! И мне странно, что вы называете эту надменную королеву благодетельницей, кажется она только и делает, что манипулирует Джеком!
— Ну… я бы так не сказал, — пробормотал Филипп, — скорее она у него, как талисман. Коб ещё совсем пацаном проявил себя в продажах. Его пригласили за заслуги на какой-то крутой корпоратив. Там он с Меделин и познакомился. Немного позже она дала ему рекомендации для Стэнфорда, не удивлюсь, если именно она и надоумила его туда поступить. И потом так складывалось, что периодически давала советы, оказывала протекцию… Думаю, не без её участия Коб так хорошо и быстро взлетел. Хотя и работал, конечно, как вол. Но без поддержки в большой бизнес не пробиться.
Я внутренне напряглась и всё-таки спросила:
— Они любовники?
Филипп опешил, хмыкнул смущённо.
— Не думаю. — Поводил вилкой по картошке и склонил голову. — Может, просто он чем-то похож на её погибшего сына? Коб рассказывал о нём вскользь. Вроде тоже был высокий и темноволосый.
— Разве сыновьям разбивают жизнь?
— О, до сих пор Меделин не разбивала. Наоборот, я же вам сказал.
— Хм, у всех разное видение счастья! — пробормотала я. — И Кроннен-Стоу от него явно что-то надо.
— Не знаю, может быть. А может быть некоторым особенно трудно не причинять добро?
Я задумалась. Вскипел чайник, но я так и не подошла к нему.
Филипп поднялся, сполоснул тарелку, сказал:
— Очень вкусно. Спасибо, Саша! — Улыбнулся французисто. — И, прошу вас, не порите горячку. Один горячий парень уже отсыпается на диване. Как показывает мой жизненный опыт, в семье хотя бы один должен быть мудрым. У вас есть все шансы на это!