Маргарита Ардо – Королева согласна (страница 34)

Наша группа слилась с толпой, направляющейся к городу. По правую сторону от нас шли музыканты — красочно разодетая братия с бородками и развевающимися по ветру длинными волосами. В центре группки в желто-синих куртках и штанах, с гитарами или их подобием за плечами, наподобие рюкзаков, с барабанами и бубнами, шла красивая немолодая женщина в ярком расписном плаще. В волосы с проседью были впретены цветы и ленты, как у юной девушки. Впрочем, глаза и выражение лица у спутницы трубадуров тоже были девочночьи.

Позади нас шли озабоченные торговцы. С красноватыми, обветренными лицами, в нахлобученных шляпах-колпаках, сероватых куртках и коричневых штанах. И снова — несколько мужчин и одна женщина в плаще, с вплетёнными в распущенные волосы зелеными колосками. Впереди широколицые селяне с мешками на тачках и сложенными грудой на обозе круглыми, похожими на розоватые тыквы, плодами. Некоторые с белыми пупырышками. И на какую группу ни кинь взгляд, везде было одинаково — женщина одна или две-три помладше, явно дочери. Причём обязательно по центру, а мужчины в окружении. Я заметила, что женщины были одеты лучше мужчин, да и вели себя, как главные.

— Что это? — спросила я у Риты, указав осторожно на розовые тыквы. — Ты читала про такие?

— Маурволы, — кивнула моя подруга и облизнулась. — Такие сладкие и сочные, что насекомые вмиг засахариваются. С арбузами и дынями не сравнить, объедение!

— Ну, по книжке же вкус не определить, — недоверчиво потянула я. — Но пахнет сладко. Как от попкорна.

— Точно, не сравнить, — спохватилась Рита и улыбнулась. — Просто очень хорошо было написано. Вкусно. Я и представила.

— Ой, я тебя понимаю, — вздохнула я. — Всё детство читала про мушкетёров, и там они бордо пьют бочками, и мне хотелось, потому что представлялось вино со вкусом, как вишнёвый компотик. А потом попробовала в универе, ребята в кафе угостили, ужас был, а не впечатление! А эффект и того хуже — я к мужчинам начала приставать! Как вспомню, вздрогну…

Базз, прислушивающийся к нашему разговору, хмыкнул.

— Надо тебе налить нашего винца, Тася. Очень бы хотел я посмотреть, как ты к мужчинам пристаёшь! — глянул масляно на Риту и добавил: — И ты, красавица.

Рита вздёрнула подбородок и процедила:

— Не дождёшься.

— Я очень этого жду, — сказал Базз. — И я терпеливый, а ты уж больно строгая!

Рита проигнорировала его и повернулась ко мне:

— В книгах об Аквиранге пишут, что тут практически матриархат — женщина в семье или в группе главная.

— Не мухарка?! — обрадовалась я.

— Ни разу не мухарка. И, между прочим, — покосилась многозначительно на Базза Рита и повысила голос так, чтобы он хорошо слышал: — Ни одну группу мужчин без сопровождения женщины в город не пустят.

— Почему?!

— Ведут себя плохо. А с общей бариданой, матроной то бишь или королевой группы, даже глупые мужчины умнеют. И не устраивают дебоши.

— То-то наверное, дживайцам, аквирангские правила не нравятся! — хмыкнула я.

— Как нож под рёбра, — согласился Базз, а его компаньоны сморщили носы.

— Зато сейчас вы вот где у меня будете, — коварно сжала кулак Рита. — Я буду вашей бариданой.

— Лучше Тася, — воскликнул Базз.

— Поздно, — расцвела хищной улыбкой Рита и вставила алый цветок в косичку в смоляных волосах.

Базз не успел ничего возразить, потому что первые стражники нам кивнули приветственно. И мы прошагали мимо десятерых мужчин в латах и с саблями и их громадных пятнистых псов, бросившихся нас обнюхивать.

Красные фурии на башнях вновь затрубили. Рядом это прозвучало совсем кошмарно — у меня чуть не случилась медвежья болезнь… Сердце моё замерло от страха, коленки ослабели, но никем не задержанные, мы вошли под серо-синие, толстенные каменные своды Пироманги. Я вскинула вверх глаза на здание через площадь и лишилась дара речи.

Глава 27

На том конце широченной площади, на которой раскинулась шумная ярмарка, располагалось здание из тёмного кирпича, устремившееся готическими башнями по краям к небу. Они были украшены цветастыми флагами с изображением женского силуэта в короне по центру. И можно было бы принять строение за муниципальное или замок местного феодала, если бы не выступающая вперёд площадка на уровне второго этажа, на которой был установлен огромный аквариум. Снизу к нему вела изогнутая лестница, и любопытствующие граждане уже выстроились, задрав вверх головы. А посмотреть было на что — в мутноватой воде, не заполняющей и половину средневекового океанариума, плавала невероятных размеров акула. Она высовывала морду в воздух и пыталась расправить радужные крылья. Но, увы, аквариум был слишком узок, и гигантская морда вновь погружалась в воду, тщетно пытаясь развернуться. Почти как осетры в нашем супермаркете.

— Это же… — пробормотала Рита, опешив.

— Чубарра! — воскликнула я и вовремя прикрыла рот, чтобы это не прозвучало слишком громко среди чужаков, снующих по площади и проезжающих на повозках мимо нас.

— Точно, — кивнул Базз. — Но как это ваш Киату расстался с ней? Неужто продал?!

— Не может быть, — замотала головой Рита.

И я хотела бы утверждать точно, но проклятый туман закрывал место в памяти, оставляя уголок лишь для тревоги.

— Странно, — только пробормотала я, и моё сердце сжалось. — Но всё же, что она делает там?! Выставили на потеху публике?

Базз поманил нас к уходящей влево, вымощенной брусчаткой круговой дороге, но я остановилась, как вкопанная.

— Пахнет ловушкой, — прошептала Рита.

— Тем более идёмте скорее отсюда, — буркнул Базз, с его головы упал капюшон плаща и каштаново-рыжие волосы заблестели на солнце.

И тут глашатай в красно-жёлтом сюртуке, в широкополой красной шляпе с кисточками по краям выскочил по центрю балюстрады. Затрубил в короткий горн, выдувшийся гармошкой, напоминая хобот птиц-фурий. Тут и там бренчащие на неизвестных мне инструментах музыканты прграттили играть, торговля приостановилась, а с ней и гул голосов и даже звон моент. Глашатай закричал громко-громко:

— Граждане Аквиранги! Добрые граждане Аквиранги! Торопитесь! У вас есть возможность всего за семь квирчей покормить небывалое морское чудовище, которое завтра после торжественного ритуала Королевы Жирагонды, украсит столы пира, накрытого в честь прибытия Ее Величества в нашу замечательную Пиромангу! Торопитесь! Не упустите свой шанс! Всего лишь семь квирчей, и вы будете автоматически благословлены Её Святейшим Величеством!

Пир? На столах? Ритуал ещё какой-то… Я обмерла и чуть не заплакала.

— Они собрались её съесть… Нашу Чубарру?

Рита нахмурилась, затем подхватила меня под локоть и попробовала увести от торговцев, повозок и зевак, уставившихся на нашу бедную акулу.

Я поджала губы:

— А ты говоришь, добрые аквирангцы договариваются с животными! Фигушки! Они их просто едят! А перед этим в посмешище превращают! Ничего себе добрые! Просто мечта эколога!

— Не так, Тася, всё не так, — пробормотала Рита, бросая встревоженные взгляды то на меня, то на Чубарру, то на прохожих.

И тут из оконца правой башни высунулся ещё один глашатай в сине-красном одеянии. Прогудел в хобото-горн. Второй точно такой же перегнулся через окно в левой башне. Тоже продудел. А затем они оба подбросили что-то в воздух. И к моему удивлению два искристых шарика справа и слева в воздухе превратились в полупрозрачную белую растяжку между башнями, на которой проступили красные буквы. По мере образования слов они были прочитаны хором глашатаями:

— Граждане Аквиранги! Внимание! Внимание! Экстренный выпуск! На землях Аквиранги были замечены групы колдунов-террористов из вражеской Дживайи! Вы должны быть бдительны! Задерживайте всех, кто вызывает подозрения! Особенно юных девушек, способных перемещаться в пространстве! Это не дживы из легенд! Это несущие смерть колдуньи, посланные королём проклятых Южных островов, чтобы испортить нам тордества и праздник! Не позволим разрушить наш мир и процветание великой Аквиранги!

— Не позволим! — дружно ответила толпа.

И тут красно-жёлтый глашатай, аж подпрыгнув от рвения на балюстраде возле Чубарры, провопил на всю площадь:

— Тысяча квирчей! Тысяча новеньких серебряных квирчей ждут того, кто поймает и сдаст страже колдунью из Южных островов!

Толпа заскандировала:

— Слава щедрости королевы! Слава стражам! Слава великой независимой Аквиранге! Смерть колдунье!

Холодок пробежал у меня между лопатками: а ведь дживы не солгали…

Не долго думая, Базз подхватил под руки меня и Риту и потянул в рукав узкой улочки, повторяющей контур городской стены. Остальные парни окружили нас и молча повели прочь, как конвой. Я не сопротивлялась, хотя всё во мне бунтовало, кипело и возмущалось.

Наша группа обходила встречных прохожих, перескакивала через каналы со сточными водами и без слов удалялась от рыночной площади, танцев, музыкантов, торговцев, менял, красочных ярмарочных палаток, озабоченных ремесленников и жаждущих наживы селян.

Под моими ногами шуршала солома. А там осталась Чубарра, бедная моя, одна — на уху… Нет! Я не могу так!

— Стойте! — воскликнула я и дёрнула Базза за лацкан.

— Что такое? — нахмурился он.

— Тася, здесь опасно! — тихо проговорила Рита.

— Но Чубарра! — с вытаращенными от возмущения глазами проговорила я. — Мы должны что-нибудь сделать!

— Не сейчас, — буркнул озабоченно Базз.