Маргарита Ардо – Королева согласна (СИ) (страница 49)
1 Брахиоза́вр — род растительноядных динозавров, живших в конце юрского периода (161,2-145,5 млн лет назад) на территории Северной Америки, Африки и Европы. До открытия завропосейдона считался самым высоким динозавром (Википедия)
Глава 38
Тася
— Ой, что это?! — вырвалось у меня, несмотря на обещание не мешать. Но как можно было сдержаться, если перед нами стоял живой зелёный варан на двух ногах метра три в высоту? Или четыре… От его змеиной кожи испарялась зеленоватая дымка, желтая грудь с причудливым орнаментом, блестела, словно доспехи, на солнце. На всю округу несло тиной. Натуральный крокодил Гена из кошмара. Без штанов, гармошки и явно в плохом настроении. Ящер рыкныл, обведя вокруг себя хищным взглядом и сбив одним махов тучу копий. И я поняла: нет, не Гена перед нами, а скорее Годзилла!
Существо хлестануло тяжёлым хвостом, и наша повозка содрогнулась. Солдаты в панике начали разбегаться. И я бы побежала, но это было сложно, будучи связанной по рукам и ногам, примотанной к Киату и к повозке для верности. Впрочем, вокруг нас картина была не для слабонервных: змеи пачками извивались и прыгали на людей, по сотен пять лягушек и жаб, ящериц, крабиков и невероятно крупных раков, бесстрашно шли в наступление на сопровождающий нас отряд: прыгали на лицо, юркали в штанины, заставляя солдат извиваться от щекотки, хватались клешнями за чувствительные места. Не без потерь, конечно… Из озера один за одним выныривали закованные в панцирь животные, размером с баранчика. Они прекрасно передвигались на ластах, как на лапах, помогая себе тюленьим хвостом и устрашающе выставляли вперёд шипастый рог на носу. Рыбы всех размеров агрессивно выпрыгивали из воды, некоторые на илистый берег, правда тут же сползали на брюхе обратно в воду. И было бы всё ничего, если б не покрывшие всю сушу пиявки размером с кабачок. Эти кидались на замешкавшихся людей и присасывались даже сквозь одежду. Кажется, они активизировались и вылезли из окружающих дорогу луж. А за теми, кто пустился наутёк, гнались стаи водной мошкары и гнуса. Ничего себе озёрные жители! А я так спокойно вчера вечером сидела на бережке и ждала, когда вернётся Киату…
Он поклонился, как мог, гигантскому варану, затем гордо поднял голову и прошипел что-то ужасное и мистическое, ничем не похожее на человеческую речь. У меня пушок на руках поднялся дыбом и по спине побежали мурашки. Мои глаза расширились — а я многого о своём любимом не знала. Если выживем, капризничать с ним надо впредь поосторожнее!
Варан повернул к нам тупоносую морду, показал длинный раздвоенный язык и прошипел в ответ коротко и, кажется, угрожающе. Я вжалась в Киату. Он снова ответил варану. Сопровождающий нас маг выставил вперёд руки, но сделать ничего не успел — варан закрутил его хвостом и, сорвав магический кристал с груди, отбросил в кусты с красными ягодами. А затем варан тяжёлой поступью подошёл к нам. Взглянул на меня пристально змеиными глазами. Сорвал клетку. Отшвырнул её в сторону и провёл длиннющим змеиным языком по волосам, вызвав приступ ужаса. Но потом он поклонился передо мной.
Во рту у меня пересохло. Зелёный варан посмотрел на лошадей, сморщил узкий лоб и, рванув с силой, оторвал повозку от упряжи. И потянул нас вместе с повозкой в озеро, отбиваясь хвостом от копий и смельчаков с саблями. Я вскрикнула. Киату сжал мне ладонь и сказал:
— Так надо.
Я закусила губы и отчаянно заморгала, потому что визжать хотелось громче девиц из американского фильма ужаса, падающих с колеса обозрения.
Рогатые водные «броненосцы», как бультерьеры, свирепо бросались на всех, кто пробовал помешать варану. Крики, стрекот и шипение остались позади. Но мы же утонем!
— Набери побольше воздуха в лёгкие, — сказал Киату.
И я послушалась. Потому что вода уже подобралась в моей талии. Боже мой, что же творится?! Бульк!
Глава 38-1
* * *
Воздух кончался! Воздух категоричеси кончался! Я сейчас задохнусь…
Прости меня, мама, что затащила тебя в чужой мир с драконами, надеюсь, тебе будет хорошо с полковником Исаевым и его чудесными внуками! Прости, Око, не выполню я никакую миссию! Прости, Киату, что я не водолаз…
И тут мы вынырнули. Я громко хватанула воздух, закашлялась, чувствуя жжение в лёгких. Киату сплюнул воду. Варан протянул мощной лапой повозку по воде, как лодку с мотором на прицепе. Затем встащил её на островок посреди озера. Я оглянулась — того берега, от которого мы отплыли, было даже не видно за поворотом, камышами и зарослями плакучих ив. Озеро оказалось огромным. Варан глянул хищно на нас, отломал скамейку и борта повозки от остальной части с колёсами. Мы остались сидеть связанными почти на камнях. Озёрный монстр яростно выбросил ненужную часть тарантайки в воду и, издав страшный вой, скрылся в зелёной воде озера. Нас окропило прохладными брызгами, как из брандсбойта. По воде пошли круги, и всё стихло довольно быстро.
— Он вернётся, — предупредил Киату мой вопрос. — Но не бойся. Нам не навредят. Никто из них.
Отдышиваясь, я сказала хрипло:
— Прям лохнесское чудовище. Кто это? Не знала, что такие водятся в ваших озёрах…
— Я тоже не знал. Но догадывался…
Вдруг из воды выскочили крабики и раки всевозможных размеров. Они ловко взобрались по нашей одежде и принялись работать над верёвками. Киату что-то еле слышно проскрежетал им, а потом улыбнулся мне:
— Нам посчастливилось встретить Шиоу — озёрного хозяина. Он — практически король пресных подоёмов…
— Всех?!
— Нет, миль на сто вокруг. Я всегда считал, что озёрный хозяин существует только в легендах. Начал произносить все подряд заклинания, зовя на помощь водных жителей, и одно древнее применил. Сработало.
— Как ты столько запомнил?!
— У меня память хорошая, — сказал Киату, — стоит взглянуть на текст рукописи, я его запомнаю навсегда.
— Ого! Фотографическая!
— Возможно. Я, честно, сам удивился… У нас же вокруг в основном, море, кто обращает внимание на родники и озерца?
— И в море такие есть? — поинтересовалась я.
— В море другое… — уклончиво ответил Киату и, почувствовав слабину в путах, активно зашевелился и стащил верёвки с запястий. Затем принялся помогать озёрным жителям, усердно оперирующим клешнями.
— О чём ты говорил с Шиоу? — спросила я, взволнованно следя за работой рачков, почти перекусивших верёвки на моих щиколотках и бёдрах.
— Правду. Что ты — джива, а я дживари. Что мы направляемся к Сердцу Мира по велению Ока. А эти схватили нас и хотят скормить Марам, королеве их чёртовой. И что миру скоро кранты. Он, кстати, даже не засомневался. Видимо, в их подземных озёрах и реках тоже не всё так хорошо.
— Так он подземный?!
— А? Да, — сказал Киату, словно это было дело обычное. И мне стало отчаянно интересно, кто же там в морях обитает, если моего любимого даже таким страшилищем не испугать?
С участием Киату освобождение пошло быстрее. Скоро мы смогли встать и распрямиться, растереть затёкшие члены. Увы, магические кандалы не снимались, как над ними не трудился Киату.
— Чёрт! — наконец, сдался он. — Переместиться по-твоему мы пока не сможем. Придётся искать какого-нибудь маговзломщика. Твой друг в розочках нам бы сейчас очень пригодился.
— Д-да. — Я обхватила себя руками — в мокром платье было отвратительно. Оно липло к телу, как холодный компресс, выглядело ужасно и вызывало дрожь.
— Замёрзла? — ласково спросил Киату.
Я кивнула. Он подошёл и обнял меня, мокрый, но тёплый, большой и такой родной. Я приникла к нему, глубоко вздохнув. Он поцеловал меня в макушку. Я подняла лицо, коснулась пальцами его подбородка, заглянула в глаза. Как я могла не помнить о нём?! Разве есть на свете кто-то любимее?! Киату тоже долго смотрел в мои глаза с такой трепетной нежностью, что сердце в моей груди расширилось и вдруг захотелось плакать от осознания, что мы можем так никогда и не быть вместе. Мы ведь и не помня, разделёнными, ощущали боль… Не знаю, как он, я точно ощущала. Эту пустоту, нехватку чего-то важного, обман нелюбви и туман беспамятства. Когда мы не знаем, кто мы есть, мы чувствуем боль…
— Ты чего, малышка? — спросил он.
— Хочу быть с тобой, — призналась я. — Всегда! Я люблю тебя!
— И я люблю тебя! — выдохнул он и, приподняв пальцами мой подбородок, поцеловал так нежно, так страстно, так по-настоящему, что на мгновение я растворилась и перестала существовать… А когда вновь открыла глаза, увидела, что мы светимся — не ярко, просто мерцаем мягким, тёплым светом оба. Лягушки и жабанята повысовывались из воды, уселись на круглые листья кувшинок, камни и плавающие сучки, и таращились на нас своими выпученными глазками. Такие милые! И водомерки смотрели. И полосатые бело-голубые стрекозы…
— Ого! — ахнул Киату, тоже увидев мерцание.
— Да! Отчего его не было раньше? — удивилась я.
— Думаю, дело в привязке.
— А теперь как? Не болит? — Я наклонилась к его босой ноге.
Жемчужина выглядела тусклой, и тату на коже посветлело, будто выцвело. Киату тоже наклонился и изумлённо сказал:
— Я совсем её теперь не чувствую.
Провёл рукой по тату — оно осыпалось, словно старая краска. Коснулся жемчужины — она треснула и выпала, оставив лишь крошечную ранку. Затаив дыхание, я распрямилась и провела рукой по татуированной половине его спины, узоры тоже осыпались, будто были нарисованы песком. Киату с таким ж успехом избавился от второй жемчужины на сгибе локтя. А потом взглянул на меня сияющими глазами: