Маргарита Ардо – Академия высших. Любить дракона (страница 9)

Старик подмигнул.

– Зато занятно. Ты же все равно что-то чувствуешь?

– Чувствую. Но как принято? Я не знаю. Ведь всегда что-то принято! Какая у нас с тем человеком или этим история? Тоже не знаю. Это не удобно.

– Махни рукой. Хочется-не хочется, нравится-не нравится – вот твои правила сейчас. И раз прошлого не помнишь – это отличное упражнение, чтобы пожить в «сейчас».

– Да?

– Собственно мы всегда в «сейчас» и живем. Думаем только: вот было так-то, сказали то-то. Общаемся не с людьми, которые стоят перед нами, а с собственными ожиданиями. Или с отпечатками людей из прошлого, с нашим старым мнением, которое уже триста раз с действительностью и не совпадает. Люди-то меняются! Настроение, обстоятельства. Может, ногу кому-то отдавили, или наоборот, награду выдали. Один и тот же человек способен повернуться к тебе массой очень разных сторон. А представь, какой у тебя есть временный шик: все воспринимать только из текущего момента, как есть, так и чувствовать!

– А если напортачу?

– Разрешаю тебе портачить, – улыбнулся старик.

Мне стало веселее. Даже нервный парень в кустах показался просто несчастным.

– Тогда ладно. – Я радостно кивнула. – А почему шик временный?

– Потому что до возвращения памяти осталось всего ничего, и ты опять будешь играть в игры в прошлое и будущее и убегать из настоящего. Как все. Но… – Интендант склонился ко мне с заговорщическим видом. – Вся сила мага кроется только в «сейчас». Больше ее нигде нет. Копи, пока можешь.

Я задумалась. Вид у интенданта был такой, словно он сообщил мне большой секрет.

– Спасибо, – сказала я. – Это очень интересно.

– Учти только одно. Вряд ли тебе рассказали об этом… – Он вздохнул, положил руку мне на плечо, похлопал слегка. – Правда в том, что ты не можешь теперь разозлиться.

– Разве?

– Гнев отсутствует в тебе, как волосы, которые обрили наголо. Поэтому ты в принципе не можешь испытать ярость, злость, вспылить.

– Это же неплохо…

– Не совсем. В гневе была твоя личная сила, это первое. Второе: злость может стать мотиватором, знаешь, как на соревнованиях. И еще она бывает указателем того, что нарушили твои личные границы, то есть злость – еще и твоя собственная защита. А ты, моя дорогая, как черепаха без панциря. Лучше не забывать об этом.

– Кхм… Для этого ко мне приставили орфа? Защищать, потому что я сама не могу? – И не дожидаясь ответа, я кивнула сама себе. – Ну да, так же Линден и говорил, что мне понадобится охрана.

– И кто такой Линден? – полюбопытствовал старик. – Для тебя?

– Наставник. Он так сказал.

– Дурак, – констатировал Гел-Бассен.

– Почему? Он выглядел очень умным. И заплатку из плазмы придумал мне сделать. Иначе я бы до сих пор валялась в госпитале.

– Ну хоть так, – улыбнулся старик. – Ладно, иди, дитя. Жизнь продолжается.

И орф ткнулся носом в дверь, показывая мерцающими фиолетовыми стрелочками дорогу. В отражении стеклянных дверей и окон желтым и оранжевым сверкнуло склоняющееся к закату солнце. Я подумала о море с сожалением. Но махнула рукой и пошла по ступеням на второй этаж. Не бегать же туда-сюда-обратно.

Я зашла в комнату, перед которой остановился Гельвасий. Обои показались знакомыми, возникло приятное чувство возвращения домой. И стол, и шкаф, и кровати, все стояло на своем месте. И даже раковина с высоким изогнутым латунным гусаком и кранами, вымазанными в чем-то зеленом.

Эх, Дари…

Я бросила сумку на пол. Захотелось умыться.

Из рукомойника выглянули два глаза. Живых. Желтых. Круглых. Они тут же выскочили вверх на двух ножках-перископах. Я отскочила.

И вдруг из мойки начали вылезать многочисленные рыжеватые щупальца с присосками. Они вываливались наружу, становясь все больше и больше, словно принадлежали огромному осьминогу.

Я попятилась. Гельвасий зарычал. Бесстрашно прыгнул в раковину с разбега и… исчез. По воздуху разлетелись ошметки фиолетовой вспышки.

Я раскрыла от удивления рот, не зная, что предпринять. И тут с неимоверной скоростью над раковиной из перламутровых ячеек начал выстраиваться прямо на глазах гигантский, спиралевидный моллюск.

Я воткнулась спиной в дверь, пытаясь нащупать ручку.

Моллюск скатился из раковины на пол, да она и не могла его больше уместить – эдакую полутораметровую в диаметре глянцевую, воняющую водорослями ватрушку. Перебирая дюжиной щупалец, как ногами, подводный гад приближался ко мне. И вдруг в середине, над панцирем я увидела еще один, третий глаз. Черный и совсем человеческий, в ресницах, как у Линдена. Он моргнул.

Моллюск зашипел с присвистом, а я заорала что было мочи, пытаясь выломать дверь.

Чудовище продолжало расти…

Глава 6

Топот ног по коридору. Дверь заходила ходуном за моей спиной. Я догадалась отскочить в угол, прекратив вопить. Ручка ушла вниз. В комнату ворвалась запыхавшаяся Дари. Глянула на меня, испуганную; на шевелящегося злобного монстра и выпалила в спешке:

– Эх, на секунду не успела!

Похлопала меня по плечу. Затем выглянула в коридор, откуда доносились взволнованные голоса девушек, и громко сказала:

– Всё нормально. Это Тара таракана увидела. Она их боится. Мы к вам позже придем!

Брови мои взлетели на лоб, даже страх отступил от возмущения. А монструозный моллюск приблизился к нам на совсем опасное расстояние. В мой желудок упал холодный ком, но я закусила губу, чтобы больше не кричать: я же ничего не боюсь; я демонов победила… И вдруг Дари распростерла объятия. Не мне.

– Ну иди сюда, пупсик! Маленький мой! Соскучился?

– Пупсик?! Маленький?..

У меня даже воздух перехватило от недоумения, а гигантский моллюск обвил щупальцами Дари, словно обнял. Короткими отростками провел по ее лицу. Разинул рыжую пасть… И не сожрал.

С улыбкой фокусника Дари достала из кармана сардину в салфетке. Чудище издало воодушевленный хлюп. И слопало рыбу вместе с бумагой.

Я поморщилась.

– Гулять ночью пойдем, пупсик, – сказала страшилищу подруга, поглаживая по условному лбу. – А пока давай-ка иди спатки, в раковину с водичкой. Нельзя тебе без воды долго, засохнешь. И не пугай больше Тару, она не вор, она хорошая. С нами теперь живет.

У меня мурашки пробежали по загривку от того, как она чмокнула моллюска с кишащими щупальцами где-то в районе человеческого глаза. Однако чудище после этого начало умиротворенно сопеть, причмокивать и уменьшаться, сворачивая присоски и становясь из рыжего нежно-розовым. Панцирь тоже закрутился, укладываясь в спираль, словно переставшая бунтовать пружина. Дари снова погладила укрощенного перламутрового гада, а он быстро сложился до размера колеса детского велосипеда, продолжая парой щупалец ласкаться к Дари.

Она понесла его обратно в раковину, сюсюкая, как котенку. Фу!

Я выдохнула с облегчением и откинулась на стену. Уверена, от моих плеч на светлых обоях останутся потные пятна – так я взмокла от стресса. Предупреждать же надо!

Дари открыла кран, любовно поплескала на хлюпающее перламутровое «колесо», присыпала его водорослями и повернулась ко мне, вытирая руки о грязное подобие полотенца, с легка виноватым лицом.

– Прости, Тара! Не думала, что тебя выпустят из госпиталя до окончания моих занятий.

Я мотнула подбородком с опаской на раковину за ее спиной.

– Что это за хрень?

– Тшш, не хрень, он обидится. На удивление много чего понимает, хоть моллюскам вроде и не положено. Это… – Она оглянулась назад на тронувшее ее игриво щупальце. – Помнишь, тот самый аммонитик, который я нашла на берегу? Я же его оживила! И он вырос. Сама не ожидала, что так быстро. Но видимо, дело в алхимии – я использовала усиленную формулу. Может, переборщила слегка…

Я моргнула. Что-то такое забрезжило в воспоминаниях. Я потерла переносицу, которая отчего-то безумно зачесалась.

– А глаз? – буркнула я. – Человеческий глаз откуда? Жесть просто – меня чуть не стошнило, когда увидела…

– Ну дак я же воплотила наш план! – подмигнула Дари. – Это не жесть, это круть!

– Эээ, какой?

– Помнишь, мы хотели воскресить Линдена, когда он того? Для этого было нужно заполучить его ДНК, а оно хранилось в архиве ректора, мадам Морлис. Туда было не попасть… пока не началась вся эта суматоха, когда ее то ли злые силы пришили в Скйардене, то ли она погибла, а ты отхандрючила демонов, обнаружив их ловушку и всю эту толпу овощей в футлярах, которых начали везти сюда ящиками…

– Каких овощей? – пораженно переспросила я, вспомнив про девочку-куклу в госпитале.

– Ну прости, не овощей! – Дари похлопала себя по губам, словно напоказ наказывая. – Я имела в виду людей – жертв ловушек Скйардена. Не кривись, пожалуйста? Ну как их еще назвать, когда они ходят, как ожившие мертвецы: ни энергии, ни мозгов?

– В госпитале?

– Речь не про них! – Дари отбросила тряпку, наконец, и стремительно подошла ко мне. – А про ДНК Линдена Калласа! Так вот: когда наступил хаос, даже элитного тонтту на месте не было, я проникла в архив ректора и слямзила запечатанную кровь и прядь волос твоего Линдена.