Маргарита Андреева – Симфония чувств (СИ) (страница 58)
— Я тоже далеко не идеал… — кивнула азиатка, подернув плечами.
— Подожди, пожалуйста, дай мне закончить, — он поднял руку и набрал побольше воздуха в легкие и продолжил, — Но… я хочу стать таким человеком, которому можно доверять, на которого можно положиться. Стать таким человеком для тебя, для своей семьи, добиться чего-то в жизни.
— Для меня ты уже такой, — утвердительно ответила Мей, и он улыбнулся.
Дверь тихонько приоткрылась, и Маргарита пошевелилась, проснувшись:
— Это ты, Адель? — девушка осторожно, чтобы не разбудить детей, поднялась с кровати, поплотнее запахнув халат, — Входи, детка.
— А можно? — шепотом спросила девочка, — Рози, я же говорила, что можно. Мы тихонечко, только посмотрим, — в комнату на цыпочках вошли Аделина, Рози и Алишер.
— Я теперь старший брат, — с гордостью сообщил мальчик, кивая в сторону новорожденных.
— Подумаешь, я скоро буду тетей, — передернула плечами Розалинда, прикусив губу.
— А разве такие маленькие тетями бывают? — удивленно спросила маленькая Аделька.
— А вот и бывают, правда, Мэгги? — Рози вопросительно посмотрела на молодую женщину.
— Выходит, что бывают, — улыбнулась Маргарита, усаживая Адельку рядом с собой, — Быть старшим братом тоже очень важно, Али. После отца — ты второй самый родной мужчина для них.
— Тогда я буду очень стараться, — с важным видом сообщил мальчик с черными кудрями и ясными зелеными глазами.
Ни что не вечно в нашем грешном мире — даже наши неприятности.
Чарли Чаплин
Маргарита с детьми спустились в зал и были очарованы окончательно украшенной елкой с переливающимися в электрическом свете ламп яркими игрушками и серебристым дождиком. Собаки-далматинцы радостно лаяли, бегая вокруг, а Милорд всё время пытался сбить лапой блестящий шарик. А уж когда погасили свет и включили разноцветные гирлянды, то дети с восторгом захлопали в ладоши, а малышки смотрели широко раскрытыми глазенками затаив дыхание, потом стали тянуть ручки к ярким гирляндам.
Девушке пришла в голову одна любопытная идея, и она обратилась к Питеру с просьбой достать саженец настоящей ели, чтобы посадить во дворе, наблюдать, как он растет вместе с детьми и каждый год наряжать его, собираясь вместе на продолжительные и всегда такие долгожданные зимние праздники. Питер не мог ей отказать и обещал как-нибудь это устроить.
А мужчины тем временем готовили глинтвейн. Но когда молодая мама попросила кофе, Джон не поддался даже всему её обаянию, уверив, что когда ей позволено будет, то он первым поднесет ей чашку с кофе — кто рискнет стать между женщиной и кофеином? Проходившая мимо Мей сочувственно похлопала девушку по плечу, предложив довольствоваться пока чаем. И всё же, Маргарита не чувствовала себя расстроенной — ведь, в самом деле, что такое чашка кофе по сравнению с заботой близких?
На этом празднике жизни Марк чувствовал себя несколько неуверенно — сколько праздников он провел в одиночестве, а вот теперь он в доме, где так много народа, чьи сердца полны грез и надежд.
Вот и Мей уже смогла найти с ними общий язык, и отец с Александрой чувствуют себя уже гораздо смелее и спокойнее.
— Марк, всё хорошо? — Маргарита подошла к парню, задумавшемуся над своей чашкой с напитком, — Твой отец и Александра нашли друг друга и выглядят довольными. А у тебя есть такая сильная поддержка в лице Мей. Помнишь, я ведь говорила тебе, что твое сердце ещё встретит любовь.
— Отец снял квартиру, с нового года мы переезжаем, — тихо произнес Марк, подув на чай, остужая его, — Вам скоро понадобится ещё больше свободного места.
— Понятно… — с долей некоторой грусти в голосе протянула девушка, — Надеюсь, что на новом месте вам будет хорошо. И ещё раз спасибо за прекрасные цветы.
— Знаешь, а давай это будет нашей традицией, — парень заметно оживился, улыбнувшись, — Тебе же понравились цветы? Буду дарить их тебе каждый год. Ты не против?
— Не против, — легко кивнула Марго.
— На День Святого Николая я хочу навестить свой приют, отвезти детишкам подарки, — с достоинством сообщил юноша, — Уже и билеты куплены, но это было задачей не из легких в предпраздничный ажиотаж.
Миниатюрная брюнетка одобрительно улыбнулась в ответ:
— И это замечательная мысль! Ты знаешь, что такие дети чувствуют всё намного острее, и им, как никому, необходима вера в доброту окружающих людей.
Хоть до Рождества было ещё рано, но этот вечер смело можно было назвать его генеральной репетицией.
Что же, оставим на время героев счастливо наслаждаться тихим семейным вечером и праздничной атмосферой, и вернемся к азиату, направляющемуся к салону-магазину антиквариата.
Остановив автомобиль у старинного особняка, Ондзи отпустил своих помощников, сказав, что назад возьмет такси. Если они узнают о его идее, то она перестанет быть сюрпризом. С неохотой, Винтер и Максимилиан оставили японца у дверей антикварной лавки.
Его голову посетил целый ряд идей, которые показались ему забавными, и губы его расплылись в улыбке, когда он поднял голову, глядя, как с вечернего неба падают хлопья белого снега.
В магазине он пробыл, по меньшей мере, минут сорок, а то и целый час, тщательно изучая представленный ассортимент, и покинул его с большими пакетами. Потом он дал таксисту ещё несколько указаний, посетив большой супермаркет и несколько других магазинов. В супермаркете он едва не ослеп от обилия света и праздничной иллюминации, а из динамиков доносились рождественские мелодии, и было полно народу. Люди приценивались и покупали: подарки себе и родным, продукты к праздничному столу. Тут были и целые семьи, и влюбленные парочки, и даже пожилые пары. И он как-то особенно остро ощутил свое одиночество, от чего стало невыносимо больно. Но он собирался сделать кое-что, что должно было вернуть ощущение праздника в такие же брошенные души.
Дома уже начали волноваться из-за его долгого отсутствия. Дом… Как странно, но они действительно могли и считали себя настоящей семьей, а свой дом — настоящим домом.
Азиат вернулся поздним вечером, а привезенных им пакетов было такое количество, что Максимилиану с Винтером пришлось помогать таксисту перенести их все в холл.
Ондзи поблагодарил таксиста и расплатился, потом попросил спуститься к ним и Лауриту:
— Как мало нужно, чтобы дать понять людям, как они тебе дороги, и как редко мы это делаем. Давайте устроим сегодня семейный ужин, а я приготовил для вас подарки, — он достал что-то внушительного размера, покрытое пурпурным сукном, и вручил девочке, — И первый подарок — ваш, госпожа:
— С пр-р-раздником, Лаур-р-ра! — когда птица открыла клюв и заговорила, Лаура от удивления только и смогла, что раскрыть рот и захлопать глазами, когда под сукном оказалась большая кованая клетка с крупным черным вороном, — С пр-р-раздником!
— Невероятно! — она поставила клетку на стол и кинулась его обнять, — Он, правда, говорящий? — Лаура подняла голову с огромными голубыми глазами.
— Правда, госпожа, — Ондзи крепко обнял её, поцеловав светлую макушку, и заметил, что на кисть его руки упало несколько капель. Слезы? Она плачет? За прошедшие сотни лет он видел, как она злится, какой она может быть задумчивой, как она умеет радоваться, но — ни разу, ни одного единого раза он не видел её слез.
Видимо, она устыдилась проявления своих чувств, быстро отстранившись от него и вернувшись к клетке — она уже и не могла вспомнить, когда ей в последний раз делали подарок:
— Какой красавец! — она провела пальцами по прутьям и посмотрела в глаза птице, — И умница! А чем мы кормить его будем? — серьезно поинтересовалась она.
— Надеюсь, что с этим не будет больших проблем, они почти всеядны, — он присел рядом за стол, пригладив её волосы и поправив в них яркую красную ленту, — А ты придумаешь ему имя?
— Я назову его Корвин, — произнесла девочка, увлеченно наблюдая за живым питомцем через прутья клетки, — А ты знаешь, что вороны образуют одни из самых постоянных пар в животном мире? — озвучила она известные сведения из школьного учебника по зоологии.
— А теперь — мои бесценные помощники, — хлопнув себя руками по коленям, азиат поднялся с кресла и направился к пакетам, достав две нарядно упакованные и перевязанные ленточками коробки, первую из которых протянул ошеломленному венгру, — Это тебе, Винс!
— Спасибо! — только и смог сказать потрясенный Винтер, поднеся руку к лицу, чтобы скрыть, как дрожат его губы и как стали влажными его глаза.
Подарком было простое портмоне, но гораздо важнее был сам знак внимания.
— А это твой подарок, Макс, — другой подарок Ондзи протянул второму своему помощнику — Максимилиану.
— Это… было совсем не обязательно, — впервые Винтер не мог посмотреть ему в глаза, — Ондзи, ты не должен…
— Я знаю. Просто мне так захотелось, показать вам, насколько я вас ценю, — азиат дружески похлопал его по плечу, — А теперь, — японец призывно хлопнул в ладоши, — давайте пойдем готовить вкусные и вредные сладости. Я тут купил антикварную книгу с рецептами и все необходимые продукты. Представляете, оказывается существует так много рецептов одного только имбирного печенья.
И эта картина стоила того, чтобы за ней наблюдать: сняв пиджак и галстук, закатав рукава и повязав кухонный фартук, Ондзи лихо управлялся на кухне, словно всю жизнь только этим и занимался, и что самое интересное — ему это нравилось, правда, нравилось. Его лицо и руки были в муке, но он продолжал с энтузиазмом готовить, доверяя другим лишь мелкие поручения. Лаура хотела вытереть муку с его щеки, но лишь только ещё больше размазала её по его лицу, пока он не стал протестующе сопротивляться, что вызвало общий смех в четыре голоса. Стол накрыли только поздней ночью, но это уже их мало волновало. Они расселись за большим столом, когда Ондзи, так и оставшись в фартуке, в прихватках на руках внес противень с дымящимся свежеиспеченным печеньем.