Маргарита Андреева – Симфония чувств (СИ) (страница 26)

— Как пожелаешь, — на месте Маргариты теперь стояла другая: с эбонитово — черной кожей и длинными белоснежными волосами, аметистовыми глазами с интересом изучая его, — Я — Тристана. Но, как ты?…

— Твой парфюм — даже одинаковые комбинации ароматов на разных людях дают разный эффект, и твои глаза — в них нет тепла этой женщины, — спокойно пояснил он, — Меня не провести такими трюками.

— А ты любопытный экземпляр. Пытаться управлять сном — не каждый способен, — она смерила его заинтересованным взглядом, — Мне сказали, что с тобой будет легко, но, я вынуждена отказаться от этого задания. Прощай, Марк. Интересно было познакомиться с тобой. Ты напомнил мне о том, что значимо в этой жизни — я не хочу больше ни кому служить. Я хочу быть свободной, хочу следовать своим путем — и я улыбнусь тебе при следующей встрече, если наши дороги пересекутся.

— Ну, спасибо, — облегченно усмехнулся Марк, — Я даже, кажется, догадываюсь, кто тебя подослала. Скажи, хоть, кому я имел честь помочь?

— Я — джинния. Только не надо таких удивленных глаз — да, мы сродни джиннам, но, и нам иногда нужна помощь. Я была не права, и ты показал мне это. Но я должна служить Отыскавшей — таковы незыблемые правила.

— И тебе не хотелось быть свободной? — спросил Марк, заставив её призадуматься.

— Этого может пожелать только Отыскавший, однако люди слабы и эгоистичны — никто и никогда не пожелает подобного, — она вздохнула и улыбнулась грустно и устало, — но спасибо, что поинтересовался. А ты поразмысли над тем, чего ты хочешь на самом деле, — она подмигнула юноше и исчезла, оставив его во власти дум, если бы он мог, то обязательно пожелал бы свободы для неё.

— Лаура, покажись! — проснувшись, юноша подскочил на своей постели, мысли хаотически путались в голове, дыхание было трудным и сбивчивым, лицо было покрыто испариной, пальцы вцепились в простыню, — Покажись, Лаура! — хрипло закричал он.

— А кто это тут у нас? — она материализовалась по его зову и медленно прошла вокруг кровати, нежно проведя рукой по его волосам, — Наш малыш Марк, бедный мальчик, лишенный родительского тепла и ласки… Но посмотрите теперь — как вырос, как возмужал. Последний раз, когда я тебя видела, ты выглядел не лучшим образом, а сейчас — засмотреться можно, какой красавец стал! Твоя мать могла бы гордиться тобой — ты же у нас ещё и знаменитость, — она задержала свою руку на его ладони,

— Не смей говорить о моей матери — не заслужила! — не сдержался он, резко отдернув руку.

— Спокойно, мальчик, спокойно! Тебе, я вижу, не понравился мой подарок — Тристана, чертовка подвела меня. Это была всего лишь иллюзия, мой дорогой, но, я могу воплотить её в жизнь. Мне лишь нужна твоя верность — и я сделаю твои фантазии реальностью. Подумай, а ты хотел бы снова увидеть мать? — и от этих слов резануло, как от от удара острого ножа, — Я не всесильна, но могу быть благосклонной к тем, кто верен мне.

— Боюсь, тут ты просчиталась, — он окинул её презрительным взглядом, — Я не попадусь на твои уловки, не для того моя мать отдала свою жизнь, чтобы я даже в мыслях мог не опасаться тебя. У тебя нет власти надо мной, слышишь, Лаура! Я не предам веру тех, кто не бросил меня, когда мне было тяжелее всего. Я, скорее, предпочту сдохнуть, чем служить тебе.

— О, это всегда успеется. Хмм, в самом деле… — расстроенно протянула девочка, — Да, кажется, тут я допустила досадную ошибку — в твоём сердце теперь другая — я не учла этого.

— Да что ты об этом можешь знать? — раздраженно фыркнул парень, — Ты же ненавидишь и отрицаешь всё человеческое.

— Намного больше, чем тебе кажется, — примирительно улыбнулась Лаурита, — В этот раз я вынуждена отступить — спокойной ночи, милый! Подумай над моими словами — определись, наконец, кого из них двоих ты любишь, и передай этой девочке моё восхищение — сама того не зная, она спасла тебя. Они обе сегодня тебя спасли.

— Только попробуй им что-нибудь сделать! — твердость его голоса подкреплялась стальным блеском его глаз, — Не советую впредь со мной встречаться — ты знаешь, чей я сын. Хоть я и полукровка, во мне достаточно силы, чтобы противостоять тебе.

— Как ты мил в своей наивности — думаешь, тебя защитит твой отец — Охотник или дух твоей матери? — её губы изогнулись в приторно — ласковой ухмылке, — Не думаю… Если я чего-то захочу, то я это получаю — без исключений.

— Сгинь! Не доводи до греха, — рука Марка самопроизвольно сжалась в кулак, от тона её речей пробирало могильным холодом.

— Всё-всё, меня уже нет, — Лаурита подняла руки в знак примирения, — И должна заметить тебе, что не очень вежливо прогонять леди, тем более, если сам позвал, — она обиженно надула свои пухлые детские губки.

— Нет, Лаура, ты не леди, — он отрицательно покачал головой, — Я уже жалею, что позвал тебя. Но ты подтвердила мои догадки, так что я дольше не желаю видеть тебя.

— Как скажешь. Сладких снов, красавчик! — напоследок, сладко проворковала она, поцеловав холодными губами его лоб, прекрасно понимая, что ни о каком спокойном сне для него, по крайней мере, в эту ночь, не могло быть и речи.

Марк прошел на кухню и открыл окно — как мало неба, как много звезд! Он попытался налить себе виски, его руки дрожали. Отпил глоток, однако удовлетворения не получил — выпивка лишь неприятно обожгла горло, но показалось, что обжег и душу. Остатки он без сожаления вылил в раковину — и как только пьют эту гадость?!

Эту ночь парень повел на лоджии — считая звезды и прислушиваясь к себе, пряча в глазах боль и усталость — сегодня его спасла любовь, только — к кому? Ему ещё ни кто не признавался так в любви, как эта девушка с раскосыми глазами — так в её ли объятиях суждено ему найти утешение и залечить раны? Почему он опять вспомнил о ней? Потому, что напомнила Лаура, или потому, что сам этого хотел? Пусть надеждой бессмертной светится в душе любовь — вечный негасимый костер, сможет ли он зажечь его вновь? Сколько бы он не прятал своё сердце — оно с каждым разом всё громче взывает. Рано ещё себя хоронить, вместо этого стоит дать себе шанс на новую жизнь, шанс стать счастливым. Пронести любовь через боль и освободить душу из добровольного заточения.

Он надел наушники и включил плеер — под звуки композиций его любимой группы "Океан Ельзи", которую полюбил ещё больше после личного знакомства с музыкантами. Ему с большим усилием удалось абстрагироваться от событий сегодняшней ночи и заснуть.

Что же — один раунд он выиграл — не стоит вешать нос, он сможет постоять за себя — абсолютно точно. А Лауре он сегодня, и правда, был совершенно искренне благодарен — она помогла ему понять самое важное.

И как же ему хотелось позвонить Мей, но в Японии сейчас была глубокая ночь. Или, скорее, раннее утро — он и не заметил, что засиделся почти до самого рассвета. А ещё так захотелось, чтобы снова приснилась мать — от таких снов ему всегда становилось легче, даже если сны эти были полны грусти.

Маргарита взяла чашку с пряным напитком из кофе-машины и только развернулась поставить её на кухонный стол, как, засмотревшись в окно, не заметила, что кто-то накрыл её руки своими. Девушка обернулась и уткнулась лицом в грудь Марка:

— Ох, ты снова напугал меня, Марк, — она подняла глаза на него и подкупающе улыбнулась, — Ты же не расскажешь об этом Жану? Правда? Он не одобряет моей страсти к кофе, — но, тот не собирался отпускать её рук:

— Ты всё так же не можешь отказать себе в кофе, — произнес он совсем близко, — Напиток терпкий и жгучий… — он отвел её руку с чашкой к столешнице, поставив на неё горячую чашку.

— Ты о чем? — Марго смотрела на него, смотрела и недоумевала, ей стало не по себе, — Я не понимаю тебя… — девушка отступила, не отводя взгляда от его серых глаз.

— Я больше не могу так… — он крепко сжал её в своих объятиях, — Я так устал скрывать… Что ты со мной сделала? Ты до сих пор сводишь меня с ума, — её тело сотрясала дрожь, но она могла ощущать, как сейчас дрожит и он, — Это невыносимо — видеть тебя каждый день, и не иметь возможности даже обнять тебя… Знать, что каждую ночь ты целуешь другого… Я не могу отключить свои чувства, просто щелкнув выключателем. Скажи, а тебе никогда не хотелось сравнить, кого ты променяла на НЕГО?… Вдруг бы я оказался лучше?

— Марк, теперь ты по-настоящему пугаешь меня, — Маргарита попыталась отступить, но его руки не позволили ей этого сделать, — Ты же обещал мне, — слабо пробормотала она, и показалось, вдруг, что в помещении перекрыли кислород, стало тяжело дышать, — Почему?

— Я так долго сдерживал себя…Прости меня, Маргарита, — он поднял её лицо на себя, не давая ей отвернуть голову. Он замолчал, но его глаза красноречиво кричали всем эмоциональным спектром.

— За что? — девушка удивленно смотрела на него и растерялась, пытаясь понять, что творится сейчас в его голове и в его душе.

— Вот за это, — она только и успела недоуменно моргнуть, как он уже целовал её, поглощенный лавиной чувств, сметавшей всё на своём пути, погребая под собой остатки стыда, — Твои губы слаще меда… Я люблю тебя, любил и всегда буду любить, — и поцелуй этот не был таким легким и свежим, как тогда, в их первую встречу при Темном Дворе, он был горячим и обжигающим, от которого сердце замирало и дыхание останавливалось, — Люблю тебя. Хочу — тебя…