Маргарита Андреева – Мелодия Бесконечности. Книга вторая: «Симфония чувств». Том второй (страница 9)
– Я тоже очень люблю тебя, малышка! – Даниэлла провела рукой по темным волосам подруги.
– Ди, я знаю, как тебе было тяжело, – Маргарита присела на край кровати и взяла её руку, – Я и сама не раз подумывала о том, чтобы отказаться от своей силы и пожить спокойной жизнью обычного человека – без демонов, без сражений и постоянного страха за свою жизнь и жизни близких. У меня, в конце концов, маленькие дочери, за которых мне так страшно. Хорошо знакомая нам Лаура даже как-то чуть не уговорила меня отречься от своей силы. Но я не сделала этого, и знаешь, почему? Сама по себе сила не принадлежит ни злу, ни добру – всё зависит от того, для чего она используется. Наши же силы используются ради добра. Нам не из чего выбирать – такова наша сущность. Что поделать – мы мазохистки, – хихикнула брюнетка, – Подумай, сколько мы совершили хорошего, и сколько ещё можем совершить. Ты самый добрый и светлый человек из всех, кого я знала – если бы наши силы были дарованы нам во зло, они никогда не достались бы такой, как ты.
– А ты – самый мужественный человек из всех, кого я встречала.
И в этом, видимо, и есть главная сила Маргариты – в том, чтобы придавать сил другим.
– Конечно, не твой сын станет воплощением зла на земле. И можешь считать меня круглой дурой, но я продолжаю верить, что моя любовь поможет спасти его, – и она действительно верила, несмотря ни на что, – Можно мне взглянуть на ангелочка? – девушка перевела взгляд на детскую кроватку, и Дэни утвердительно кивнула.
Тогда Маргарита наклонилась над колыбелькой:
– Привет, маленький Александр! Твоя тетя хочет с тобой познакомиться, – и очаровательное голубоглазое создание улыбнулось ей в ответ.
Всё отделение хирургии, в котором работал Джек, поздравляло доктора с рождением сына. Коллеги устроили ему настоящий праздник – с воздушными шарами, тортом и огромным количеством цветов и милых сувениров для молодой мамы.
Самочувствие Даниэллы было уже гораздо лучше, и она уже готовилась к выписке, пока в доме друзья готовились обставить их с доктором комнату необходимыми для детской предметами.
Танака Ондзи привыкал к жизни обычного смертного: ему предстояло уладить формальности с похоронами Аманды и решить некоторые свои личные дела, поэтому он навестил Даниэллу одним из последних.
– Можно зайти? – дверь приоткрылась, и на пороге показался азиат.
– Конечно, проходи, – златовласая жестом пригласила его, и в палату вошли азиат вместе со своим братом: такие похожие, и такие разные, как две противоположности, дополняющие друг друга.
Теперь, когда проклятие больше не властвовало над ней, Даниэлла снова могла улыбаться своей обворожительной улыбкой: новому дню, солнечному свету за окном, играющему отблесками в складках оконных гардин, плывущим высоко в небе облакам, ласковому ветру, свежести морозного воздуха.
Она улыбнулась со всей признательностью:
– Не знаю, как и благодарить тебя: ты спас жизнь не только мне, но и моему сыну. Я плохо помню, что было со мной, но это убивало меня.
Ондзи ответил взглядом, полным печали – она была так близко, и в то же время, так недосягаемо далеко:
– Если бы ты не была человеком, так оно и было бы. В каждом из нас есть темная сторона – это так, она дает нам силу воли, твердость, способность принимать решения. Сила человечности заключается в том, чтобы контролировать темную сторону, не дать ей одержать верх, подавлять в себе эгоизм и низшие инстинкты, учиться жить среди других и думать не только о себе, и нести ответственность за последствия своих решений и поступков.
Златовласая слушала, и чувствовала, что слова его искренны и правдивы. И от сердечности и откровенности его слов ощущался реальный прилив так необходимых ей сил.
Брат азиата посчитал нужным добавить:
– Сила дитя леди не позволила проклятию погубить её, – Даниэлла понимала, что лгать он не будет, она и сама отметила изменения, происходившие с ней, не просто характерные для нормальной беременности, – дитя леди будет вершителем великих дел. Наша встреча была предрешена. Настало время – и я нашел вас, нашел дитя.
Азиат поставил на прикроватный столик принесенную им диковинную стрелицию в горшке с лепестками в виде оперения тропических птиц, специально доставленную ему из Южной Африки.
– Я предлагаю тебе и господину Кхану стать совладельцами моего клуба, – обронил он, как бы между делом, раздвигая оконные шторы, – Мне хватает на жизнь, а вам деньги сейчас пригодятся. Дети будут расти первое время очень быстро, и им много чего может понадобиться: одежда, обувь, игрушки, детское питание.
– Благодарю, но мне кажется, что это лишнее, – смущенно заметила златовласая.
– Пожалуйста, не перебивай меня, – мягко улыбнулся Ондзи, присаживаясь рядом с ней на кровати, – Ещё я составил завещание, по которому, если со мной что-нибудь случиться, то клуб отойдет Джону. Он хороший человек, и я ему доверяю.
– Завещание? – девушка чуть не задохнулась от волнения, замотав головой, схватившись за его руку, испуганно глядя ему в глаза, – Даже не думай об этом, ты будешь жить ещё очень и очень долго.
– Теперь я – смертный, и должен предвидеть и такой вариант, – с улыбкой покачал головой азиат.
– Я не дам тебе умереть, обещаю… – златовласая крепче сжала его ладонь, – Мы не дадим… Мы защитим тебя.
Мужчина поспешил подняться, чтобы не встречаться взглядом с её глазами цвета небесной синевы – её милость, её сопереживание ранили ещё больнее:
– Я верю тебе, но хочу всё продумать, – тихо молвил азиат с болью в голосе и во взгляде, – Вы не можете быть рядом со мной круглые сутки. Если я могу ещё что-то для вас сделать, то я должен поговорить с Лаурой.
– С ума сойти! – она остановила его за руку, – Ты же больше не всемогущий демон… Это может быть опасно…
– Только не волнуйся, тебе вредно, – Ондзи ласково погладил её по светловолосой голове, – она не причинит мне вреда. Ты понимаешь, о чем я?
– Ты был у неё на особом счету? – Даниэлла подняла на него лицо, – Я с трудом могу вспомнить, но ты сказал что-то важное, когда пытался вернуть меня?
Ондзи снова покачал головой, подавляя в себе эту боль, что зарождалась внутри каждый раз, когда он смотрел на неё:
– Ничего, что бы волновало тебя…
Чувствуя, что обстановка становится напряженной, Решин осмелился отвлечь их внимание на себя:
– Леди разрешит, – он поднялся со своего места, опираясь на руку брата, – Поприветствовать будущего ангела?
Даниэлла кивнула, и Ондзи подвел его к детской кроватке.
– Танака-сан, – тяжело вздохнула златовласая, – Мне жаль, что не могу ответить на ваши чувства…
– Интересно, а при других обстоятельствах… – про себя задумчиво произнес азиат, а вслух добавил, – Не обращай внимания, я не хотел тебя волновать.
Джон всё ещё винил себя в смерти девушки и надеялся, что отпустив её душу, он сможет отпустить и свою боль. И Ондзи поддержал его в этом решении – как начальник Аманды, он должен присутствовать, когда её будут провожать в последний путь, и не возражал, чтобы Джон присоединился, зная насколько это будет важным для него. Они с Маргаритой уже надевали темные траурные одежды, собираясь сопроводить азиата на похороны Аманды – на улице в машине их уже ждали Марк и Мей. Маленькая японка имела лишь поверхностное знакомство с покойницей, но как коллега, она хотела принести дань уважения.
Сама церемония не была какой-то особенной для таких случаев, но для них это было в некотором роде откровением – насколько же они мало о ней знали.
Среди всей этой модельной элиты Джанъян заметил стоящего в отдалении седовласого мужчину в черном одеянии и солнцезащитных очках. Он стоял, облокотившись о ствол старого дерева, скрестив руки на груди. От него исходила мощная аура неопределенного характера.
Не в состоянии объяснить, чем этот человек настолько заинтересовал его, Джон шепнул несколько слов друзьям и подошел поговорить с таинственным незнакомцем.
– Кто вы? – приблизившись и коротко поприветствовав, он перешел к тому, что больше всего волновало его сейчас, – У меня такое чувство, я знаю вас…
– Смерть, – медленно протянул мужчина, глядя в упор, и тут же поправил сам себя, – Ангел Смерти, если быть точным.
– Я уничтожу тебя, и больше никто не будет умирать, – со злостью процедил Джон, и лицо его свело судорогой.
– Меня нельзя победить, – спокойно ответил незнакомец, но это совершенно не успокоило Джона, – Вам придется смириться. Я всегда получаю то, за чем прихожу.
Скорее – наоборот, просьба укротить себя и подчиниться вызывала в нем только новую, ещё более сильную, волну протеста.
– Господи, это же похороны, в конце концов, – сверкнул глазами Джон.
– В чем дело? – Смерть провел ладонью перед его лицом, считывая его боль и самые потаенные страхи, – Я забрал кого-то из ваших близких, и вы хотите его вернуть? Брата? Матушку? – Джон дернулся, его губы задрожали, виски сдавило, а к горлу подступила горечь, – Отца, я прав?
– Не смейте о нем говорить! – он даже не пытался скрыть, насколько эти слова задели его.