Маргарита Андреева – Мелодия Бесконечности. Книга первая (СИ) (страница 9)

В дверь постучали. Джон покинул душ, наскоро обмотавшись полотенцем, растирая ушибленную руку. На пороге стояла Маргарита:

— Прости за вторжение… — она подняла на Джона глаза, слегка краснея от вида его обнаженного мокрого торса.

— Какой приятный сюрприз, мадемуазель! Проходи, дорогая, ты же знаешь — двери моей комнаты для тебя открыты в любое время, — улыбнулся Джон, приглашая пройти.

— Обещай, что будешь нежен со мной, — лицо девушки было серьёзным, — Я ещё не… в смысле, я не была ещё с мужчиной… ты понимаешь, о чём я?

Какой-то миг он стоял застывший, ошеломленный, от неожиданности закашлявшись, потом подошёл к Маргарите:

— Стоп-стоп, задержи эту мысль, — шутливо произнёс Джон, — Ущипните меня — я сплю, и мне снится прекрасный сон? — Маргарита его легонько ущипнула, и уже оба заразительно смеялись.

Он замер, любуясь застывшим выражением растерянности на её лице, потом сказал всерьез, целуя тонкую девичью руку, от его тела исходил пьянящий жар и терпкий аромат парфюма:

— Понимаю… Ты точно этого хочешь? Я ведь не святой, Марго, могу и не сдержаться, — мужчина силой подавил рвущийся из груди собственный стон, приглушенно произнося вполголоса, его близкое горячее дыхание ощутимо было на ее коже, — Что же ты со мной делаешь? Что же ты…Что же… — он медленно протянул руку, дотронувшись кончиками пальцев, пропахших после душа ароматическими маслами, до ее щеки.

— Ты, говорил, что знал женщин, научи меня — я быстро учусь, — эти слова прозвучали словно вызов, — Ты помнишь их? Тех женщин, что делили с тобой постель?

Джонни подвёл Маргариту к зеркалу:

— Я их уже давно забыл, да и они меня, скорее всего, тоже. Это было только удовлетворение наших физических потребностей. С ними я надеялся заглушить свою боль, в них искал утешение, но сердце продолжало молчать — пока я не встретил тебя. Но я благодарен им за те эмоции, что они отдавали мне, за науку, дарить удовольствие той женщине, которую я искренне и всем сердцем полюбил. Посмотри внимательно — что ты видишь? Сперва, нужно возлюбить себя и своё тело. Скоро ты станешь прекрасной молодой женщиной — это самый восхитительный период перехода от детства к юности. Твоя кожа нежнее шёлка и гладкая, как бархат. Твои глаза сияют ярче бриллиантов. Ты прекрасна и будешь ещё прекраснее. Истинная любовь — это не только страсть и желания плоти, но и духовная близость. Чтобы научиться получать наслаждение, нужно не стесняться говорить о своих желаниях и своих страхах. Любовь — это игра на двоих, магия двоих, и нужно уметь вести не только диалог тел, но и диалог словесный, ибо в этом великом таинстве, недосказанность — хуже всего, — прошептал он, но, положа руку на сердце, сомневался, что уже сможет остановить себя, — Ты абсолютно уверена? Я не хочу, чтобы ты делала это в угоду моему желанию, только если это желание будет обоюдным.

Мужчина был ещё достаточно молод, а уж до чего хорош собой — в том идеальном сочетании, когда юность была не столь давно, но благородные черты мудрости и опыта придавали его образу глубину и особую притягательность. И ценим женщинами он был не столько по физическим данным, коими природа щедро наградила его, и как любовник был хорош не только потому — а более оттого, что умел понимать женскую душу.

— Да, — только и смогла выдохнуть она, — бледными дрожащими губами прошептав его имя подобно мантре, и поселившаяся было в её душе ревность ко всем тем женщинам, что успели познать его раньше…так же скоро угасла, — Я ведь сама пришла, — они поддержали его, когда он в этом нуждался больше всего, подарив тот бесценный опыт обхождения с дамой, что будет теперь принадлежать только ей одной.

От этих слов у него подкосились ноги — она пришла… пришла к нему… Даже в самых смелых мечтах не мог он представить, что так скоро… Это было гораздо больше, чем он мог просить у Мироздания — но, кто он такой, чтобы спорить с ним.

Маргарита ещё не понимала, что сейчас имеет над ним власть не меньшую, если не большую, чем он над ней, с радостью принимая эту счастливую реальность, в которой рядом с ней был мужчина её грез — реальный, из плоти и крови, и его признания и поцелуи были подлинным проявлением чувств. И Маргарита совершенно и окончательно потерялась и запуталась, не понимая, день сейчас или ночь, где правая сторона, а где левая, где верх, а где низ.

А он всё не мог поверить, что сейчас она стоит перед ним — настоящая, такая живая, такая теплая и такая желанная, оказывая ему честь быть её первым мужчиной. О! Уж свой первый опыт он будет помнить до самого смертного одра: прекрасной рыжеволосой пришлось проявить немало терпения, чтобы направить пылкий нрав влюбленного мальчишки. Но даже тогда у него так не трусились колени, как теперь. И несмотря на печальный опыт первого брака, он не перестал преклоняться перед самим образом женщины, как таковой. А девочка была хороша, как восхитительный не распустившийся ещё бутон, обещавший сладкий нектар. Он задыхался от томительного предвкушения, и всё внутри разрывалось от двойственного чувства — такого до одури болезненного и сладостного затмения от одного вида и запаха любимой женщины, и он готов в полной мере принять ответственность за то, что сейчас произойдет — он снова чувствует и ощущает, живет и дышит полной грудью, и за это благо он не пожалеет отдать всего себя. Давно он не испытывал такого — с тех пор, как был пылким влюбленным юношей, которому жизнь успела преподнести свой суровый урок. И рядом с ней его защитная маска, которую он так тщательно создавал и исправно носил последние годы, раскололась, обнажив его настоящего — такого, которого она сумела разглядеть за всей показной веселостью и удалой бравадой, без богатств и громких титулов. И показалось, что его ресницы совсем не по-мужски увлажнились. "Господи, ну что же он собирается сделать? Что будет с этой девочкой?" — с настойчивостью сверлили мозг мысли, но он тут же сам себе отвечал, что ни за что не допустит, чтобы с ней случилось что-нибудь плохое и непременно защитит её от всего дурного и негативного, что может встретиться в её жизни. Стоило её маленьким пальцам прикоснуться к его щеке, как мужчина остро отреагировал сбившимся дыханием и учащенным пульсом, целуя горячо и нежно, трепетно и вместе с тем — откровенно смело, теряя контроль и не скрывая своего желания. Целовал так, словно она была глотком свежего воздуха, и он никак не мог надышаться. Они взаимно открылись друг перед другом в своих чувствах, и к своей радости, он мог не опасаться, что девушка оттолкнет его. Два начала в нем продолжали яростно бороться, разум безуспешно призывал остановиться, но совладать с влечением уже было выше его сил. Ещё немного — и он просто перестанет владеть собой, что не делает ему чести: Джон это отлично понимал. Ему уже давно не восемнадцать, когда вот так же, опьяненный страстью, не устоял перед чарами прекрасной рыжеволосой с глазами цвета чистых изумрудов. Насколько же они разнились: спокойная и уверенная в своей неотразимости истинная дива и эта хрупкая маленькая девочка, не достигшая ещё расцвета своей красоты и не осознавшая ещё до конца всей силы своей женской прелести и притягательности.

— Как пожелает моя госпожа, слушаюсь и повинуюсь, — Джон подхватил девушку на руки и отнёс на кровать, оставив бесплодные попытки не думать о ее невинном теле, — сочту за честь сегодня быть вашим рабом.

У Маргариты перехватило дыхание: на фоне белоснежных простыней его хорошо сложенное, загорелое тело казалось ещё смуглее и ещё роскошнее, маня и подчиняя себе её волю, настолько безупречное, что она невольно застеснялась себя (Маргарита спортом особо не увлекалась, и глядя на него подумала, что, видимо, стоит начать, если она хочет иметь такое же подтянутое и натренированное тело). Но, в его взгляде было столько обожания, а в его ласках — столько нежности и чувственности — и не было ни сил, ни желания сопротивляться, а он словил себя на мысли, что даже попроси она его сейчас остановиться, он уже не в силах будет этого сделать. Медленно он освобождал девушку от лишней одежды, покрывая её тело поцелуями, доводя до безумия, распаляя и успокаивая одновременно, пока оба не предстали в своей первозданной наготе. Маргарите тяжело было дышать — словно волны захлёстывали и не давали вздохнуть, она судорожно ловила ртом воздух, все мысли выветрились из головы, всё тело словно онемело, периодически сменяясь приятным покалыванием. Она ощущала себя крошечной песчинкой в бесконечной вселенной, и только маяком сияли в темноте его глаза, он чувствовал то же самое и видел только её глаза и её губы, и для него они были слаще щербета и хмельнее вина. Весь мир был создан только для них двоих — как первородные Адам и Ева, они уже не помнили, кто они, как их зовут, всё, что было до — потеряло значение, всё, что будет после — обретало смысл только, когда они были вместе. К тому времени, как его плоть погрузилась в её тело, оно уже было готово принять его. Когда он вошёл, Маргарита тихонько вскрикнула, а её глаза раскрылись ещё шире от удивления — боль была не настолько сильной, как она себе представляла, а потом и вовсе исчезла, сменившись новыми, странными и непознанными ощущениями. Неопытность девушки с лихвой компенсировалась её энтузиазмом в стремлении доставить ему ответное удовольствие, доверившись ему — и от этого напрочь сносило крышу, отнимая остатки здравого смысла.