Маргарита Андреева – Мелодия Бесконечности. Книга первая (СИ) (страница 67)

— Ты, всё-таки, так уверен в этом? — настойчиво уточнила она.

— Ты же слышала Ангела Судьбы, и сама в этом сможешь убедиться в скором времени, — снова улыбнулся Джон, и в сердце своём Маргарита знала, что это — святая истина, и с лёгким сердцем она вышла на танцпол под руку с любимым мужчиной, пока ещё могла позволить себе такое удовольствие.

Под зажигательные мотивы пламенем танцевало алое платье Маргариты, и внутри всё тело пылало в жарком огне его объятий, томясь в предвкушении, когда все эти шелка и атласы будут сброшены к его ногам. В такт ритмичным движениям тела, звенели её любимые серьги и золотые браслеты на руках, и стучали каблучки её туфель по старинному паркету. И было всё равно, сколько людей сейчас смотрят на них, им нечего смущаться или стыдиться — пусть все видят, как они счастливы, пусть завидуют и толкуют, пусть вздыхают и ревнуют — ни что уже не сможет причинить им вред, они больше не боятся ни чего. И весь мир вокруг, разом, перестал существовать, растаял во времени и пространстве — исчезли люди, стены, потолок, умолкли музыка и голоса. Остались только двое — и звёзды в ночном небе над ними. И — его любимые глаза. И закружилось всё в вихре танца и водовороте чувств, и только взгляд глаза в глаза говорил красноречивее всех слов и не давал упасть. И ощущалось только соприкосновение тел, сплетение пальцев рук, слияние губ, отблеск сияющих глаз. Любовь, подобно яду, распространялась, пробирая до самых костей, парализуя нервы, пропитывая собой всё существо — и только друг в друге находили они противоядие от неё. И ни кого не пожалел голос страсти и любви.

И эхо имени его звучит ей в имени "любовь".

— Светлых обликов светлей — тайна радости моей, — он поцеловал мочку её уха, — Спасибо, любимая, за то чудо, что ты носишь в себе, — он привлёк её ещё ближе к себе, — Теперь тебе нужно быть особенно осторожной — за вами с пацаном глаз да глаз нужен, — заметил он, на что Маргарита смутилась и густо покраснела, — А что я такого сказал? Тому нечего стесняться, у кого реальные пацаны намечаются, — широко улыбнулся он и подмигнул, — Ну, это на будущее — разъяснительную работу надо проводить заранее.

— Ты хотел бы мальчика? Надо было раньше предупреждать — я бы настроилась соответственно, — не удержалась от улыбки девушка.

— Ну, я бы, вообще — то, и от очаровательной дочурки не отказался. Я бы её обожал! — он намекающее сощурил глаза и прильнул поцелуем к её шее.

— Дорогой, я, кажется, начинаю ревновать, — Маргарита игриво погрозила ему пальцем, — Посмотрим, что ты скажешь, если будет мальчик. Даже не знаю, кого я буду любить больше — сына или его отца, — она состроила хитрую мордочку.

— Вы меня опять дразните, мадам Дестинофф? — улыбнулся Джон, глядя в её любимые глаза.

— Едины — врозь или вдвоём, — прошептала она, положив голову ему на плечо.

— Мы — половины одного, — продолжил он строки песни, — Не знаю, имеют ли наши обряды силу в вашем мире, поэтому предлагаю, когда вернёмся на землю, оформим наши отношения ещё раз — уже по вашим правилам — наш ребёнок родится в законном браке, и я всё ещё хочу оформить опеку над Аделькой. А что такого? Я готов повторить свои клятвы сколь угодно раз, ибо я не собираюсь нарушать их.

Марк стоял перед зеркалом — на нём был серый с белым камзол, расшитый серебром. Он так ему шел. Юноша эффектно выделялся среди остальных своим высоким ростом и своей бледностью. Тысячи глаз с удивлением рассматривали его, что обескураживало и смущало. Он всё ни как не привыкнет к такому повышенному вниманию к себе. Он был моделью, и, казалось бы, должен был уже привыкнуть, но так и не смог. Тяжелое детство наложило неизгладимый отпечаток, и всё время оставалось ощущение, что всё это происходит не с ним. Всё время он чувствовал себя этакой Золушкой в ожидании полуночи, что вот-вот — и волшебство рассеется, и ему придется начинать всё с самого начала.

Хотя чего уже там — ну, пусть смотрят, если им так хочется — сегодня у Золушки самый главный бал в жизни.

Эти взгляды не были злобными, а были полны интереса и восхищения, согревая теплом.

— Ты сегодня просто звезда вечера — не меньше, — улыбнулась Даниэлла, когда они вместе с Маргаритой подошли к нему, погруженному в свои мысли, — Пойдём, Прекрасный Принц, твои феи хотят потанцевать. Не заставляй нас ждать.

— А знаете — с удовольствием! — он взял девушек под руки, и они, весело рассмеявшись, одновременно поцеловали его в обе щеки.

"— Отпусти мне грехи! Я не помню молитв.

Но, если хочешь — стихами грехи замолю,

Но, объясни — я люблю оттого, что болит,

Или это болит оттого, что люблю?"

Александр Башлачев

— Не говори ничего, — Марк поклонился и подал Маргарите руку, — Потанцуешь со мной? — он посмотрел на неё с нежностью и грустью.

И она положила руки ему на плечи, а он обнял её за талию.

И звучащая музыка, как нельзя лучше, отражала то, что происходило сейчас в их душах. Они плавно двигались под эту медленную мелодию, потерявшись для всех. Под своими пальцами он ощущал гладкую кожу её спины в глубоком вырезе её вечернего платья карминного цвета, ловил каждое движение её тела, не смея поверить происходящему. Теперь, когда её раны зажили, Маргарита могла не стесняясь одеть платье с открытой спиной. Сердце стучало безудержно, и было чувство такой нереальной интимности — намного большей, чем при любой физической близости. И оба всё не решались посмотреть друг другу в глаза, стыдясь своих слёз. Маргарита первая подняла глаза на юношу, когда на её щеку упала его слеза, смешиваясь с влагой из её собственных глаз — он зажмурился, не давая волю слезам, потом улыбнулся:

— Ты же говорила, что не будешь плакать.

— Ты тоже говорил, — Маргарита, в свою очередь, постаралась улыбнуться.

От него пахло сиренью и травами, приятно было вдохнуть эту лёгкую освежающую смесь, это благоухание весенних цветов, что казалось сродни чуду в конце лета, когда они должны были уже давно отцвести.

— Видишь всех этих людей? — тихо спросил юноша, — Как они смотрят — они смотрят и недоумевают — от чего это так блестят его глаза? Неужели он, кто похож на холодную мраморную статую, способен плакать? Только ты видела мои слёзы — тогда и сейчас. Я так устал. Прошу, спрячь меня от их взглядов — я не хочу, чтобы кто-нибудь, кроме тебя, видел как я плачу, — он опустил лицо в её волосы и впервые попросил кого-то о помощи, — Я принёс тебе только горе, а ты достойна лучшего. Джон прав — мне лучше исчезнуть из твоей жизни. Я просто не могу больше мучить тебя. Я поеду с отцом во Львов. Я так мечтал поехать туда вместе с тобой, показать тебе город, в котором я родился, да — не судьба, видно. Потому я и попросил тебя подарить мне этот танец — в первый и в последний раз.

"В последний раз до звёзд дотронуться рукой, в последний раз забыть о том, что я не твой"

Дмитрий Маликов

Он хотел бы, чтобы музыка не смолкала, и этот танец мог длиться вечно.

— И мы больше не увидимся? — она подняла на него свои глаза — большие и влажные от слёз.

— Кто знает? — пожал он плечами, — Но, если тебе понадобится моя помощь — тебе достаточно просто подумать обо мне.

— Это так тяжело — осознавать, что я причиняю тебе боль, мне самой становится так больно, когда я вижу, как ты грустишь, — Маргарита опустила голову, потом резко подняла её и посмотрела на него, — И, не потому, что ты — Хранитель, Марк, а просто потому, что ты — наш друг, ты можешь вернуться к нам, когда пожелаешь. Здесь всегда будут рады тебе. К тому же, ты теперь связан долгом Хранителя — не забывай.

— Я всегда буду это помнить, — тихо ответил он.

— Ты так держался за нить прошлого потому, что был одинок, а теперь у тебя есть мы — отпусти её, отпусти своё прошлое и открой глаза, иначе, рискуешь не увидеть своё будущее.

— Как ты красива сегодня…Особенно красива…Я никогда не забуду, что ты осветила и согрела мою жизнь, в которой, я уже и не думал, что наступит рассвет. Как бы не сложилась моя судьба, ты навсегда останешься в моём сердце и в моих мыслях, — он продолжил на украинском языке, — Ти для мене завше будеш казкою мого життя (Ты для меня всегда будешь сказкой моей жизни Укр.).

Маргарита вдруг увидела его серые глаза совсем близко у своего лица:

— Марк, не стоит, — покачала она головой.

— Не стоит что? — уточнил он с улыбкой.

— Вот то, о чём ты подумал — не стоит, — Маргарита снова улыбнулась.

— А ты уже читаешь мои мысли? — усмехнулся он, проведя пальцем по её губам, — Прости, я не хотел оскорбить тебя…

— Любовью невозможно оскорбить, — и в словах её была твёрдая убеждённость, — Меня, правда, очень огорчает, что моё счастье делает несчастным тебя, но, моё сердце, мои помыслы, моя жизнь — принадлежат другому. Улыбнись судьбе, и, знаешь — она улыбнётся в ответ, и станет легче, поверь.

— Другом твоїм, ти так і знай, буду завжди — ну, і нехай (Другом твоим, ты так и знай, буду всегда — ну и пускай Укр.), — чуть слышно продекламировал Марк, — Така наша любов — твоя любов і моя любов (Такая наша любовь — твоя любовь и моя любовь. Укр.).

— Знаешь, я тут подумала, что мы могли бы составить тебе компанию, — Маргарита наклонила голову, заговорщицки улыбнувшись, — ещё несколько месяцев, и я не смогу уже позволить себе путешествия.