Маргарита Абрамова – Развод. Старый муж vs Новый босс (страница 2)
Иногда кажется, что на голове у них невидимая корона. При всем при этом Вадим никогда не обижал меня, относился нормально, держа некую дистанцию, не пытаясь сблизиться. Мы хорошо сосуществовали в одном пространстве. Я не была обделена внимание родного отца, поэтому мне не требовалась забота чужого человека. Мне было семь, когда родилась Оля, помню тот год первого класса я больше проводила у папы, он часто помогал мне с учебой, в то время как мама посвящала время маленькой сестре, постепенно приучая и меня к заботе о ней. Я не ревновала, мне даже нравилось с ней играть, но до того момента, как она превращалась в избалованного демоненка.
Годы прошли, она выросла в красивую девушку, но характер по-прежнему дрянной. Дома не сидится, удивительно, что сегодня она не спешит покинуть застолье.
Муж сидит рядом, положив руку на спинку моего стула, общается с Вадимом и Дмитрием Леонидовичем как положено о работе, иногда о чем-то спорят, иногда соглашаются, потом плавно подключаются женщины, пытаясь их увести на более приземленные темы разговора.
— Давайте выпьем за мою прекрасную жену, не знаю, чтобы я без тебя делал! — Женя произносит тост и целует быстро губы.
Это так приятно, что тебя любят и ценят.
— За то, что она подарила мне замечательную дочь, — Софочка уже наигралась и сидит у меня на коленках, — И еще, я уверен, подарит и сына…
— Да-да, — подключается мама, — пора бы подумать о втором, все же тебе уже двадцать пять, лучше не тянуть.
— Старость — не радость, — кривиться Оля.
— Я вот чайлдфри и не жалею, — Оксана усмехается, — Это не мое.
— Вы же не замужем? — вежливо уточняю у нее.
— Нет. Если только замужем за работой. Меня все утраивает.
— Уверена, вы измените свое решение, когда встретите достойного мужчину и полюбите его.
Она улыбается моей наивности, но резко не комментирует, запивает наверняка несогласные слова вином.
— Мамочка, я хочу спать, — Софа трет кулачками глазки.
— Я скоро вернусь, уложу малышку, — сообщаю всем и выхожу из-за стола с ней на руках.
Муж целует дочь в щечки на ночь и гладит по золотистой головке. У нас с ним волосы темные, а у Софочки еще детские светлые, не хотелось бы, чтобы он темнел, очень красиво, словно ангелок.
— Не торопись, мы тоже подышим воздухом пока, а потом вернемся к застолью.
— Мамочка, я тортик хочу, — канючит в кроватки дочь.
— Соф, уже поздно, завтра будет тебе самый большой кусок!
— Мама, сейчас, одну щайную ложечку, — еле выговаривает, — И я сразу усну!
— Ты просто шантажистка, в кого только пошла!
— Мамочка, ну пожалуйста, — и я, естественно, сдаюсь, — Одну ложечку и все. — Обещаю, — так мило складывает ладошки, что устоять невозможно.
Спускаюсь на кухню, слышу голоса на веранде, а потом приглушенный голос мужа доносится за дверью, хочу поделиться с ним какая у нас растет дочка манипуляторша, но замираю, когда понимаю, что он там не один.
Сердце ухает груди, что я почти не слышу его слов:
— Ты сумасшедшая, не здесь же и не сейчас, вдруг еще заметят наше отсутствие…
Глава 2. «Я делаю шаг, делаю второй…»
Боюсь сделать шаг, чтобы убедиться в реальности происходящего. Звуки, доносящиеся до моего слуха, идут вразрез с возможной действительностью.
Дура, какие могут быть варианты? Я четко слышу, как муж говорит, чередуясь с поцелуями. Эти звуки ни с чем не перепутать… Только кого он может целовать, если я стою тут?!
— И какой еще сын? Как же я? — жалуется до боли знакомый голос, ноги подкашиваются, опираюсь на стеночку.
Может, я сплю, заснула вместе с дочерью под сказку о Золушке и вижу кошмар, такой реальный, щиплю себя за запястье — явь остается прежней, закусываю губу до крови, чувствуя солоноватый вкус крови во рту, но мне не больно, лишь бы сдержать вскрик. Не больно губе, а сердце кажется сейчас разорвется от боли. Я должна все увидеть собственными глазами.
Нет, я не могу… Хочется дать слабину и просто убежать…
Что может быть хуже предательства — только двойное предательство.
Вспоминаю, что меня ждет Софочка, я оставила ее одну, нужно вернуться.
Все так неожиданно случилось, к такому повороту нельзя подготовиться. Я хочу сбежать и одновременно ворваться, устроить скандал, влепить пощечину ей и ударить коленом в пах «благоверного», но вместо этого стою, еле дыша прижавшись спиной к стене и выслушиваю их диалог:
— Ты еще маленькая…
— Спать с тобой не маленькая? Ты обещал, что будешь со мной.
— Нужно немного подождать…
Вдыхаю медленно воздух и решаюсь, словно ныряю в глубину, назад дороги уже не будет!
Оля сидит на столешнице, а мой муж вклинился между ее ног, тесно прижимаясь и целуя шею, пробираясь груди, припуская плечики девичьего платья.
Слезы брызжут из глаз от увиденной картины. Мой Женька изменяет мне с моей младшей сестрой, которой не так давно исполнилось восемнадцать. Не со сексуальной брюнеткой Вероникой, а с моей сестрой! В первое было реально поверить, а тут…
Как он мог?!
Стою, как идиотка, словно парализованная, с открытым ртом, не в силах произнести и звука, внутри все сжалось, хочется орать и крушить все вокруг, но я сдерживаюсь, не позволю себе опуститься до истерики.
— Отличный подарок вы мне подготовили. Спасибо, — выдавливаю из себя.
Женя в секунду отстраняется от сестры, звенят вилки, рассыпанные им со стола.
— Леся? Что ты тут делаешь?
— Это не то что я думаю? — опережаю мужа, перевожу взгляд на Олю и не вижу в ее глазах ни капли раскаяния, а лишь довольство и превосходство.
— Какая же ты дрянь, — цежу, разворачиваюсь и ухожу. Нет, убегаю.
— Научись минет делать, — летит мне в спину, — Чтобы муж не получал его в другом месте.
— Заткнись, что ты несешь? — но мне плевать на его защиту, ничто уже не изменить.
Наша идеальная семья оказалась ложью…
Забегаю в комнату к дочери, стараюсь успокоиться, но получается плохо, меня откровенно трясет, я не знаю, что делать. Час назад я имела все — а сейчас это все рухнуло и меня засыпало осколками, закапывая под руинами прежнего счастья.
Я нырнула в глубину, но так и не вынырнула, на сколько хватит кислорода? Надо собраться, я же не одна. Хочется в сию минуту собрать вещи, взять Софу и оказаться далеко от дома. Только с ребенком это сделать в разы труднее. Да и некуда мне уходить. Не к матери, где живет Оля. Ни за что!
Смотрю на заснувшую малышку, не дождавшуюся лакомства. Если бы она не попросила его, то я так и осталась бы в неведенье.
Я закрыла дверь, в детской не было замка, но слава богу, что Женька за мной не шел. Сил выяснять отношения не было, да и что там выяснять. Измену простить я не смогу.
Получается, я не устраивала его в кровати? Да, у меня не было опыта, но все же можно обсудить, а не искать на стороне замену. Как давно он с Олей и был ли кто-то до нее? Может, я настолько глупа, что не замечала очевидного, за своей наивностью и влюбленностью?
Я не спускаюсь к гостям и за мной никто не поднимается. Это очень хорошо, надеть маску и делать вид, что ничего не случилось, я бы не смогла, смотреть в лицо предателей — мужа и родной сестры — выше моих сил. Вот и выяснила кто ее новый парень. У нее отличный вкус! Теперь ее желание практиковаться у него на фирме заиграло новыми красками.
Неужели ей мало парней, что она решила присвоить моего мужа.
«Если захочу — любой будет мой» — всплывали в памяти ее самоуверенные слова. Получается, он захотела Женю…
Не знаю, сколько я так просидела у кровати дочери, пребывая в своих терзающих и разъедающих душу мыслях, слушая легкое сопение малышки, но дверь отворилась и в проеме показался Женя — мой будущий бывший муж.
Меньше всего желала его видеть, но понимала, что от этого разговора не уйти, он неизбежен.
Муж протянул мне руку, но я ее не приняла, поднялась сама, вышла из комнаты, прикрывая тихонько дверь за нами.
— Олесь, прости, это была просто ошибка.
Разве может одно слово все исправить, собрать воедино разбитое сердце, исцелить его, чтобы эта ноющая боль прошла и не тянула за грудиной…
— Как у тебя все просто?! Неужели ты не понимаешь, что это конец?!