Маргарита Абрамова – Прокаженная. Брак из жалости (страница 8)

— Впустите меня! — дверь с грохотом распахнулась и в проеме появилась мачеха. Ее пытался остановить Барт, но она оттолкнула мужчину, врываясь в кабинет.

— Демси, — завопила она, что я поморщилась, чуть ли не закрывая уши руками от неприятного тона, — Что вы себе позволяете?!

А вот Фредерик при ее появлении остался такой же собранный и невозмутимый, ни один мускул на лице не дрогнул. Мне бы его самообладание. Я же вся сжалась, и впрямь трусиха… Стало противно от себя самой. Куда делась вся моя былая решительность?!

— Сандра, девочка моя, — бросилась она ко мне, — Ты в порядке? — упала на колени, — ошеломляя меня, заглядывая в мое лицо. Минерва выглядела такой обеспокоенной, под глазами залегли темные круги, будто она не спала несколько ночей.

Оказывается, слугу Демси остановил страж, и Минерва пришла не одна, а привела с собой блюстителя правопорядка. Мужчина в синей форме молча наблюдал и не вмешивался.

Если бы я могла ходить, то точно отшатнулась бы от нее, а лучше убежала как можно дальше, вспоминая на что она меня обрекла.

— Что такое? — мачеха будто не понимала почему я не рада ее видеть.

Мне было так плохо эти дни, возвращаться в лечебницу я точно не собираюсь.

— Как только узнала, что ты здесь и он забрал тебя, пытаюсь прорваться к тебе, — я покосилась на Фредерика, чтобы убедиться в правдивости ее слов, — Но он меня не пускал к тебе, — но по мужчине нельзя было ничего понять. Почему он ничего не сказал об этом?

— Ты подумал о ее репутации? — зашипела она на мужчину, — Ричард бы пришел в ярость от твоих действий! Одна в доме холостого мужчины. Подумать только!

— Уж лучше здесь, чем в сумасшедшем доме, — резко ответил ей.

— Ты не имеешь никакого права вмешиваться. Я ее законный опекун и хочу для нее только хорошего, — она принялась наглаживать мои колени.

— Поэтому упекла в больницу, где ее накачивали лекарствами? Чтобы на это сказал Ричард? — голос Фредерика окрасился злой иронией.

— Ричард согласился бы со мной. Думаешь, мне легко было это сделать? Но ей совсем плохо стало. Она стала слышать и видеть то, чего не было. Что прикажешь мне за этим спокойно наблюдать?!

— Не устраивай представление. Мы знаем для чего ты тут изображаешь любящую мамочку.

— Бред! Всегда говорила Ричарду, чтобы не общался с тобой. Милая, — обратилась ко мне, — Он тебя не обидел?

Я отрицательно покачала головой, находясь в шоке.

— Этот человек — дьявол во плоти! Тебе же он никогда не нравился. Ты же сама говорила, что Демси отвратительный тип.

Если мне до этого было стыдно, то сейчас я была готова провалиться сквозь пол вместе с коляской.

Фредерик помог мне, вызволил из лечебницы, пригласил врача и предлагает помощь. Вдруг после слов мачехи он передумает?! Боялась поднять голову и столкнуться с ним взглядом. Ведь я правда раньше могла сказать что-то в этом духе. Зачем она так?! Это нечестно!

ГЛАВА 7

АЛЕКСАНДРА

— Я ее забираю. Сейчас же! — голос Минервы звенел, как натянутая струна. Она метнулась к стражнику, хватая его за рукав, — Господин Валье, умоляю, проявите сострадание! Эта девушка больна, она не отдает себе отчет в своих действиях! Ей нужна медицинская помощь, а не... не это уединение с неженатым мужчиной!

Стражник, человек с усталым лицом и протокольным выражением глаз, неуверенно сделал шаг вперед. Его долг — предотвращать скандалы, а не усугублять их.

— Девушка останется здесь, — голос Фредерика прозвучал негромко, но с такой железной уверенностью, что стражник замер на месте. Демси не повышал тон, но каждое его слово было обнесено невидимой стеной авторитета, — Она находится под моей защитой и под крышей моего дома по собственному желанию.

— У тебя нет никаких прав держать ее здесь! — лицо Минервы исказилось гримасой гнева и отчаяния. Она обращалась к Фредерику, но всем видом пыталась воздействовать на стражника, — Она моя падчерица! Я ее законная опекунша!

— Александра здесь по своей воле. Она моя невеста и никуда не уедет, — Фредерик оставался леденяще спокоен. Он стоял, слегка прислонившись к краю стола, его поза была расслабленной, но глаза, холодные и острые, приковывали к себе внимание.

Он не передумал, услышав, как я отзывалась о нем мачехе?

— Что за бред?! — Минерва фыркнула, но в ее глазах мелькнула тень неуверенности. — Она не может принять предложение без моего ведома! Она недееспособна!

— Этого и не требуется, — парировал Фредерик. — Ее покойный отец, мой друг Ричард Рудс, заключил со мной соглашение о помолвке еще до своей безвременной кончины. Я просто исполняю волю усопшего.

— Это ложь! Чистейшей воды ложь! — она почти закричала, — Ричард сказал бы мне о таком!

Фредерик развел руками, всем своим видом показывая, что устал от этой суеты и не намерен перед кем-либо оправдываться.

— Покажи документ! — потребовала Минерва, ее пальцы судорожно сжали сумочку, — Если это правда, где доказательства? Где твое соглашение, Демси?

Мужчина молча подошел к столу, и выудил из верхнего ящика аккуратно сложенный лист плотной, дорогой бумаги. Он не стал протягивать его Минерве, а передал стражнику.

— Что там? — Минерва вскочила, выхватывая документ из рук ошеломленного Валье, ее глаза жадно пробежали по строчкам.

Я же сидела, вжавшись в спинку коляски, еле живая от переизбытка эмоций. Дышала прерывисто, сердце колотилось где-то в горле. Неужели это правда? Помолвка? Но почему отец скрывал это? Он же с таким энтузиазмом подбирал мне других женихов

— Ты же... ты же не приняла его предложение? — Минерва оторвалась от документа и уставилась на меня. Взгляд ее был колючим, полным злобы, но затем ее выражение лица смягчилось, стало жалобным, почти умоляющим, — Милая, ты имеешь полное право отказать ему. Ты не обязана подчиняться воле отца, пусть даже и посмертной.

— Он просто воспользуется твоим состоянием, милая.

— А ты? — вырвалось у меня, голос мой звучал хрипло и неуверенно, — Разве не ты хотела отобрать у меня все, упрятав в лечебницу?

— Вот ты снова, — она покачала головой с видом глубоко огорченной матери, — Я никогда не желала тебе зла. Даже после смерти Ричарда... — она сделала паузу, давая словам проникнуть в самое сердце, — Оставь нас наедине, — неожиданно попросила она Фредерика. — Пожалуйста. Позволь мне поговорить с ней без посторонних.

Фредерик медленно перевел взгляд на меня, вопрошая. Я, все еще ошеломленная, кивнула. Он вышел, уводя с собой и стражника. Дверь закрылась.

— Да, — начала Минерва, как только мы остались одни. Она опустилась на колени перед моей коляской, чтобы быть на одном уровне со мной, — Я была вначале очень зла на тебя. Признаю. Мне казалось, ты отняла у меня мужа. Но потом я поняла, что ты не виновата в случившемся... — на ее глазах проступили искренние, на вид, слезы. — Это просто злой рок... Проклятие, тяготеющее над нашей семьей. Небеса забрали у меня мужа, а у тебя отца... Но мы не должны отдаляться друг от друга. Мы должны быть вместе в горе. Он бы сильно расстроился, увидев такие отношения между нами...

Я поджала губы, чувствуя, как внутри меня борются два чувства: леденящий ужас перед ее ложью и старая, глубокая привязанность к женщине, которая когда-то была почти матерью. Как же больно было это слушать. Как же хотелось, чтобы это была правда, обняться с ней и плакать вместе. Но это означало бы признать себя сумасшедшей, поверить, что все, что я видела и слышала — бред. А это было не так.

Я замотала головой, отворачиваясь, не собираясь поддаваться на ее сладкие речи.

— Ты думаешь, что Демси — просто рыцарь на белом коне, который явился спасти тебя из чистой благородности души? — ее голос снова стал жестким, ядовитым.

— Он друг отца, — упрямо повторила я.

— Эта бумага — подделка, — она с силой ткнула пальцем в документ, — Я не знаю, как он это провернул, но это фальшивка. Они с отцом сильно поругались. Ты же наверняка заметила, что он не появлялся у нас дома в последний месяц?

Я напрягла память, пытаясь вспомнить, когда видела Фредерика в последний раз до похорон. И с ужасом поняла, что она права. Я не могла припомнить его в нашем доме в те последние недели. Отчетливо помнила лишь его визит на женский день. Мужчинам принято было в этот праздник одаривать женщин цветами, а он заявился с пустыми руками. Я, смеясь, упрекнула его в забывчивости, а он съязвил что-то обидное в ответ, что-то о том, что настоящий мужчина дарит цветы только той женщине, к которой испытывает настоящие чувства, а не распыляется на всех подряд. Его слова тогда меня задели, и я надулась на него. Больше он не приходил.

— Ему нужны твои деньги, Александра. Деньги твоего отца, — ее шепот стал пронзительным и зловещим. — Демси на грани разорения. Его дела в полном упадке. Не веришь мне — спроси у него самого об этом. Прямо в лицо спроси. Уверена, он начнет юлить и лгать.

Я сглотнула вязкий ком страха и неопределенности, не понимая уже, чему и кому верить. Воздух в кабинете стал густым и тяжелым, давящим. Слова Минервы повисли между нами, ядовитые и точные. Каждое попадало в цель, сея леденящий ужас сомнения.

— Он на грани разорения, Александра, — повторила она, и ее голос дрогнул с идеально пронзительной искренностью, — Его флот терпит чудовищные убытки. Два корабля затонули в прошлом месяце в шторм, грузы были застрахованы лишь частично. Еще один арестован в порту Калькутты за неуплату пошлин и томятся под замком. Он отчаянно нуждается в твоем приданом, вливаниях твоего капитала, чтобы спасти свое дело от полного краха. Он не спаситель, детка. Он — кредитор, который пришел за долгом, который твой отец с него списал.