Маргарита Абрамова – Прокаженная. Брак из жалости (страница 14)

— Вы и сами будто расцвели, — произнёс он неожиданно, и я почувствовала, как краснею, — Улыбаетесь. Впервые за всю эту неделю.

Я и впрямь прекрасно себя чувствовала. Как замечательно, что я согласилась поехать сюда.

— Когда доставят материалы? — поинтересовалась, стараясь скрыть смущение.

— Не терпится заняться делом? — в его голосе прозвучала лёгкая, почти незаметная усмешка, но без насмешки. Скорее, с одобрением.

— Да, — не стала лукавить я. Мне хотелось поскорее засесть за рукоделие, погрузиться в знакомый и любимый мир тканей и ниток. Возможно, даже пригласить Викторию, попытаться отвлечь её от грустных мыслей, найти хоть какой-то мостик между нами. И надо бы приобрести ей куклу. Я в детстве очень любила шить им наряды.

— Можем мы заехать в магазин игрушек на Почтовой улице? — все же осмелилась попросить Фредерика. У миссис Тойсен самые лучшие игрушки в городе, а кукол она и вовсе делает собственными руками из папье-маше, а после расписывает. Настоящие шедевры, для ребенка — неподдельное счастье обзавестись таким «другом». Мои три куклы так и остались в отчем доме. Так бы я бы с удовольствием подарила девочке свою Дудси — темноволосую красавицу, которая так же дует губки, как Виктория, когда обижается.

Фредерик поднял бровь, явно удивлённый.

— Магазин игрушек? — переспросил он, будто не уверен, что расслышал правильно.

— Я хотела бы приобрести куклу для Виктории.

Мужчина тут же нахмурился. Как я и думала, ему не понравилось, что я вновь захожу на запретную «территорию».

— Я хотела бы немного скрасить ее утреннюю досаду от новости о нашем браке. Не хочу выглядеть в ее глазах врагом, — призналась в своих страхах мужчине.

— Не думаю, что это хорошая…

— Пожалуйста. Это всего лишь кукла.

— Она их не любит.

— Просто у нее не было куклы от миссис Тойсен. Уверена, что одна из ее работ поднимет Виктории настроение.

Он некоторое время думал, напряженно смотря в окно, принимая решение. Но пусть и нехотя, но все же Фредерик согласился, и мы свернули по названному мной адресу.

Я очень волновалась, что магазин может оказаться закрыт, ведь уже довольно поздно. Но, к счастью, когда мы подъехали, в витрине ещё горел тёплый, уютный свет.

За стеклом виднелся волшебный мир — полки, уставленные изящными фарфоровыми куклами в кружевных платьях, деревянными лошадками, миниатюрными домиками...

Запоздало вспомнила, что коляска едет отдельно от нас и Фредерику придется меня нести, но отступать было поздно, раз мы уже здесь.

Мужчина подхватил меня на руки, занося в магазин.

Колокольчик над дверью мелодично звякнул, возвещая о нашем приходе.

Нас встретила сама хозяйка — миссис Тойсен, женщина лет шестидесяти с добрыми глазами и седыми волосами, убранными в аккуратный пучок.

— Добрый вечер, — поздоровалась она, — Вы вовремя, мы уже собирались закрываться.

— Добрый. Простите, что поздно, — извинилась, чувствуя себя неловко из-за нашего внезапного визита.

— Ничего страшного, дорогая. Мы всегда рады посетителям в любое время, — она улыбнулась, и её глаза лучисто сморщились, — Чем могу помочь?

— Мы бы хотели приобрести куклу, если можно, — сказала я, оглядываясь вокруг с восторгом, который не могла скрыть.

— Отчего же нельзя, — улыбнулась женщина, — Прошу, — она кивнула на шкаф, заставленный игрушками, — Выбирайте любую, кроме вот этих двух, — указала две куклы на самом краю, — Их уже приобрели.

Я попросила Фредерика посадить меня на стул, стоявший поблизости, и я принялась разглядывать.

Все они были прекрасны — с фарфоровыми личиками, румяными щёчками и нарядами, достойными настоящих принцесс. Глаза разбегались.

— Может быть, вот эту? — неожиданно раздался голос Фредерика прямо у меня за спиной.

Я вздрогнула и обернулась. Он стоял рядом и держал в руках куклу со светлыми волосами и большими голубыми глазами, одетую в яркое желтое платье.

— Похожа на вас, — произнёс он, и в углу его рта дрогнула лёгкая, почти невидимая усмешка. Он протянул её мне.

— И правда похожа! — подхватила миссис Тойсен, подходя ближе, — Такие же пронзительные голубые глаза, как у вашей спутницы. И волосы... ну, почти, — добавила она вежливо.

Она и вправду была удивительно похожа на меня. Возникла лёгкая неловкость. Правильно ли брать куклу, похожую на себя, для девочки, которая меня, мягко говоря, недолюбливает? Но с другой стороны... быть может, если игрушка ей приглянется, то и я не буду вызывать у неё таких негативных эмоций?

— Мы возьмем ее, — согласилась.

Хозяйка упаковала куклу в нарядную коробку, перевязав её широкой шёлковой лентой. Я улыбалась, будто этот подарок предназначался мне самой. Я была невероятно довольна и полна надежд, когда Фредерик снова взял меня на руки, чтобы вынести из магазина.

— Можно вопрос? — осмелела после его участия и доброжелательности, когда наш экипаж вновь тронулся.

— Спрашивайте.

— Клара обмолвилась, что вы хотели открыть ателье, почему передумали?

Лицо Фредерика мгновенно изменилось. Вся его расслабленность исчезла, сменившись напряжённой, почти грозной маской.

— У кого-то оказался слишком длинный язык, — неожиданно резко ответил мужчина, хотя всего мгновением ранее сам был не против вопросов.

Если об игрушке он говорил просто устало, то тут этот вопрос явно не пришелся ему по вкусу. Я не поняла причины такой смены поведения.

— Простите, — прикусила губу, — Можете не отвечать, — поспешила завершить разговор, отворачиваясь к окну, крепче сжимая подарок для Виктории.

Настроение упало. В голову тут же полезли дурные мысли: а вдруг это как-то связано с его умершей женой? Может, это была её идея? Или они вместе планировали этот бизнес? Я, сама того не желая, затронула больную, запретную тему. Мне стало нестерпимо неловко и стыдно перед ним. Я не хотела тревожить его раны, не думала, что мой, казалось бы, невинный деловой вопрос вызовет такую бурную и негативную реакцию.

ГЛАВА 13

АЛЕКСАНДРА

Приподнятое настроение от посещения склада и удачной покупки полностью улетучилось, оставив после себя лишь горьковатый осадок. Неловко получилось. Глупо. Но кто мог подумать, что мой, казалось бы, невинный деловой вопрос обернется холодной стеной и такой тягостной ситуацией.

Я старалась не показывать вида, что расстроилась, держалась прямо и смотрела в окно, но внутри всё сжималось от досады. Ведь, по правде говоря, ничего ужасно плохого не случилось. Мне почти ничего не известно о жизни Фредерика до нашего союза. Лишь обрывки фраз, оброненные отцом, да редкие визиты в наш дом. Конечно, подобные казусы неизбежны. Пора, наконец, повзрослеть и перестать принимать каждую холодность или резкость так близко к сердцу.

Да, было обидно, но не плакать же из-за этого. Хотя поначалу в носу предательски засвербело и глаза наполнились влагой, я сумела себя остановить, сглотнув комок в горле. Вспомнились куда более веские и горькие причины для слёз, и эта мелкая неприятность сразу померкла.

— Благодарю за поездку, — сказала усталому мужчине, когда мы вернулись домой.

Он лишь коротко кивнул, уже разворачиваясь, чтобы направиться в свой кабинет.

— Понимаю, что, наверное, изрядно замучила вас сегодня своими просьбами и вопросами, — обронила ему вдогонку, не в силах удержаться.

Фредерик остановился и медленно обернулся. Его лицо было невозмутимым, но в глазах читалась усталость.

— Слушаю, — произнёс он нейтрально.

— Последний на сегодня, если позволите, — сделала небольшую паузу, собираясь с духом, — Среди привезённых вещей из дома... я не обнаружила свой сундучок с инструментами для рукоделия. Небольшой, из тёмного дуба, с медными уголками и замком.

Мне отчаянно хотелось поскорее заняться любимым делом, погрузиться в привычный и спасительный мир шитья.

А мой «волшебный» сундучок с его идеально подобранными ножницами, напёрстками, коллекцией иголок и катушек редких ниток, был бы сейчас как нельзя кстати.

— Ваша мачеха не была особо любезна, когда мои люди приехали забирать ваши вещи.

— Понятно, — выдохнула печально. Конечно, она не упустила возможности сделать мне пакость даже в мелочах.

— Он так важен для вас? — спросил Фредерик, — Если нужно, завтра же могу распорядиться заказать всё новое.

Я покачала головой, сжимая пальцы на подлокотниках коляски.

— Благодарю, но... это не то.

В том сундуке были особые вещи. Ножницы с изящными аистами на ручках, которыми пользовалась ещё моя мать. Серебряный напёрсток, подаренный отцом. Ленты и обрезки дорогих сердцу тканей из моих старых, давно перешитых платьев — каждая со своей историей, своим запахом, своим воспоминанием. Это была не просто шкатулка с инструментами. Это была моя маленькая история, мой островок прошлого.

Я не смотрела на Фредерика, боясь увидеть в его глазах непонимание или, что хуже, насмешку. Для кого-то это могло показаться глупой сентиментальностью. Но для меня, потерявшей так много за последние месяцы, эти мелочи значили очень много.

— Я завтра отправлю Миневре письмо и попрошу его вернуть, — сказала, пытаясь вложить в голос твёрдость, которую не чувствовала.