Маргарита Абрамова – Изгнанная жена или Развод по-драконьи! (страница 13)

— Тебя не было в саду, — прищурился, внимательно наблюдая за моей реакцией.

— Ты за мной следишь?

— Завтра мы разводимся.

— Помню. И как видишь, не возражаю.

— Это и напрягает.

Вот и пойми этого мужчину. Реверсивная психология в действии! Бегаешь за ними, навязываешься, это отталкивает, ты никому не нужна, а стоит быть равнодушной, то вдруг становишься интересной.

С того утра, как мы провели ночь вместе, мы почти толком не виделись. Он заходил вечером справится о моем здоровье, а я больше не спускалась в столовую, пропуская все завтраки, обеды и ужины, предпочитая трапезничать в одиночестве.

Как бы я ни хорохорилась, но мне было тяжело. Питеру удалось задеть меня, всковырнуть рану, которая казалась уже зажила. Меня с самого начало злило его поведение, а после близости дистанцироваться и списывать все на чувства настоящей Оливии не выходило.

Не хватало еще к нему проникнуться симпатией. Чем реже видимся, тем лучше. А через пару дней так вообще покину этот дом.

— Вот, — распахнула дверь гардеробной, — Даже вещи собрала, — пять чемоданов самого необходимого. Думается, на первое время хватит, а там обживусь и прикуплю своего.

— Украшения, прости, возвращать не стану.

— Я не такой мелочный, — это он уже скромничает, украшения у Оливии точно недешевые, с драгоценными камнями, на подарки он не скупился, — Только прошу вернуть семейную реликвию. Она предназначена только истинной.

— Как она выглядит? — подошла к шкатулке, печально разглядывая ее содержимое, продавать такую красоту очень жалко, но если муж выставит меня за порог ни с чем, как настаивает сестрица, то придется.

— Колье и браслет с такой же гравировкой как и кольцо у тебя на пальце.

Отдавать их не хотелось, они были самые красивые из всех украшений, хоть и не такие броские, но золото словно грело руку, а рубины манили прикоснуться к их граням.

Но я все же протянула их законному владельцу.

— Как ты умело перевела тему, — заметил супруг, — Я вижу, что ты что-то недоговариваешь, — не спешил отпускать мою руку, высматривая что-то в глазах.

— Если ты закончил, то я хотела бы отдохнуть, — не отводить взор было сложно, пламя на дне его зрачков звало, напоминая о том, каким горячим может быть мужчина. Я не хочу больше после пожара разбиваться о лед презрения.

Отвернулась, делая вид, что расстёгиваю платье, дабы не выдавать свое состояние. Ладони вспотели, а сердце все не успокаивалось.

Но Гринувей сегодня не торопился сбегать, встал аккурат за спиной, наклоняясь к моему уху.

— Увидимся завтра в храме. Чтобы ты не задумала, ничего не выйдет, — от его голоса по коже разбежались мурашки.

— Тогда тебе не о чем переживать, — постаралась не выдавать смятения в его близком присутствии.

Завтра сложный день, надеюсь, все пройдет удачно, если можно так говорить про развод. Буду считать его новым этапом. Теперь я буду сама по себе и не от кого не зависеть и не бояться быть уничтоженной собственным мужем.

Когда Питер, наконец, ушел, а я облегченно выдохнула. Никогда не умела врать. Конечно, он не поверил, но и опровергнуть не может.

Гринувей прав, я сказала неправду, но о том где я была ему нельзя знать. Знакомство с Вильдой вышло неоднозначным, женщина весьма своеобразная. Я бы даже сказала пугающая. Но Милти удалось договориться о встрече, и я, долго не раздумывая, оправилась к ней.

Я представляла себе колдунью старуху, как наша баба-Яга, сморщенную и с скрюченным носом, лет за семьдесят. Совсем забыла, что она была, по словам той же Милти, любовницей короля. Но ведь я не знаю сколько лет местному правителю.

В самом деле Вильда оказалась очень привлекательной женщиной лет сорока. Светлые длинные волосы, высокая и фигуристая. Но что бросалось сразу — взгляд. Он был настолько цепкий, не то что оценивающий, а разбирающий на части. Словно она за несколько секунд разобрала тебя и собрала обратно, имея в голове полную картину о тебе.

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Вильда не просто смотрела, она словно искала что-то глубже, чем просто внешность.

— Я ждала тебя раньше, — огорошила с порога.

— Благодаря вашему зелью я не то что ходить не могла, чуть не умерла, — сказала и пожалела, ее взгляд почернел, причем не образно говоря. Зеленые радужки резко стали цветом со зрачок. Пугающее зрелище.

— Ты и умерла, чужачка, — я замерла, забывая как дышать.

Как ей удалось так быстро понять кто перед ней? Попятилась, готовая убегать, неважно куда, лишь бы подальше, чтобы она не рассказала остальным.

Вильда усмехнулась моей реакции и поманила пальцем.

— Смелее. Ты же пришла за ответами. Я готова ими поделиться.

— Но? — что-то в ее интонациях подсказывало, что сделает она это не просто так.

— Что ты готова пожертвовать ради своих ответов?

Я задумалась. Что я готова отдать? Свободу? Безопасность? Или, возможно, часть себя?

— У меня ничего нет, — даже тело чужое.

— Пока нет. А то, что ты получишь в будущем, будет зависеть уже от тебя, — и ее ответов, какая все же хитрая женщина.

— Как я могу обещать то, чего нет? Скажите прямо. Зачем юлить?!

— Мне нравится твой подход. Тогда слушай, — женщина указала мне на стул, я села на него с такой ровной спиной, будто к ней доску прибили, боясь шелохнуться, не отрывая от собеседницы взора, — Тьму надо принять. Не каждому это под силу. Но ты способна, раз мое зелье притянуло именно тебя.

— Что?! — вымолвила пораженно, — Так это вы отправили ее за грань? Специально?!

— У нас с прежней владелицей был договор.

— Она хотела всего лишь забеременеть, — в голове не укладывалось как это все связано между собой.

— Девица расплатилась за прежнюю сделку с истинностью, — пояснила ведьма.

— Оливия хочет вернуться.

— Она заплатила свою цену, — сказала еще тверже, что стало в разы страшнее.

— Понимала ли она, что цена — ее собственная душа? Или это было мелким шрифтом в договоре? — перехотелось заключать с Вильдой какие-либо сделки, я ничего не смыслю в этом мире, ей не составит большого труда обвести меня вокруг пальца.

— Получается, мы обе нужны друг другу, — ухватилась за ее фразу, надо это использовать. Раз она призвала меня, значит, ей что-то нужно. — И что за тьма? — неужели все то, что говорил Гринувэй правда…

Вильда засмеялась.

— Умна. Это поможет тебе, чужая.

— Не называйте меня так, — каждый раз пробирает до нутра, словно я и впрямь какой-то монстр.

— У чужих кое-что есть. И это как раз нужно мне.

— Что это?

— Неважно. У тебя сейчас этого нет, и ты прекрасно живешь, ведь так? Примешь силу, отдашь что требуется и продолжишь жить спокойно. Никто не узнает, что ты из-за грани. Я получу свое, а ты новую жизнь. Все довольны.

— Это никому не навредит?

— Не беспокойся. То, что я хочу сделать, лишь во благо этого мира. Как я не пыталась наставить на верный путь правителя, все безуспешно. Приходится идти тернистым длинным путем.

Она говорила загадками, от которых уже пухла голова.

— Почему все утверждают, что мы монстры и хотят нас уничтожить?

— Тьма опасна. А опасное не любят держать под боком. Но они забывают, что свет горит ярче именно во тьме.

Красивая философия, но это лишь слова, действительность куда жёстче.

— Тьма явится тебе в виде животного или растения, — продолжила Вильда, — Она проникает в этот мир через живое и никак иначе. Она такой же живой организм, наделённый разумом. И когда ваши разумы соединятся…

Ворон… Сердце пропустило удар… Внутри все дрожало от страха, не зря он показался мне подозрительным.

— Если я откажусь ее принять? — не хочу подобной участи.

— Ты без нее не приживешься в этом теле.