Маргарет Уэйс – Проклятие мертвых Богов (страница 20)
— Что ты поклялся в верности Чемошу, Богу Смерти.
— И что с того? — продолжал возмущаться юноша. — Утеха — город свободный, во всяком случае, так постоянно заявляет этот старый болтун, мэр. Я могу поклоняться любому Богу…
— Расстегни-ка рубашку, сынок, — попросил Герард.
— Рубашку? — Кэм засмеялся. — При чем здесь еще и моя рубашка?
— Ну, потешь меня, — уговаривал шериф.
— Сам себя тешь, — огрызнулся юноша. Развернувшись, он собрался уходить.
Герард протянул руку, схватил Кэма за рубаху и резко дернул.
Кэм тут же развернулся, его веснушчатое лицо исказилось от ярости, кулаки сжались; рубаха распахнулась на груди.
— Что это такое? — спросил шериф, протягивая руку в указующем жесте.
Юноша опустил глаза к выжженному на левой груди знаку, улыбнулся, потом почтительно коснулся отметины пальцами и посмотрел на Герарда.
— Это поцелуй Мины, — проговорил он тихо.
Шериф вздрогнул:
— Мины?! Откуда ты знаешь Мину?
— Я ее и не знаю, но все время вижу ее лицо. Так мы называем запечатленный на нас знак ее любви — поцелуй Мины.
— Кэм, — произнес Герард очень серьезно, — сынок, у тебя большие неприятности, гораздо большие, чем ты можешь себе представить. Я хочу тебе помочь…
— Нет, ничего подобного, — зарычал Кэм. — Ты хочешь меня остановить.
Рис уже слышал раньше эти слова — или какие-то очень похожие.
«Он собирался меня остановить…» Слова Ллеу, сказанные ему, склонившемуся над телом Наставника. А потом был несчастный муж Люси, разрубленный на куски. Может быть, он тоже хотел ее остановить.
— Теперь послушай меня, Кэм…
— Герард! — закричал Рис. — Берегись!
Он опоздал со своим предупреждением. Юноша рванулся вперед и протянул руки к горлу шерифа.
Нападение застало Герарда врасплох. Он нащупал меч, но не успел обнажить его — руки молодого человека с чудовищной силой сомкнулись на шее шерифа.
Призывая Кири-Джолита, Доминик бросился на помощь. Его меч полыхал священным жаром. Рис тоже побежал, но хватка Возлюбленного была похожа на хватку смерти — такая же безжалостная и неотвратимая. Было понятно, что Герард умрет, его горло будет раздавлено раньше, чем Рис или Доминик успеют добежать.
Небольшое черно-белое тело промелькнуло мимо Риса. Атта взвилась в воздух и приземлилась на борющихся мужчин. Она с силой толкнула их, сбив и Кэма, и Герарда на землю, заставив живого мертвеца выпустить свою жертву.
Герард перекатился на спину, хватая ртом воздух.
Кэм сражался с Аттой, которая нападала на него с неистовой яростью, щелкая зубами у горла.
— Монах, отзови собаку! — рявкнул Доминик.
— Атта! — закричал Рис. — Ко мне!
Но собака была вне себя от ярости, она хотела убивать. Кровь волка, ее далекого предка, шумела у нее в ушах, заглушая приказы хозяина.
Кэм крепко схватил Атту за загривок, оторвал от себя и, свернув ей шею, отшвырнул в сторону обмякшее тело.
Рис не мог оставить Герарда, который все еще хватал ртом воздух. Он только с ужасом смотрел на Атту. Видно было плохо, потому что собака лежала в стороне от света факела. И, кажется, не двигалась.
Послышались шуршание листьев и треск, и Паслен спрыгнул со своего насеста среди листвы.
— Она сильно пострадала, но я о ней позабочусь, Рис! — крикнул кендер срывающимся голосом. Слезы катились у него по щекам.
Он поднял Атту на руки и принялся что-то тихо приговаривать, качая ее.
Рис перевел взгляд с собаки на Доминика, бросившегося на Возлюбленного. Кэм умудрился вскочить на ноги с поразительной скоростью. Его горло было наполовину разорвано, но из ран почти не вытекло крови.
Он ухмыльнулся:
— Кто же ты такой? Призрак Хумы?
Доминик, выставив перед собой священный медальон, который носил на шее, держал его почти перед самым носом Кэма.
— Именем Кири-Джолита, повелеваю тебе вернуться в Бездну, из которой ты явился!
— Я явился не из какой не из Бездны, — заявил Кэм. — Я пришел из Утехи, и убери эту штуку от моего лица!
Он ударил по руке Доминика, и медальон вылетел из пальцев рыцаря.
Холодно и спокойно Доминик погрузил меч в грудь Кэма.
Юноша издал сдавленный крик и с недоверием посмотрел на торчащий из его груди клинок, ушедший почти по самую гарду.
Доминик выдернул окровавленное лезвие. У Кэма подкосились ноги. Он упал на колени, качнулся вперед и, упав, замер.
— Будь благословен, Кири-Джолит, — прочувствованно произнес Доминик и, вытерев меч пучком травы, вложил его в ножны.
Кэм поднял голову:
— Эй, Хума. Ты промазал!
Доминик отшатнулся, едва не выронил оружие от изумления, но, взяв себя в руки, подскочил к Возлюбленному. Промелькнувший меч оставил в воздухе дугу белого пламени. Этот удар снес голову Кэма с плеч.
Тело лежало, подергиваясь, на земле. Голова откатилась в сторону и остановилась, повернувшись лицом к Герарду.
Шерифу уже удалось отдышаться.
— Кэм, прости меня… — начал шериф и задохнулся от ужаса — один глаз отрубленной головы уставился на него.
Рот открылся и захохотал. Обезглавленное тело поднялось на четвереньки и поползло к потерянной голове.
Герард охнул.
— О Боги! — прохрипел он сдавленно. — Убейте это! Убейте!
Доминик во все глаза смотрел на чудовищное тело, ползущее по земле. Он поднял меч, чтобы ударить снова.
— Все прочь с дороги! — закричала Дженна. — Все до единого!
Рис подхватил Герарда. Доминик поспешил на помощь, взял шерифа под другой локоть, и они наполовину увели, наполовину утащили его подальше под деревья.
Чародейка держала в одной руке переливающийся оранжевый камень, а в другой — горящую красную свечу. Она начала произносить слова магического заклинания.
Рис зачарованно наблюдал, как пламя свечи становилось все больше и больше, ярче и ярче, пока не засветилось таким неистовым светом, что у монаха слезы выступили.
В этом сверкающем свете он увидел невероятную сцену. Руки трупа подняли отрубленную голову и насадили обратно на шею. Голова и тело тут же слились воедино. Кэм, который в целом остался таким же, каким был, если не считать кровавых пятен на рубашке, двинулся в их сторону.
Дженна закричала что-то и указала рукой на Возлюбленного.
Огненный шар выпрыгнул из пламени свечи, прокатился через тьму и ударил монстра.
Кэм вскрикнул и зажмурился, затем снова упал на четвереньки и застыл, одной рукой прикрыв глаза, а другую выставив перед собой, словно защищаясь от заклинания.
Через некоторое время Дженна застонала и в изнеможении рухнула на колени. Яркий свет потух, словно его задул чей-то невероятный вздох, и они оказались в такой густой тьме, что Рису показалось, будто он ослеп.
Из темноты прозвучал голос Кэма: