Маргарет Уэйс – Драконы Повелительницы Небес (страница 76)

— После тебя, мой господин.

— Пожалуйста, зови меня Бриан, — сказал Гром. — А то мне чудится, что ты разговариваешь с Дереком.

Казалось, Боги были с Дереком и ледяным народом, по крайней мере, вначале. День выдался ясным, ярко светило солнце, холодный порывистый ветер сменился необыкновенно теплым для этого времени года. Во всяком случае так утверждал Харальд. Он посоветовался с Раггартом Старшим, который усмотрел в хорошей погоде доброе предзнаменование и решил отправиться с воинами.

И Харальд, и Раггарт Младший были поражены. Старец едва мог передвигаться самостоятельно. Оба пытались отговорить его, но тот ничего не желал слушать. Без всякой помощи направился он к лодке, сжимая свой топор. Когда Раггарт Младший попытался поддержать его, старик сурово велел внуку отойти и не кружить вокруг него, как сумасшедшая медведица.

Лорана принесла свой топор. Она собиралась взять с собой меч, которым владела гораздо лучше. Она гордилась подарком, но совершенно не умела обращаться с подобным оружием. Однако в ее шатре меча не оказалось. Она все перерыла и, в конце концов, решила, что он у Таса, как и все, что пропало из лагеря за последние несколько дней. У нее не было времени копаться в сокровищах кендера, и, боясь опоздать, девушка схватила топор и отправилась вслед за остальными.

Лорана смотрела на сверкающее солнце и надеялась, что ее план сработает, когда к ней подошел Гилтанас.

— Может, тебе остаться в лагере с другими женщинами?

— Нет, — решительно ответила Лорана на ходу. Брат не отставал:

— Лорана, я слышал, как Дерек утром говорил со своими друзьями…

Эльфийка нахмурилась и покачала головой.

— Ничего плохого я не сделал, — оправдывался Гилтанас. — Когда начнется штурм, рыцари воспользуются им как прикрытием и проникнут в Замок, чтобы похитить Око Дракона. Если Дерек пойдет туда, я отправлюсь с ним. Просто ставлю тебя в известность.

Лорана повернулась и посмотрела в глаза брату:

— Ты хочешь, чтобы я осталась здесь, потому что собираешься забрать Око себе и боишься, что я буду пытаться тебя остановить.

— А разве нет? — спросил он сердито.

— Что ты будешь делать? Сражаться с рыцарями? Со всеми?

— Я владею магией, — сказал Гилтанас.

Лорана тряхнула головой и двинулась вперед. Брат зло окликнул ее, но она не отреагировала. Элистан, направлявшийся к лодке, услышал окрик Гилтанаса и заметил сердитое лицо Лораны:

— Я вижу, твой брат не хочет, чтобы ты участвовала во всем этом.

— Он хочет оставить меня с женщинами.

— Возможно, тебе стоит послушаться, — сказал Элистан. — Боги пока благословляют нас, и я верю, что они даруют нам победу, но это не значит, что мы не подвергнемся опасности…

— Он беспокоится не за мою жизнь, — возразила Лорана. — Дерек и остальные рыцари планируют использовать штурм как прикрытие. Они хотят пробраться в Ледяной Замок, чтобы украсть Око Дракона. Гилтанас намеревается пойти вслед за ними, потому что он сам хочет завладеть Оком. Он готов убить из-за этого Дерека или думает, что готов. Так что, как ты понимаешь, я должна быть с ним.

Брови Элистана нахмурились, голубые глаза сверкнули.

— А Харальду это известно?

— Нет. — Щеки Лораны вспыхнули от стыда. — Я не могу ему сказать. Я не знаю, что делать. Если мы скажем Харальду, это только усложнит ситуацию, а Боги улыбаются нам сегодня…

Элистан посмотрел на безоблачное небо, на яркое солнце.

— Боги нам действительно улыбаются. — Он задумчиво посмотрел на девушку. — Я вижу, ты взяла с собой топор.

— Да, хотя и не хотела. Я не владею этим оружием. Но я не смогла найти меч, — должно быть, Тассельхоф его запрятал куда-то, хотя, разумеется, клянется, что ничего такого не делал. — Лорана вздохнула. — Он всегда клянется в таких случаях.

Элистан пристально посмотрел на нее:

— Думаю, тебе стоит пойти с братом и с остальными. — Он улыбнулся и загадочно добавил: — На этот раз, я полагаю, Тас сказал правду.

Он ускорил шаг, чтобы присоединиться к Харальду, оставив озадаченную Лорану размышлять над тем, что могли означать его слова.

Ледяной народ держал свои лодки в небольшой пещере, проделанной в леднике самой природой. Воины забрались в лодки, те, кто исполнял роль матросов, взялись за веревки, готовые в любую минуту развернуть паруса. Все смотрели на Харальда, ожидая команды. Вождь уже открыл рот, но слова замерли у него на устах. Он с тревогой смотрел на небо.

— Что теперь? — раздраженно осведомился Дерек.

— Я чувствую это, — сказал Стурм и встал в тень мачты, увлекая за собой Тассельхофа.

— Дракон. Нужно найти укрытие.

Дерек ничего не ответил, но присел на корточки у борта лодки, бормоча на соламнийском, что это очередная попытка Харальда уклониться от боя.

Воины попрятались кто куда. Некоторые распластались на палубе, другие перелезли через борта и схоронились на льду под лодкой. Каждого охватило тревожное чувство. Они слышали, как ветер свистит в снастях, но более ничего. И все же никто не шевелился. Страх нарастал. Даже Дерек отполз подальше в тень.

Драконица по имени Слякоть внезапно оказалась над ними. Она летела, расправив белые крылья, чешуя сверкала на утреннем солнце, словно снег. От страха у всех сжалось сердце, прервалось дыхание. Оружие выпало из ослабевших рук. В лагере заплакали дети, тревожно завыли собаки. Воины, которые были в силах превозмочь ужас, схватили топоры и приготовились защищать свои семьи.

Слякоть лениво взмахнула крыльями, зарычала и оскалилась, но больше ничего не произошло. Она полетела прочь, держась низко надо льдом.

Испуганные люди, распростершиеся на палубе, с ужасом наблюдали, как огромное брюхо драконицы проплыло над самыми мачтами ледяных лодок. Никто не осмелился шевельнуться, все затаили дыхание. У Слякоти была странная привычка помогать себе в воздухе лапами, словно она плыла, а не летела. Когда ее крылья опускались, лапы соединялись — и раздвигались вновь, когда крылья поднимались. Это замедляло полет, и прошло довольно продолжительное время, пока она скрылась из виду где-то на востоке.

Страх стал постепенно отступать, воины поднялись, удивленно глядя друг на друга, едва осмеливаясь говорить, едва осмеливаясь надеяться.

— Драконица покинула Замок! — воскликнул Харальд, недоумевая. Он смотрел на ясное небо, пока слезы не затуманили его зрение, затем повернулся к Раггарту и сжал жреца в своих медвежьих объятиях, — к счастью, старец был закутан в меха, и его кости остались целы. — Слава Богам! Драконица улетела из Ледяного Предела!

Элистан поднялся на ноги, все еще не выпуская из ладони медальон. Он был ошеломлен и потрясен явленным величием Богов. Он ожидал чуда, однако на такое чудесное чудо не смел даже надеяться.

Воины подняли радостный шум, но Харальд, боявшийся, что драконица услышит их и вернется, велел всем замолчать и делать свое дело. Ветер надул паруса, и лодки заскользили по льду на острых полозьях.

Флинт, разумеется, запротестовал, он не желал залезать в лодку, утверждая, что непременно свалится за борт. Но Стурм убедил гнома, что лодки, скользящие по льду, отличаются от тех, что скользят по волнам. Если Флинт, паче чаяния, и упал бы за борт, утонуть у него не было никакой возможности.

— Нет, я только раскрою себе череп о лед, — проворчал гном.

Но так как выбор был невелик: или лезть в лодку, или оставаться в лагере, Флинт согласился отправиться вместе с остальными.

К своему несчастью, гном вскоре обнаружил, что ледяные лодки были самым худшим видом транспорта, которым ему когда-либо приходилось пользоваться, включая грифонов. Скользили они куда быстрее обычных и порой набирали такую скорость, что ветер подхватывал их, отрывая ото льда, и тогда лодка кренилась то в одну, то в другую сторону. Кочевники при этом только смеялись, ловя ртом ветер.

Бедняга Флинт сидел в углу, вцепившись в веревки и зажмурившись, чтобы не видеть, как они разобьются в щепки, что, по его мнению, было совершенно неизбежно. Решившись приоткрыть глаз, он увидел Тассельхофа, вскарабкавшегося на шею деревянного морского чудища, украшавшего нос лодки. Кендер визжал от восторга, в то время как по щекам его текли слезы от ветра, задорный хохолок развевался, словно флаг. Дрожащий Флинт готов был поклясться, что это конец.

Дерек шагал по палубе, вернее, пытался шагать, но то и дело терял равновесие. Поняв, что это может принизить его в глазах кочевников (которые передвигались по палубе без всяких трудностей), он встал у лееров рядом с Харальдом. Раггарт Старший и Элистан сидели на скамьях, — казалось, быстрая езда доставляет им удовольствие. Гилтанас держался неподалеку от Дерека. Стурм стоял рядом с Тассельхофом, готовый схватить кендера, если тот полетит вниз. Лорана держалась в стороне от всех, в особенности от Дерека, который вовсе не радовался ее решению ехать с ними и делал все возможное, чтобы отправить девушку обратно в лагерь. Он даже обратился к Харальду, но не нашел у вождя поддержки. Лоране был вручен ледяной топор. Она была опытной воительницей, и ее участие только приветствовалось. Может, Харальд и изменил бы свое мнение, если бы знал о ее истинных чувствах.

Сидя на палубе, подставив лицо ветру, она размышляла о том, что должна сделать. От этой мысли ее бросало в дрожь. Эльфийка не была уверена, что у нее достанет мужества. Несколько раз ее сердце сжималось от страха, и она решала, что останется в лодке. Никто не будет ее винить. Все только вздохнут с облегчением. Несмотря на то, что Раггарт вручил ей ледяной топор, воинам было не по себе оттого, что среди них будет сражаться женщина. Дерек был зол, и даже Стурм поглядывал на нее с беспокойством.