Маргарет Штоль – Черная вдова: «Возмездие» (страница 3)

Какое-то неясное предчувствие…

Наташа знала лишь, что уже ощущала то же самое прежде, – в первый раз, когда карабкалась по черепичной крыше во время обычной разведывательной операции на окраине Гаваны.

В другой раз она испытала то же чувство, когда летела на вертолете «апач» над ослепительно зеленым рисовым полем Мьянмы так низко, что помешала семье слонов принимать водные процедуры в реке Мали.

Это же ощущение вернулось к девушке, когда она пластом лежала на крыше во время разведывательной миссии в Алеппо, наблюдая за тем, как солнце поднимается над полуразрушенным минаретом Великой мечети, и слушая, как по сирийскому городу эхом раздается утренний призыв к молитве.

Позднее она вновь ощутила то же самое, когда в морозной Москве спускалась по тросу Живописного моста и ей в ноздри неожиданно ударил теплый аромат корицы и кофе из располагавшейся неподалеку пекарни «Ватрушка». В то время она вывозила скомпрометированный источник информации из холодной, враждебной страны – своей Родины.

Вспоминая все это во время операции в «зоне отрицания», Наташа была вынуждена признать, что осознала нечто, что отрицать невозможно. Остатки мечты или, может быть, надежду.

«Если мир все еще может казаться таким прекрасным (даже сейчас, после всего, что произошло), тогда кто знает?»

Может быть, еще не все потеряно для этого холодного орбитального шара из никеля, железа и кремния, этого изношенного, скованного притяжением камня, который каким-то чудесным образом пережил все, что когда-либо было ей дорого.

«Может, когда-нибудь здесь будет не только смерть, потери, предательство и боль. Не только одиночество и разлука…»

Наташа смотрела на мир перед собой, словно пытаясь разглядеть в нем подтверждение своим мыслям. Год, прошедший с тех пор, как умер Алексей, был для Наташи и Авы тяжелым по многим причинам. Семьи Наташи больше не было, ее друзья разъехались кто куда. Если Ава действительно собиралась и дальше называть себя Красной Вдовой и использовать новообретенную силу для всеобщего блага или даже простого выполнения указаний Марии Хилл или Коулсона, ей нужно было обрести надежду.

Может быть, это случится именно сегодня.

Наташа сделала глубокий вдох, сосредоточив взгляд на расстилающемся над ней ярком небе.

«Успокойся, Романофф. Что с тобой не так? Ты действительно превращаешься в какую-то чокнутую…»

Наташа отвела взгляд. Откуда-то из толпы доносилось радио, игравшее неофициальный гимн Рио – печальную и протяжную песню Жоао Жилберту в стиле босанова. Она звучала везде: в такси, в холле любой гостиницы города; ее мотив не выветривался из головы неделями: «Высокая и загорелая, красивая юная девушка из Ипанемы гуляет…»

– Извините… – толпа туристов пришла в движение и вытеснила темноглазую, темноволосую девушку в старомодном облегающем платье зеленого цвета к перилам так, что та оказалась в опасной близости к отвесному склону горы и задела локтем плечо Наташи. Потеряв равновесие, девушка отклонилась в сторону и почти перевалилась через перила, но Вдова успела схватить ее за руку. Наташа почувствовала, как девушка сомкнула пальцы вокруг ее запястья в попытке вернуть себе равновесие.

– Осторожнее, – сказала Наташа. – Вид из окна скорой не такой красивый.

Незнакомка вряд ли была намного старше Авы.

– Простите! Простите… – девушка перешла на ломаный английский с сильным акцентом. – Простите, да, простить. Со мной приключиться несчастный случай, – проговорила она, пятясь назад. – Я отвлекаться ангелами.

– Что? – Наташа уставилась на девушку. – Ангелами?

– Я иметь в виду небо. Английский не быть моим языком. – Глаза девушки были расширены, в них читалась неподдельная паника. – Прощаю тебя.

Незнакомка повернулась и тут же скрылась в толпе туристов.

Наташа наблюдала за тем, как она уходит, машинально запечатлевая в памяти черты ее лица. Для этого ей хватило трех секунд.

Выраженные скулы, широко расставленные глаза, крупные черты лица, четкий горизонтальный профиль, акцент.

Девушка говорила по-португальски, однако больше была похожа на русскую. По крайней мере, если не брать в расчет ее темные глаза и волосы, она явно происходила из Восточной Европы.

«Определенно прослеживаются уральские корни и частично кавказские. – Но в ней было еще кое-что странное для девушки в ее… сколько же, восемнадцать-девятнадцать, двадцать с небольшим? – Возможно, речь. Может ли португальский быть ее вторым языком? – Нахмурившись, Наташа ощупала свое плечо. – Может, она пыталась получить какие-то сведения? Ощущается ли какой-нибудь передатчик? Жучок, микрофон, метка? Это был агент иностранной разведки или же просто неуклюжая девица?»

Не обнаружив на плече ничего подозрительного, Наташа опустила руку и встряхнула головой. Наверное, эта операция в Южной Америке окончательно добила ее. Коулсон говорил ей, что после возвращения из Стамбула больше года назад она стала параноиком.

«Разве можно считать паранойей тот факт, что множество людей жаждет убить тебя? Я готова поклясться, что та девушка столкнулась со мной намеренно. Не говоря уже о том, что встретить русских туристов в Бразилии – большая редкость…»

– Наташа! Смотри! – Ава отчаянно махала ей рукой с другого конца смотровой площадки. Одна из свободно гуляющих по городу обезьян взобралась на стену рядом с Авой и теперь портила ей селфи, вопя и разевая пасть. – Обезьяна!

– Поздравляю. – Наташа покачала головой. – Прямо как ты.

Сегодня Ава была в странно приподнятом настроении; после операции в Стамбуле Наташа впервые видела, чтобы эта девочка столько улыбалась.

– «Селфи с обезьяной? Неужели я тоже такой была? – Это было слишком давно, чтобы помнить наверняка. – Надеюсь, теперь она хотя бы не будет проситься к капибарам».

Наташа снова огляделась вокруг, но девушка в зеленом платье исчезла.

«Странно. – Наташа стала всматриваться в толпу пристальнее, как вдруг почувствовала вибрацию на запястье. Девушка проверила «укус Черной Вдовы», выглядывавший из-под рукава армейской куртки, которую Наташа, несмотря на жару, надела поверх влагопоглощающего комбинезона из светового волокна. Ведь жара все же лучше, чем москиты. – И уж гораздо лучше, чем малярия, чикунгунья, вирусы денге или зика. – В месте, расположенном настолько южнее Панамы, даже у Черной Вдовы не оставалось иного выбора, кроме как отказаться от своего кожаного костюма. – Семь часов вечера? Черт…»

Она чуть не пропустила проверку связи. Снова.

Наташа опустила солнцезащитные очки на глаза и продолжила постукивать по маленькому экрану «укуса», настраивая систему мгновенной связи ЩИТа (так называемую «Сеймтайм» – засекреченную военную систему связи в реальном времени, при создании которой использовались технологии совместного использования, изначально заимствованные у ЦРУ). У правительства США было несколько версий конфиденциального Интернета, но среди них не было ни одной, которая была бы более защищенной, чем «Сеймтайм», хотя Тони Старк и называл ее хромающей связью («Хромотайм»). Он не доверял всему, что правительство (или кто-либо еще) делало без его участия.

Наташа обвела взглядом окружившую ее толпу и, чтобы отстраниться от нее, прислонилась к перилам и сделала вид, что проверяет телефон. Девушка направила крошечную камеру «укуса Черной Вдовы» на свой правый глаз, и тысячи микроскопических лазеров пробежали по сетчатке. Прозвучал низкий сигнал, Наташа нажала большим пальцем левой руки на датчик, расположенный на внутренней стороне запястья, а правой надела предоставленный ЩИТом наушник.

– Тони Старк – самый лучший друг из всех, что у меня когда-либо были, – монотонно произнес зазвучавший во внутреннем ухе синтетический голос, в точности повторяющий ее тембр. Это был ее Синт – цифровой двойник, которого она сама называла «поддельной Наташей», чьей задачей было обеспечение безопасности ее передатчика. Мария Хилл разрешила Тони применить строжайшие протоколы безопасности, принадлежавшие корпорации «Старк Индастрис» ко всем видам защищенной связи ЩИТа; в противном случае Тони вовсе отказывался ими пользоваться. В итоге он имел доступ ко всему, и теперь Наташе постоянно приходили сообщения, зачитываемые ее голосом, такие же идиотские, как и это, последнее.

Реальная Наташа вздохнула и нажала на кнопку наушника.

– Тони Старк – выдающийся обладатель мании величия, у которого не было бы девушки, если бы та не укусила его за…

– Простите, Наташа, ответ неверный, – самодовольным тоном перебил ее Синт. Прозвучал зуммер, заставив реальную Наташу вздрогнуть от неожиданности. Ей показалось, будто в барабанную перепонку вогнали маленький гвоздик. Ответ неверный.

– Ладно, так и быть. Тони Старк – самый лучший друг из всех, что у меня когда-либо были, – угрюмо повторила Наташа, четко выговаривая все требуемые синтетическим аналогом ее голоса согласные и гласные звуки. Девушка поняла, что это сработало, когда в ухе раздались аплодисменты.

– Очень смешно, – она закатила глаза. – Я собираюсь дать ему под самый лучший зад, если он не прекратит вмешиваться в мой протокол безопасности.

– Совпадение на сто процентов, – продолжил голос. – Линия защищена. Ежедневная проверка хромающей связи закончена, Наташа.

– Работает как часы, и каждый день начинается с этой дурацкой шутки Тони. – Наташа коснулась поверхности очков, и у нее перед глазами развернулась голограмма интерфейса ЩИТа, заполнив почти все поле зрения. «Что у тебя для меня нового?» Она дважды постучала по экрану «укуса Черной Вдовы» и продолжила перемещаться по интерфейсу. Перед глазами возник список пронумерованных сообщений, парящий над горизонтом.