Маргарет Штоль – Черная вдова: «Красная метка» (страница 6)
Саша мяукнула, и Ава перевернулась. Она вытащила из-под матраса старенькую записную книжку и достала из-под корешка обложки карандаш. Не отводя взгляда от страницы, Ава начала быстро рисовать; у нее появилась такая привычка: после пробуждения по возможности делать наброски каждого своего сна. Если, конечно, у нее была под боком кровать, бумага и кусочек угля или карандаш. А такое случалось не всегда.
Саша укусила угол листка, и Ава, не глядя, отодвинула кошку. Набросок парня, которого Ава увидела, едва закрыв глаза, был уже почти закончен. Это был тот же парень, что и всегда: темноглазый, с татуировкой на руке.
Рука Авы скользила по листу бумаги, и карандашный набросок обрастал деталями. Изгиб носа. Четкие линии уверенной челюсти и скул. Темные, широко поставленные глаза. Непослушные кудри, почти скрывающие лицо.
Ава изобразила его в центре двора; стоя в толпе людей, он смотрел прямо на нее.
Это было его русское имя – Аве до сих пор снились сны на русском языке. Она слышала, как кто-то звал его Алексом, и это имя показалось ей странным, слишком коротким, будто в нем чего-то не хватало. Этой ночью он победно вскинул руки – играл в какую-то игру, подумала она. Похоже, он весело проводил время с друзьями, и, наблюдая за ним, Ава чувствовала себя еще более одинокой.
Последние слова матери шепотом звучали в голове Авы, которая не отводила взгляда от страницы. Будучи одним из самых влиятельных квантовых физиков Восточной Европы, доктор Орлова умела превозмогать боль ради достижения своих целей.
Затем заговорил другой голос, и Ава, как всегда, пыталась не обращать на него внимания.
Так сказала женщина в черном, прежде чем исчезнуть. Но Ава не была ни на кого похожа – в особенности на нее – и теперь она это понимала. Она всегда была – и навсегда останется – одинокой. Она будет сильной и опасной.
Вздохнув, она добавила последнюю деталь: рождественский колпак на голове парня.
– С Рождеством, Саш. – Саша мяукнула в ответ и тихонько тронула лапой листок бумаги.
Ава одной рукой почесала Сашу под подбородком, а другой тем временем стала листать записную книжку. В ней были только отрывки ее сумасшедших снов, что снились ей на протяжении последних нескольких лет. Не знай Ава, что нарисовала все это сама, она бы ни за что не поверила. Алексей был почти на каждой странице. Фехтовал, занимался кикбоксингом, ездил с другом на заднем сиденье мотоцикла. Смотрел из окна школьного кабинета. Играл с темноглазым щенком. Ава провела по графитовым линиям пальцем, и четкие контуры стали размытыми.
Не находя ответов на эти вопросы, Ава переворачивала страницы. Вот ее дом, Одесса, а еще раньше – Москва, хотя она мало что помнила из тех времен.
Лицо матери над воротником ее лабораторного халата.
Печеные яблоки.
Любимая кукла-балерина с фарфоровой головой. Каролина. Эту куклу Аве подарили родители, но она уже давно потеряла ее.
Здесь были немногочисленные фрагменты ее детства – рассыпанные бусинки порванного ожерелья.
Она хотела бы знать больше.
Ава перешла к следующим рисункам, к более темным воспоминаниям.
Склад в Одессе, где она несколько лет назад лишилась всего.
Бритый мужчина с татуировкой в виде колючей проволоки вокруг шеи – чудовище, которое отобрало у нее целый мир. На своих рисунках она всегда заштриховывала его глаза черным, так, что он становился похожим на демона.
Она почти ничего не помнила, кроме черных глаз, смеющихся над ней.
Ава перевернула еще несколько страниц, стараясь думать о чем-нибудь другом.
Например, о странных словах.
Эти загадочные слова Ава нацарапала на полях своих набросков. Они были повсюду, повторялись снова и снова, словно уцелевшие кусочки потерянной мозаики. Она не знала, что эти слова означают вне контекста ее снов, воспоминаний, ее прошлого. У нее начинала болеть голова при виде тех самых букв, в которые она так часто всматривалась.
Всегда одно и то же. Больше она ничего не знала об этих словах, кроме того, что они как-то связаны с той ночью, когда люди из ЩИТа нашли ее в одесских доках. Она помнила еще кое-что, но это ничего не объясняло. Кроме этих четырех слов у нее осталась лишь одна вещь.
Бесполезный клочок бумаги.
Кошка Саша вцепилась когтями в угол листа.
Бумажка лежала там, на самой последней странице, куда Ава сунула ее, когда перестала носить ее в кармане. Это была единственная вещь, оставшаяся от прежней жизни на Украине, не считая пары фотографий: старая половинка банкноты, на которой были в спешке написаны всего два слова и рисунок – песочные часы в круге.
Знак Наташи Романофф. Женщины в черном, которая стала приходить к Аве во снах намного раньше, чем парень с тату.
Та, что спасла Аву от маньяка, убившего ее мать. Спасла, чтобы передать в чужие руки, позволить запереть на замок – и навсегда забыть о ней: еще один никому не нужный беженец из-за океана.
Черная Вдова подарила ей эту жизнь. Эту привилегию. Жить в одиночестве, без дома и без матери. Оставаться чужой навеки в чужой стране.
Ава знала, что Наташа Романофф считается героем. Она и ее сильные друзья должны защищать человечество. Наташа Романофф должна защищать ее.
Ава звала ее. Ава искала ее, сжимая в руке выцветшую купюру с нарисованными песочными часами. Но Наташа Романофф так и не пришла.
Наташа Романофф была одной из Мстителей. Они лучше любого из простых людей. По меньшей мере, так думал весь мир. И лишь Ава знала, что это неправда.
Для Авы Орловой Черная Вдова никогда не станет героем.
Она останется лишь разочарованием.
Кошка Саша оттолкнулась лапами от записной книжки и устроилась на плече у Авы.
Люди часто разочаровывают, даже те, кого считают героями. Этот урок Ава никогда не забудет.
Мама бы ею гордилась.