Маргарет Штоль – Черная вдова: «Красная метка» (страница 56)

Алексу казалось, будто Ава спит наяву, будто она становится сама собой. Она вспоминает.

– Мы были здесь вместе с мамой. – Ава медленно обогнула угол и попала в следующий кабинет. – Здесь. Вот он. Это ее стол. Я называла его своей пещерой. Единственное безопасное место, мое и ничье больше. Я могла часами сидеть под этим столом и играть.

Ава присела на корточки и залезла под стол, оставив на пыльном полу длинный след.

– Мыслями она всегда была где-то далеко, но это было неважно, ведь я всегда знала, что она рядом. Сидит за этим столом. Даже когда казалось, что она находится где-то за тысячу миль, мне было все равно.

В темноте комнаты Алекс наблюдал, как она свернулась и спряталась под столом, совсем как маленькая. Он хотел, чтобы она выговорилась. Хотел, чтобы она делала все, что сочтет нужным. Неважно, по какой причине она пришла сюда, неважно, знает ли она сама, зачем все это.

– Смотри, – эхом раздался ее голос. – Иди сюда. Тут все еще написано мое имя. Я написала его несмываемым маркером на столе.

Алекс опустился на бетонный пол рядом с Авой, которая прижалась грудью к своим коленям.

– Я хотела, чтобы надпись никогда не смылась. Это было мое место, рядом с мамой, даже когда папа еще был в Москве. Раз уж нам приходилось быть здесь, я хотела оставаться рядом с ней, всегда.

Алекс приблизил свою голову к голове Авы. Места было мало, и он опустил голову ей на колени.

Она посветила фонариком на доску напротив. Там были старательно выведены буквы ее имени.

Но над этой надписью было что-то еще, и Алекс аккуратно протянул руку.

– Ава, – сказал он, вытаскивая пыльную черно-белую фотографию из щели между досками: она была спрятана под перекладиной, на которой держался выдвижной ящик стола.

Дрожащими руками Ава взяла снимок.

На нем была маленькая Ава, она держала маму за руку. Алекс узнал доктора Орлову, которую уже видел раньше на снимке, сделанном возле дока.

На этом фото доктор Орлова казалась худой и осунувшейся; на ней был казенный лабораторный халат на пару размеров больше. Темные беспокойные глаза казались слишком большими для ее лица, а руку дочери она держала железной хваткой, судя по тому, под каким углом была поднята пухлая ручка Авы. Другой рукой Ава что-то крепко прижимала к себе.

– Это Каролина. Моя кукла, – грустно проговорила Ава. Она прикоснулась пальцем к изображению игрушки. – Я любила ее почти так же сильно, как родителей. Когда я была маленькой, она была мне как сестра. Видишь? – Она посветила фонариком в другую сторону, и Алекс заметил еще два слова рядом с двумя маленькими стрелочками на деревянной поверхности.

МАМОЧКА, было написано под столешницей.

КАРОЛИНА, было написано в самом низу.

Ава вытерла слезы рукавом и часто заморгала.

– Теперь ничего этого нет, да? Их больше нет?

– Похоже на то, – сказал Алекс. Он протянул к ней руки и прижал Аву к себе, обхватив полностью, так, что их тела превратились в единое живое целое. – Их больше нет, но я здесь.

– Я знаю, – сказала она и перестала сдерживать слезы. – Это был мой дом, Алексей.

– Был, Ава Анаталия, – ответил Алекс, касаясь своей теплой рукой ее лица и вытирая слезы, которые катились из Авиных глаз. – Ты вернулась домой.

– Я сломлена, – сказала она. Лицо ее было мокрым. – Это так, я знаю.

– Нет, – возразил он. – Ты сильная. Смотри. Их больше нет, но ведь ты все еще здесь. – Она кивнула.

Алекс надеялся, что она ему поверила.

– Ну что, насмотрелась? – спросил он. Ава снова кивнула.

Он вылез из-под стола сам, затем помог выйти и ей. Он крепко держал Аву, пока та не выпрямилась; ее ноги едва касались пола.

– Думаю, теперь я хочу поцеловать тебя, Алексей Маноровский, – шепнула она, прильнув к его щеке, словно не могла даже представить, чтобы сейчас отстраниться от его лица.

– Думаю, я тоже, – прошептал он в ответ и приблизился губами к ее губам, так нежно, словно она была сделана из снега, который снаружи медленно и бесшумно опускался с неба.

Ава подняла заплаканное лицо. Через секунду их губы соприкоснулись, и это был лишь первый поцелуй из множества, Алекс знал это.

Он знал, потому что этот поцелуй он прочувствовал всем своим телом, до самых пальцев ног; потому что прикосновения ее пальцев, скользящих по его подбородку, казались обжигающими.

Он знал, потому что этот единственный поцелуй вызывал в нем желание одновременно смеяться и рыдать.

Это было столь опьяняющее чувство, что он страстно хотел еще, но при этом столь пугающее, что он боялся еще хоть раз ощутить что-то подобное.

Единственное, что он мог сделать, – это не говорить ей ничего прямо сейчас. Он мысленно убеждал себя, что для этого будет более подходящее время. Когда за ними не будет охотиться чокнутый иностранец, когда в их собственной стране им не будут угрожать оперативники.

Когда им не придется прятаться в засекреченном подвале под сгоревшим складом на заснеженной чужой земле. Любовь умеет ждать, в отличие от многих других вещей.

Ведь правда, умеет?

Когда они с Авой покинули кабинет доктора Орловой, Алекс обратил внимание на ряд одинаковых серых металлических шкафчиков для хранения документов, расположенных вдоль дальней стены комнаты.

– Что думаешь? – Он посмотрел на Аву, и та направила луч света на шкафчики. Она сделала глубокий вдох, чтобы успокоить нервы.

– Моя мама вела подробные отчеты, – сказала она.

– У нас еще есть время?

Ава взглянула на часы.

– Четыре минуты.

Алекс пригляделся внимательнее. Ава была права; его взгляд привлекли аккуратно выведенные надписи, сделанные ее матерью. Аккуратные ряды рукописных слов, каждая буква заглавная, словно то, что находилось внутри этих ящичков, представляло чрезвычайную важность – по крайне мере, для того человека, который их подписывал. Алекс машинально двинулся по направлению к шкафчикам.

Увидев эту надпись, Алекс замешкался. «Я сломлена». Эти слова, сказанные Авой, все еще звенели у него в ушах. Он не хотел, чтобы это стало правдой. Не сейчас. Она и так уже натерпелась, разве нет?

Ава заговорила, стоя у него за спиной.

– Нет, ты должен. Мы должны. Ведь за этим мы и пришли. – Она взялась за ручку соседней дверцы. – Обо мне не беспокойся. Что бы там ни оказалось, со мной все будет хорошо.

Не дожидаясь ответа, Ава изо всех сил потянула ручку на себя. Дверца шкафчика не двинулась с места.

– Заперто, – сказала Ава, доставая выкидной нож.

– Собираешься применить особые методы Красной Вдовы? – Алекс поднял бровь.

Ава закатила глаза и протянула ему фонарик.

– Я так и знала, что пожалею о том, что проговорилась. Дай мне две минуты.

Но хватило и одной. Ава распахнула дверцу и обвела взглядом коллекцию папок, висящих на держателях.

– Вот оно. Кажется, мы сорвали джекпот.

– Похоже на то, – сказал Алекс, качая головой. – Матерь божья.

В каждой из ведомственных папок с зелеными листами было полно графиков и диаграмм, каждая папка была подписана русским именем и пронумерована. Алекс открыл первую.

– Здесь имена подопытных, – сказал он. – Так сказано на первом листе.

Он показал пальцем на строчку. Там значилось: «ОРЛОВА, АВА АНАТОЛЬЕВНА».

– Это ведь ты, верно?

Ава кивнула.

– Моего отца звали Анатолий, значит, я – Анатольевна. Анаталия – так я, видимо, сокращала.

– Выходит, ты была частью проекта О.П.У.С., Ава.

Она побледнела.

– Список подопытных? Я была подопытной?

– Так написано в отчете, – подтвердил Алекс. – В программе доктора Орловой.