Маргарет Штоль – Черная вдова: «Красная метка» (страница 39)

– Я имела в виду камеры.

Алекс взял пистолет, ребята вышли, и Ава захлопнула за собой дверь.

Через двенадцать секунд они были возле лифта. Алекс уже хотел нажать кнопку вызова, но Ава перехватила его руку, указывая себе на ухо.

Идут.

Алекс кивнул.

Ава распахнула дверь на лестницу на другой стороне коридора. Она помедлила.

– А вот теперь – ты налево, я направо.

Губы Алекса растянулись в улыбке.

Пока Ава бежала вверх, она узнала о себе три вещи.

Во-первых, теперь она умела выбивать «глок» из рук противника одним ударом ногой по запястью. Полезный навык в данных обстоятельствах.

Во-вторых, умела инстинктивно избегать камер видеонаблюдения еще до того, как Алекс выстрелом выводил их из строя.

В-третьих, она знала, как управлять моторной лодкой.

И этот навык она успешно применила, пока они плыли до самой стоянки яхт на полпути к Манхэттену.

Тони Старк был прав. Связь с Наташей Романофф – вовсе не пустяки. Прыжок с двадцатипятиметровой высоты – это еще цветочки.

УРОВЕНЬ ДОПУСКА: «X»

СМЕРТЬ ПРИ ИСПОЛНЕНИИ СЛУЖЕБНЫХ ОБЯЗАННОСТЕЙ

ИСХ.: ЩИТ, ДЕЛО № 121А415

ОТВЕТСТВЕННЫЙ АГЕНТ (ОА): ФИЛЛИП КОУЛСОН

ПО ДЕЛУ: АГЕНТ НАТАША РОМАНОФФ, ОНА ЖЕ ЧЕРНАЯ ВДОВА, ОНА ЖЕ НАТАША РОМАНОВА

РАСШИФРОВКА СТЕНОГРАММЫ: МИНИСТЕРСТВО ОБОРОНЫ, СЛУШАНИЕ ПО ДЕЛУ О СМЕРТИ ПРИ ИСПОЛНЕНИИ СЛУЖЕБНЫХ ОБЯЗАННОСТЕЙ.

МО: Постойте. Давайте проясним: двое наших гражданских несовершеннолетних объектов не просто сбежали от легендарной миротворческой силы, известной как Мстители, но и ухитрились обойти охрану Трискелиона, базы ЩИТа?

РОМАНОФФ: У всех бывают промахи, сэр.

МО: А где были вы, агент Романофф? Не на этой планете?

РОМАНОФФ: Мы со Старком были заняты в лаборатории, пытались найти способ разрушить квантовую связь.

МО: То есть вы поставили собственный дискомфорт превыше интересов национальной безопасности?

РОМАНОФФ: Этот «дискомфорт» мог проделать дыру во всех когда-либо задействованных секретных протоколах ЩИТа, сэр.

МО: Потому что эта история с квантовой запутанностью дала девочке доступ к вашему засекреченному мозгу?

РОМАНОФФ: Потому что эта история с квантовой запутанностью дала ей возможность обезвредить двадцать два высококвалифицированных оперативника на одиннадцати этажах под Ист-Ривер.

МО: Следовательно, приоритетом стала она?

РОМАНОФФ: Она всегда была приоритетом, сэр.

ГЛАВА 19: АВА

Рано утром старенькое такси подъехало к пустой стоянке Лонг-Айленд-Сити. У Алекса с Авой не хватило топлива – или смелости, – чтобы добраться по реке до самого аэропорта Кеннеди, поэтому теперь они стояли на тротуаре и ждали, ежась от холода.

Переднее пассажирское окно опустилось.

– Вы с ума сошли, – сказала Оксана, глядя на них из видавшей виды желтой машины. – И почему я даже не удивлена? Кажется, мне следовало бы.

Ава резко открыла дверь и скользнула на заднее сиденье. Алекс сделал то же самое с другой стороны. Ава наклонилась вперед.

– Принесла?

– У меня под сиденьем, – ответила Оксана. – И еще я прихватила просроченные рыбные палочки из помойки возле бесплатной столовой. Твоя ненаглядная кошка Саша будет довольна. Сумасшедшая, – добавила Сана себе под нос.

Ава сунула руку под сиденье и достала что-то вроде старенького дипломата. И, похоже, это ее успокоило.

– Вы не могли бы отвезти нас в аэропорт Кеннеди, мистер Дэвис?

Отец Оксаны молча кивнул, держа руки на руле; его темные глаза были видны в зеркале, под которым покачивался фарфоровый брелок в виде пуанта. Его покойная жена, мать Оксаны, была балериной; она выехала на гастроли вместе с труппой, встретила Оксаниного отца и осталась за границей. Отношения Оксаны с отцом не заладились после его второй женитьбы, и вскоре Оксана съехала от него. Но даже теперь, когда она жила в убежище, они с отцом каждые выходные ужинали вместе – и именно поэтому у Авы теперь была возможность найти машину.

– Думаешь, я поверила хоть единому твоему слову? Будто бы за тобой охотится Москва? – Оксана закатила глаза. – Будто бы ты сбежала с турнира по причине угрозы твоей жизни, а не потому что струсила?

– Хочешь верь, хочешь нет, – сказала Ава по-русски и посмотрела в окно.

– Ну и отлично. Я не верю, – сказала Оксана.

– Я знаю, что это странно, но я должна это сделать, – произнесла Ава.

– И она делает, – со вздохом вставил Алекс.

Оксана уставилась на него.

– Не делай так больше, это чертовски жутко. Говори по-английски, мальчик из сновидений.

– Ладно. Только не надо меня так называть, хорошо?

– Но ты же такой... нереальный, – сказала Оксана и многозначительно посмотрела на Аву. Ава снова отвернулась к окну.

– Черт. Сегодня же воскресенье. Я должен позвонить маме, – вспомнил вдруг Алекс. – Сегодня мы с Данте должны были вернуться. Она подумает, что У меня неприятности.

Ава одарила его недвусмысленным взглядом.

Он покраснел.

– Я имею в виду другие неприятности. Неприятности типа «слот-машины в Атлантик-Сити».

– Неприятности типа «наемные убийцы из Москвы» не в счет? – Оксана подняла бровь.

Он покачал головой.

– Ты не знаешь мою маму.

– Понимаю, – сказала Ава, глядя на поток машин на шоссе. – Прости.

Я немного помню свою маму, – подумала она. – Отрывочные воспоминания из детства. Яблоки с корицей. Куклы-балерины. Чашка чая поздно ночью.

Она напряглась, пытаясь сконцентрироваться на знакомых образах.

Серое небо. Холодный бетонный пол. Кафель на потолке покрыт крошечными брызгами. Пятно чернил на кармане маминого лабораторного халата. Витки колючей проволоки – мы выходим на улицу и идем к ней на работу...

Ава пыталась удержать эти фрагменты в голове, но это давалось все тяжелее.

– Мы свяжемся с твоей мамой, как только будет возможность, – сказала она и сжала руку Алекса.

Они сделали всего один звонок, после чего Ава вытащила сим-карту из телефона Алекса и уничтожила ее. Ава знала первое правило ЩИТа.

Без сим-карты они не смогут ни выследить их, ни перехватить сигнал. Но тот один-единственный звонок, который они сделали, был не напрасным.

Ава не сомневалась, что Оксана приедет, и та приехала, хотя и ныла без конца. Ава также заранее знала, что приедет она вместе с отцом – в багажнике его машины Ава с Оксаной хранили все свои самые ценные вещи, которые нельзя было оставлять ни в убежищах, ни в подвалах.