Margaret Ruan – Осколки дикой магии. Овладевая (страница 11)

Осколок Мате

Парень смотрел вверх, белизна потолка перед глазами вводила в ступор, но больше он терялся от боли во всём теле. Мутным взглядом окинув комнату: светлая, просторная, с парой тёмных кресел, Мате судорожно вздохнул. Больничные палаты всегда были такими скромными? Почти сразу чьи-то крепкие руки помогли ему сесть, а в нос ударил аромат лекарственных трав. Рядом сидел отец, усатый мужчина по имени Леон, и недовольно хмурясь, спросил:

─ Как ты себя чувствуешь?

Мате поморщился. Что уж, даже дышать было сложно; слова давались с трудом, мир вокруг ещё плыл, голова болела, да и лицо ощущалось ватным, словно губы не его.

─ Разбито, ─ прохрипел парень, легкие пронзила боль.

Мужчина тяжело вздохнул.

─ Ну, будет тебе уроком. Чем вообще думал, когда лез в драку? ─ он не кричал, но твёрдый тембр бил так, что сын чувствовал свою вину.

─ Я не лез, я защищался, ─ попытался оправдаться тот, но отец в ответ лишь цыкнул, налил в стакан воды и подал сыну.

─ Мате, я же столько раз тебе говорил: не выходи поздно из дома; не нарывайся; живи тихо. Нам, если вдруг что произойдёт, тебя не спасти, ─ в тяжёлом голосе темноволосого мужчины скользила боль. Мате эту боль понимал: у семьи не было ни много денег, ни сильной магии, и если с ним что-то случится, то правосудие вероятнее склонится на сторону тех, кто приносит бо́льшую пользу городу. Потому-то он, “полезности” практически лишённый, и должен сидеть тише воды, ниже травы. Но разве это жизнь?

“Туана вырвалась из всего этого”, ─ мелькнуло у него в голове, и парня дёрнуло, словно от удара тока, побудив хрипло спросить:

─ А что с Туаной?

Вместо ответа отец скривился так, словно съел лимон. На морщинистом лице, собрались складки. По отцу было видно, что он тут давно, лёгкая щетина на скулах выдавала его.

─ Тебя волнует эта девка? Ты чуть не умер, а тебя волнует та, что угодила в усмиритель? Я знать не знаю что с ней, да и тебе советую забыть. Она в твою спокойную жизнь приносила лишь несчастья, ─ отрезал Леон и поднялся. ─ Уже поздно, я пойду. Завтра придёт мама. Пей всё, что дадут, и отдыхай. Ты обязан как можно скорее поправиться.

Он вышел из палаты, хлопнув дверью, а Мате, едва перенёсший эти слова, дотронулся до сережки в ухе ─ цела; после он с трудом склонился к прикроватной тумбочке, нащупав в ней свою одежду и камень связи.

Туана:

─ Мате ты как?

─ Напиши мне как очнёшься.

─ Я не хочу уезжать, не попрощавшись толком с тобой. Не хочу оставлять тебя одного в госпитале. Но я не успею на поезд если поеду к тебе. Прости. Прости меня. Это всё моя вина. Знаешь даже хорошо что я уезжаю. Теперь у тебя будет спокойная жизнь. Я на это надеюсь. Как твой друг, я была бы рада узнать, что ты в порядке. Так что как очнешься напиши. Даже если сообщение не дойдет, пошли мне этот лучик надежды. Я буду верить, что ты живёшь счастливую жизнь. Я тоже постараюсь жить дальше. Мы увидимся снова, обещаю. Я вернусь. Это не прощание навсегда. Но знаешь, спасибо. Спасибо, что все эти годы выбирал дружбу со мной. Без тебя это были бы самые ужасные годы жизни. Ты был и будешь моим светом во тьме. Самым дорогим другом. Скучаю по тебе. До скорой встречи.

Сообщения были отправлены больше дня назад. Мате понимал, что подруга теперь точно вне зоны доступа, но дрожащими руками всё равно набрал три слова в ответ. Отправляя их в пустоту… Но, может быть, она всё-таки прочтёт их, когда вернется в Лутру и придёт к нему. Спрятав камень связи в ящик, юноша лёг; перебинтованное тело не справлялось с его эмоциональными порывами, и потому он постарался заснуть. Впрочем, сон сейчас был, его единственным спасением.

Утром Мате проснулся от непривычного ощущения ─ кто-то гладил по голове. Открыв глаза, он увидел маму: у карих глаз, залегли морщины, чёрные волосы были собраны в небрежный хвост, а сама она одета в старый свитер и рабочие штаны.

─ Доброе утро, милый, ─ Либерия Родвил улыбнулась, но легче не стало. Было видно, что сын явно заставил её понервничать.

─ Мам, ─ парень хотел извиниться, выплакаться и обнять её, но все слова будто застряли в горле, ─ прости меня.

─ Всё хорошо, милый. Всё хорошо. Врачи сказали, что уже через несколько дней ты сможешь вернуться домой. Кости они срастили, а ушибы и сами скоро пройдут, ─ мама продолжала ласково гладить его по голове. Парню было нескрываемо приятно, ведь такого не было давно: вечно занятые родители, пропадавшие на работе, оставляли его на попечение старшей сестры. Но теперь она уехала, и, кажется, даже не думала навестить брата; Мате, однако, за это не злился: жить в том большом доме, в полном одиночестве, невыносимо, и если он от одиночества убегал к Туане, то вот сестре бежать было некуда. Теперь её мечта сбылась ─ она живёт в центре, ближе к офисам, светской жизни, в одном из новомодных домов, и младшему брату оставалось лишь надеяться, что “старшая” обрела счастье.

Счастье, выпало и Туане. Внезапная мысль о том, что её больше не будет рядом, сильно ударила, и Мате позволил себе отвлечься, наслаждаясь маминой заботой.

─ Мам, ты заберёшь меня отсюда? ─ с надеждой спросил он. Всего на мгновение парень позволил себе стать маленьким, отпустив страх. Забыть о проблемах, о хулиганах, о том что его бросили. Хотелось бы ему, чтобы разбитое сердце можно было собрать так же как сломанные кости.

─ Прости, милый, я смогла взять отгул только на сегодня.

Мгновение закончилось, и Мате сжал губы. Он уже не маленький. Ему больше не нужна мама, и он, сам справится со всем. Горло сжали слёзы, что так и не увидели свет: он проглотил их. Он давно решил забыть, как плакать, чтобы быть удобным для мамы ─ так дорогой человек не будет попусту беспокоиться. Ему надлежит быть самостоятельным.

─ Ничего страшного. Спасибо, что приехала сегодня, ─ парень сел обратно.

─ Мате, ─ в женском голосе слышалась боль и отчаяние от невозможности поступить иначе, но сын сам поспешил её успокоить, накрыв мамины руки своей ладонью.

─ Всё хорошо, мам. Я в порядке. Мне не больно, и я скоро вернусь к учёбе. Поезжай домой и отдохни немного. Ты правда выглядишь очень уставшей, ─ он мягко улыбнулся, и женщина поверила в его искренность.

Спустя пару часов Либерия уехала, и Мате снова остался один. Время от времени приносили горькие зелья и таблетки, но даже увидеть лица сменявших друг друга медсестёр за их белыми вуалями было сложно; как призраки, они молча посещали пациента, и также молча уходили. Тишина давила на мысли, и парень снова и снова перечитывал слова Туаны, пытаясь ответить себе на вопросы: как она там? Что с ней? Всё ли хорошо? Может, сидит сейчас на лекциях, а, может, уже нашла новых друзей. Кристалл связи внезапно потеплел, и Мате отвлёкся:

Инту:

─ Эй, когда выписка? Хочу тебя забрать.

Сообщение, несмотря на то, что ожидал он иного адресанта, окрасило грустное лицо улыбкой, и Мате слегка дрожащими пальцами набросал ответ. Теперь хотелось, чтобы следующие дни пролетели быстрее.

***

В день выписки Инту был похож на маленькое солнце, своей улыбкой озаривший затхлые стены лечебницы.

─ Мате, друг мой без чувства самосохранения! ─ воскликнул рыжий, лишь зайдя в палату. Парень к его приходу уже успел переодеться: поверх свободной белой рубашки с широким рукавом был нацеплен узкий жилет, сдавливающий перевязанные ребра. Хоть переломы за время “маринования” в стенах палаты и успели зажить, но врачи настояли ─ сгибаться и перенапрягаться не стоит, и потому помочь с завязыванием шнурков на ботинках пришлось просить Инту.

─ И это досталось мне в друзья, ─ усмехаясь, произнёс гость.

─ Не хочешь ─ не помогай, ─ обиженно бросил Мате, отвернувшись от друга.

Тот для чего-то нарядился по всем стандартам моды былых времён, и надень он ещё дедушкин цилиндр ─ вполне сошёл бы за человека прошлого столетия. К чему он вырядился ─ Мате так и не понял, ведь Инту, любил одежды свободного покроя, и часто рыжеволосого парня можно было увидеть в ярком, расписном и более для него органичном пончо. Но чтобы во фраке! Еще страннее было видеть как рыжий опускается на одно колено и неспешно зашнуровывает ботинки. Мате замер как статуя, не веря своим глазам, даже задержал дыхание. Пока ловкие пальцы друга завязывали узлы, на высоких ботинках. Солнце нежно переливалось в его огненных волосах, брюнет тихо сглотнул желание прикоснутся к этому огню. Инту пусть и не сильно, но был выше. Друг поднялся с колен и сделал то, что хотел сам Мате. Его нежная ладонь легла на черные волосы, легко взъерошивая их.

─ Кто ж о тебе дома позаботится? ─ с улыбкой спросил он.

В ярких рыжих глазах заплескались ликующие огоньки. Иногда Мате даже завидовал такой жизнерадостности, ведь что бы ни случилось ─ друг всегда был весел, но при всём этом никогда не скрывал чувств, и если обижался, то говорил прямо, а когда злился ─ легко, начинал драки. Так Мате его и встретил; так они и подружились. Мате грелся от тепла души, что подобно маленькому солнцу, излучал его лучший друг.

─ Найду обувь поудобнее. Да и надеюсь завтра уже снять бинты, чтобы вернуться в школу, ─ накидывая пиджак на плечи, ответил Мате. Серебряные цепочки на нём, звякнули и затихли. Рыжий немного нахмурился и сунув руки в карманы обошёл Мате по кругу.

─ Вроде особо повреждений нет, ─ выдал друг и нагло ткнул пальцем в ребра. Мате слабо вскрикнул.