Маргарет Роджерсон – Тайны Поместья Торн (страница 4)
— Вижу, я должен еще раз напомнить вам, что я не инвалид, — заметил он, бросив на них укоризненный взгляд из-под ресниц.
Все обменялись взглядами. Все дружно согласились, что им следует больше работать по дому, чтобы Сайлас мог больше отдыхать. Но он не только умел читать их мысли, но и обнаружил, что Натаниэль сам складывает свою одежду, что было беспрецедентно и крайне подозрительно.
Наступило неловкое молчание. Натаниэль разрядил ее словами:
— Смотри, Элизабет, кажется, ты головой ударилась о стол. — Все наклонились поближе, чтобы посмотреть. И точно, так оно и было.
Через несколько минут, после неловкого объяснения Мёрси о чарах, завтрак был подан. Элизабет обнаружила, что ей совсем не мешает буря, завывающая снаружи, когда она сидит в теплой, уютной кухне, где в очаге потрескивает огонь, а воздух наполнен запахом булочек. Сайлас подал их с абрикосовым джемом и мятным чаем и даже сложил салфетки в форме цветов, на что Натаниэль сказал:
— Ради всего святого, перестань пытаться запугать Мёрси, Сайлас. — Сайлас поклонился в знак согласия, он даже не пытался отрицать это.
Лицо Мёрси покраснело. С досадой Элизабет вспомнила вчерашний ужин и подумала, не делал ли Сайлас то же самое и тогда. Она до сих пор представляла себе выражение лица Мёрси, когда та садилась за стол: не удивление, а скорее мрачная выдержка человека, который уже долгое время терпит трудности. Неужели это происходило целых полтора месяца прямо у нее под носом? Она в шоке посмотрела на Сайласа. Не обращая на нее внимания, он снял чайник с огня с помощью аккуратно сложенной салфетки — она знала, что угрозу для него представляет не столько жар, сколько то, что он сделан из железа.
— Сайлас, — импульсивно сказала она, — ты можешь как-то помочь нам с защитой? Хоть немного.
Он сделал паузу, затем сказал:
— Конечно, госпожа, — снова поклонился и вышел из кухни. Натаниэль пробормотал что-то, похожее на «фаворитизм4».
Элизабет подождала, пока Сайлас уйдет, и неуверенно положила руку на руку Мёрси.
— Ты же знаешь, он совсем не похож на Мистера Хоба. — До Сайласа единственным демоном, с которым сталкивалась Мёрси, был гоблин, выдававший себя за дворецкого Эшкрофта.
— Я знаю, мисс, — тихо сказала она.
— Он демон совершенно другого типа. Хороший.
Мёрси возилась с ложкой, не совсем встречаясь с Элизабет взглядом.
— Я знаю. Он помог вас спасти мир и все такое, и он был порядочен со мной, и все такое. Но мисс…
— Элизабет, — сказала Элизабет.
Мёрси бросила косой взгляд на Натаниэля. Затем она еще больше понизила голос.
— Просто Господин Торн… он приказал Сайласу не убивать меня.
Натаниэль рядом с ними громко кашлянул в свой чай.
— Ты не должна был этого слышать, — прохрипел он, отдышавшись.
— Вы тоже не должны были это слышать, — ответила Мёрси. — В любом случае, — решительно продолжила она, — я стояла в коридоре, когда вы это сказали.
С булочки, которую Элизабет держала в руке, упала крошка, забытая на пути ко рту.
— Что? Когда это произошло? — спросила она, переминаясь с ноги на ногу.
Натаниэль помрачнел.
— По большей части, Мёрси, я говорил несерьезно.
— По большей части, — повторила Мёрси, пристально глядя на него.
— Сайлас никогда бы не убил тебя, — настаивала Элизабет, с трудом веря, что произносит эти слова вслух. Он бы не убил. Разве? Но опять же…
Тридцать лет, которые они с Натаниэлем поклялись ему в прошлый раз, были потеряны, когда он принес себя в жертву. Чтобы заменить их, ему потребовалось всего два дня жизни. Тогда она решила, что его природа изменилась вместе с именем, и он больше не жаждет человеческой жизни. Но что, если это было не так? Что, если он был голоден?
Прохладный ветерок потрепал ее волосы.
— Добрых демонов не бывает, госпожа, — мягко вмешался Сайлас, наклоняясь мимо нее, чтобы поставить что-то на стол. — Есть только те, у кого есть манеры, и те, у кого их нет.
Никто из них не услышал его ответа. Мёрси заметно вздрогнула; даже Элизабет, которая уже не боялась его, оказалась охвачена инстинктивной реакцией хищного животного на хищника: мурашки побежали по ее рукам, когда его серебристые волосы прошелестели мимо, а бледные когтистые пальцы скользнули от завернутого в ткань свертка, который он положил между чашками.
Натаниэль, который не вздрогнул бы, если бы Сайлас устроил ему засаду в склепе с привидениями, был явно благодарен за смену темы.
— Если это еще один пряник, отдай его Элизабет. Я пытаюсь сохранить свою изящную фигуру.
Элизабет приподнялась и с интересом посмотрела на прямоугольный сверток, вспомнив пряники, которые Сайлас пек для них на праздники. Но стоило ей с надеждой понюхать воздух, как она поняла, что на самом деле находится внутри, и почувствовала одновременно волнение и холодное предчувствие.
— Пахнет не по-дружески.
— Я так понимаю, что мы все еще не обсуждаем пряники, — сказал Натаниэль. — Или нет? Это один из тех хлебов в форме человека, который заколдован так, что бегает и кричит от ужаса, пока его не разрубишь ножом? Колдовская традиция, — объяснил он Мёрси и Элизабет, которые в ужасе смотрели на него.
— Нет, — сказала Элизабет. — Это гримуар.
ТРИ
— НЕ ПОДХОДИТ, — ПЕРДУПРЕДИЛА ОНА. — Это не дружелюбно.
Дружелюбные гримуары имели сладковатый, заварной запах старой книги, а этот пах кислым, как испорченное молоко. Все затаили дыхание, когда она поднесла сверток ближе, раздвигая ткань. Это был маленький, тонкий гримуар, размером примерно с дневник. На потрескавшемся кожаном корешке выделялась позолоченная надпись: Том XI. Это было все, что она успела разглядеть, прежде чем гримуар взорвался бешеным потоком страниц. Она выхватила книгу и повалила ее обратно на стол, прижав к себе, прежде чем она успела разлететься по комнате.
— Это же четвертый класс, — удивленно сказала она. — Он должен быть в библиотеке. — После нескольких недель, проведенных за восстановлением книг в кабинете Натаниэля, она была хорошо знакома с каждым из гримуаров Поместья Торн. По крайней мере, так ей казалось. Но этот она точно раньше не видела. — Сайлас, где ты его нашел?
— Он некоторое время жил в виде дикаря на пятом этаже, госпожа. На этаже для слуг, — пояснил он, заметив ее растерянный взгляд. — Полагаю, оно сбежало из комнаты монументов.
Элизабет даже не знала, что в поместье есть пятый этаж, не говоря уже о том, что он называется комнатой монументов. Очевидно, она была не одинока. Натаниэль поднял брови. — Что?
— Комната монументов, хозяин. Она была закрыта в 1792 году после того, как ваш дед счел ее вышедшей из моды, что может создать определенные трудности, но вы найдете в ней запись всех изменений, сделанных в палатах с момента постройки поместья в шестнадцатом веке. — Он наклонил голову к гримуару.
Похоже, то, что его прижали на некоторое время, успокоило его. Элизабет осторожно приподняла обложку, вздрогнув от треска древнего пергамента, но, похоже, ничего не было повреждено, и больше никаких тревожных звуков не раздавалось, когда она раздвигала страницы, заглядывая внутрь. Поначалу она увидела лишь списки обычных изменений, сделанных в поместье и на его территории, ремонтные работы и т. п., написанные судорожным, неприятным на вид почерком. Но потом она дошла до магической диаграммы: сложной надписи из переплетающихся рун и геометрических фигур, которая, когда она открыла гримуар до конца, всплыла на дюйм или около того от страницы, светясь бледным голубым светом. И они
— Это модель домашних чар, — сказал Натаниэль. Голубой свет осветил угловатые плоскости его лица и заблестел в серых глазах, когда он, наклонившись, внимательно изучал текст. — Именно так они выглядят в фундаменте. Я думаю, что этот — надзиратель, который не пускает в сад посторонних. Мой отец отключил его во время ремонта; помнится, там произошел неприятный инцидент с лапчатой собакой Леди Трокмортон.
— А почему мы не можем просто пойти и посмотреть на сами чары? — спросила Элизабет, удивляясь, что не подумала об этом раньше, но, опять же, до сих пор она представляла себе чары как неосязаемые слои заклинаний, невидимо наложенные на поместье, а не физические массивы, как круг вызова на втором этаже.
— Раскрывать их опасно. Они были созданы старым колдовством, запрещенным со времен Реформ. И они запечатаны под сотнями тонн камня. Я видел один раз, потому что отцу пришлось восстанавливать пол после затопления подвала. Это было целое производство — Магистериум прислал десятки чиновников, чтобы проконтролировать. Так что если нам и придется на них посмотреть, то только в крайнем случае. — Он сжал руки в кулаки и прижался к ним ртом, пристально глядя в гримуар. — Комната монументов… где мы можем ее найти?
— Дверь находится рядом с бюстом Эразма Торна, недалеко от южной гостиной. — Мимолетная улыбка коснулась лица Сайласа. — Желаю вам обоим удачи.
***
— Что он имел в виду, когда сказал, что дверь была закрыта? — спросила Элизабет, с любопытством разглядывая пустую деревянную обшивку рядом с бюстом Эразма. Двери не было видно.