Маргарет Роджерсон – Магия шипов (страница 77)

Эшкрофт вздрогнул, когда сияние исчезло из его глаз, и удивленно моргнул, пытаясь сосредоточиться.

– Вы не можете убить меня, мисс Скривнер.

– На этот раз именно это я и сделаю! – Она едва узнала свой собственный голос, охрипший от ярости. Крик Натаниэля все еще звенел у нее в ушах. – Если это то, что я должна сделать… если это потребуется.

– Ах, боюсь, я не это имел в виду. – Эшкрофт обратил глаза к разрушающемуся куполу над головой. – Если я не подчиню его, все мы умрем.

Она машинально посмотрела на Натаниэля. У нее пересохло во рту при виде того, как чародей растянулся на полу, сжимая колено и оскалив зубы. Его штанина потемнела от крови. Сайлас вернулся в человеческую форму и сорвал собственный галстук, чтобы завязать его жгутом вокруг бедра Натаниэля. Однако было что-то в его движениях… то, как его пальцы остановились и взгляд задержался на лице Натаниэля, будто он знал…

Нет.

– О чем ты говоришь? – Ее сердце бешено билось о ребра, причиняя боль снова и снова. Она повернулась к Эшкрофту. – Что ты имеешь в виду?

– Призыв Архонта не может быть отменен. Ни убив меня, ни попытавшись сделать это чьими-то другими руками, вы не сможете его остановить. Это не обычный демон – пути назад нет. Теперь вы понимаете? Вы должны дать мне завершить начатое. Должны позволить мне подчинить его.

Нет. Это не могло быть правдой. Он лжет.

Потому что, если он не лгал…

Элизабет вспомнила, как Сайлас смотрел на Натаниэля, когда они бежали к Королевской библиотеке. «Мы постараемся», – сказал демон. Она задалась вопросом, знал ли он, что их дело безнадежно с того самого момента, как Эшкрофт начал свой призыв. Девушка вновь перевела взгляд на Сайласа, и их глаза встретились. Никогда еще он не выглядел преисполненным такого глубокого сожаления.

– Мне очень жаль, мисс Скривнер, – произнес демон.

Свет вокруг Архонта задрожал. Нестройный, нечеловеческий смех эхом отдавался в голове Элизабет, разбивая ее мысли в щепки. Трещины прорезали пол и раскалывали плитку. Самый верхний ярус балконов, единственный уцелевший, провис, как размотавшаяся лента, его перила и лестницы поднимались в воздух. Над ними созвездия Потустороннего мира поглотили купол, однако гримуары все еще поднимались к разлому бесконечными потоками, превращаясь там в пепел. Так много потерь и так много жертв. Неужели это конец?

У нее закружилась голова. Когда Эшкрофт попытался вырваться из хватки, ее онемевшие пальцы отпустили его. Словно издалека, она наблюдала, как он неуклюже подполз на коленях к кругу и поднял лицо к свету.

– Наконец-то пришло время. Я хочу заключить с тобой сделку, Великий.

Еще один взрыв смеха сотряс библиотеку. Сияние Архонта вспыхнуло еще выше, растянувшись над балконами второго этажа. Элизабет поняла, что корона на его голове была вовсе не короной. Приглядевшись, она увидела, что это рога.

Эшкрофт застонал и подался вперед, тряся головой, чтобы избавиться от этого ужасного звука. Намек на замешательство омрачил его лицо, когда он снова поднял глаза.

– Я ничего не понимаю. Ты говоришь со мной, Великий? Я не слышу твоего голоса.

– Вы никогда его и не услышите, Канцлер, – прошептал Сайлас. Он сидел, сжимая обмякшую руку Натаниэля. – Вы – лишь муравей, стремящийся дотронуться до Солнца. Его голос сожжет ваши уши дотла и превратит разум в пепел.

Эшкрофт не сводил глаз с Архонта.

– Нет. Я не такой, как все. Это мое право по рождению. На протяжении трехсот лет это была моя судьба. Мой отец и его отец… мы посвятили этому свои жизни. Я достоин… – Его голос охрип.

Архонт склонял свою сверхъестественную рогатую голову то в одну, то в другую сторону, изучая границы круга и не обращая на Эшкрофта никакого внимания. Тень легла на лицо канцлера. Он посмотрел вниз, на круг, и на плитки, которые покрылись трещинами, нарушив его целостность.

Гигантская светящаяся рука взметнулась в воздух и надавила вперед. Зловоние горящего металла наполнило атриум, когда когти искривились, наткнувшись на невидимую преграду, и затем прорвали ее, выходя за пределы круга. Эшкрофт откинулся назад. Когда ладонь нависла над ним, он даже не попытался пошевелиться, а лишь сидел, глядя вверх, в ожидании конца. Элизабет призналась самой себе, что, если бы Эшкрофта прихлопнули как муху, она не стала бы возражать.

Вместо этого рука обрушилась на пустоту: Элизабет схватила канцлера за руку и потащила прочь. Она отшвырнула его в сторону, словно кучу мусора.

– Но почему? – спросил он, переворачиваясь на другой бок и глядя на нее так же, как мгновение назад смотрел на Архонта. – Почему ты…

– Я хотела увидеть твое лицо, когда ты поймешь, что ошибся, – сказала она. – Все, что ты сделал, все люди, которых ты покалечил и убил: все было напрасно.

Позади него когти Архонта царапали мрамор. Его свет растянулся выше и почти коснулся купола, простираясь на половину атриума, когда Архонт расправил свои крылья. В тени его необозримого величия Эшкрофт казался невероятно маленьким. Пот выступил у него на лбу, в горле встал ком.

– Вы довольны, мисс Скривнер?

Элизабет так сильно жаждала этого момента: его уверенность в себе пошатнулась, его сила исчезла. Но, когда она получила то, чего так хотела, поняла, сколь безразлично было все это для нее теперь.

– Нет, – ответила девушка и отвернулась.

Его лицо исказилось. Он пополз за ней на коленях с пустым невидящим взглядом.

– Вы должны мне поверить. Мне нужно, чтобы вы поняли – все, что я делал, было для блага королевства. Пожалуйста…

Она пнула Эшкрофта ногой, и он с мучительным криком растянулся на земле.

Не заботясь о том, что с ним будет дальше, девушка направилась к Натаниэлю. Его ресницы затрепетали при ее приближении, но он не пришел в сознание. Элизабет присела на корточки, взяв его за руку, и увидела, что Сайлас все еще держит другую его руку меж своих ладоней так, будто она сделана из стекла.

Свет лился на Натаниэля, отражаясь все ярче и ярче от пола вокруг него. Она предполагала, что Архонт убьет их в любой момент, но все, о чем могла думать, – что рука чародея была ужасно холодной.

– Ему больно?

Сайлас заговорил, не отводя взгляда от лица Натаниэля:

– Нет. Конец, когда он придет, будет быстрым для вас обоих. Я полагал, что так будет лучше – сражаться вместе и пасть, вместо того чтобы наблюдать гибель вашего мира, потеряв надежду. – Он сделал паузу, чтобы разгладить лацкан на накидке Натаниэля, затем осторожно поправил воротник. «Приводя его в порядок к выходу, словно это был обычный вечер», подумалось Элизабет. – Прошу прощения за такую вольность.

Ее глаза наполнились слезами, а в горле пересохло.

– Что будет с тобой?

Он выдал себя едва заметным колебанием.

– Это не имеет значения, мисс.

– Имеет. – Она протянула руку и погладила Сайласа по щеке. Ее грязная из-за всех произошедших событий рука выглядела отвратительно на фоне совершенного лица. Однако Сайлас не пошевелился, позволив ей прикоснуться к себе, и она с удивлением обнаружила, что на ощупь он был обычным человеком, а не статуей, вырезанной из камня.

Странное спокойствие охватило ее. Оставалась лишь одна вещь, которую она могла сделать. Надвигался конец света, а им нечего было терять.

– Спасибо тебе. Я просто хотела сказать это прежде, чем…

Его взгляд метнулся к ней из-под ресниц. Она увидела тот миг, когда демон все понял. Сайлас и раньше казался ей спокойным, но теперь словно превратился в камень. Хотя выражение его лица, казалось, не изменилось, в глазах появились горе, надежда и голод, такой безмерный, что девушка чувствовала, как он пожирает его изнутри словно бездонная тьма. Свет стал ослепительным. Архонт уже почти приблизился к ним.

– Силариатас. – Енохианское имя хлынуло по ее горлу и огнем перекатилось по языку. – Силариатас, – произнесла Элизабет голосом, полным силы, – я освобождаю тебя от оков твоего рабства.

Его зрачки расширились, глаза стали черными. Лишь это она успела увидеть, прежде чем свет стал настолько ярким, что ей пришлось отвести глаза. Дрожь пробежала по библиотеке. Словно камень упал на поверхность их мира, распространяя повсюду рябь. Девушка сжала руку Натаниэля в ожидании смерти. Однако прошла секунда, потом еще одна, и она ничего не почувствовала.

Веки Натаниэля приоткрылись. Серебро стекало с его волос. Неуверенно он попытался сфокусировать взгляд.

– Сайлас? – произнес он.

Элизабет медленно подняла голову. На мгновение ей показалось, что она все-таки умерла и все это ей снится. Сайлас стоял над ними, подняв одну руку, закрывая свет Архонта. Только это был уже не Сайлас. Силариатас. Из его головы росли белые, словно фарфоровые, рога, спирали которых заканчивались остриями. Черты его лица стали тревожными и жестокими, их нежная красота приобрела нечеловеческую резкость. Уши были заостренными, когти удлинились и стали тонкими и острыми как бритвы.

Казалось, он не замечал Архонта. Сайлас смотрел вниз на Натаниэля черными и полными голода глазами.

– Ты смеешь так ко мне обращаться? – прошипел он. Презрительно дернув рукой, он отшвырнул лапу Архонта, затем повернулся к Натаниэлю, склонившись над ним. Того трясло. – Ты понимаешь, кто я такой и что сделаю с твоим миром?

Натаниэль не выглядел испуганным. Возможно, он не до конца пришел в сознание, чтобы чувствовать страх. Это могло объяснить то, что он сделал дальше: взял его когтистую руку и неуклюже погладил ее, словно это Силариатас нуждался в утешении во всем его бессмертном великолепии, а не наоборот.