Маргарет Роджерсон – Магия шипов (страница 62)
Время словно замедлилось. Дрожащее пламя свеч, отражавшееся в оконном стекле, застыло. Искрящиеся хлопья снега замерли в воздухе. Элизабет не понимала, было ли это очередной магией Натаниэля или волшебством совсем иного рода.
Неистовое удовольствие резкой волной накрыло все ее тело. Элизабет чувствовала, что готова выпрыгнуть в окно и взлететь, воспарив высоко над крышами, не ощущая холода. Она прикрыла глаза и вцепилась в спину Натаниэля, потерявшись в захлестнувшем ее наслаждении от прикосновений его губ к коже.
В дверь постучали.
Щеки Элизабет вспыхнули огнем, и оба вскочили. До этой минуты дверь была открыта. Должно быть, Сайлас в какой-то момент прикрыл ее, поэтому ей оставалось только догадываться, что он мог увидеть.
– Все в порядке, – сказала она, набрасывая халат на плечи.
Дверь со скрипом отворилась. Как обычно, лицо Сайласа не отражало ни намека на эмоции. Она тут же почувствовала себя очень глупо за то, что вообразила, будто после многовековой жизни среди людей их с Натаниэлем поведение могло его удивить.
– Господин, – обратился он. – Мисс Скривнер. Простите, что отвлекаю, но вам следует сейчас же пройти со мной. С «Дьявольским Кодексом» что-то происходит.
На долю секунды Элизабет застыла, в ее ушах звоном отдавались слова Сайласа. Затем она вскочила, так поспешно бросившись к своему мечу, стоявшему в углу, что чуть не опрокинула кресло, и решительно вышла за дверь.
Ее глаза наполнились слезами, и она закашлялась. Весь коридор заволокло дымкой. Дойдя до лестницы, девушка увидела дым, вздымавшийся маслянистыми облаками с самого фойе. Кислый, ни с чем не сравнимый запах горелой кожи ударил ей в нос. Сайлас и Натаниэль следовали за ней вниз по лестнице.
– Никто ничего не проливал на Кодекс? – прокричала Элизабет через плечо, прокручивая в голове все принятые ими меры предосторожности. С той ночи, когда он превратился в малефикта, она позаботилась о том, чтобы поблизости не находилось ни одной свечи. Возможно, одно из зелий в кабинете взорвалось или сработал какой-то магический артефакт…
– Нет, мисс, – ответил Сайлас. – До этого момента все было в порядке.
У Элизабет скрутило желудок. Если с их стороны Кодексу не был нанесен никакой вред, то это могло означать лишь одно.
Эшкрофт нашел путь внутрь.
Глава тридцатая
Добравшись до кабинета, Элизабет опешила. Прищурившись, она всмотрелась в дым, наполнивший комнату. Кровь похолодела в ее жилах от развернувшейся перед глазами картины. Кодекс завис в воздухе в нескольких сантиметрах от стола Натаниэля. Его раскрытые веером страницы вывернулись под таким безобразным углом, что корешок, казалось, вот-вот разломится пополам. Вдоль страниц танцевали тлеющие угольки, а кожаная обложка гримуара пузырилась, словно кипящая смола.
Натаниэль возник рядом с ней, подвернув рубашку и прижав ее к носу, чтобы не вдыхать дым.
– Кажется, он сильно мучается.
Это было именно то, чего боялась Элизабет.
– Я должна попасть внутрь, – сказала она, направляясь к гримуару.
Чародей поймал ее руку.
– Подожди. Мы не знаем, что происходит. Ты можешь застрять там.
Его лицо побледнело. Сожаление словно лезвием пронзило ее. Она отдала бы что угодно, чтобы повернуть время вспять и вновь оказаться с ним наверху, не зная обо всех этих неприятностях.
– Ты прав, но у нас нет другого выбора. Если Эшкрофт мучает Прендергаста, я должна остановить его или как минимум попытаться.
Он открыл рот, чтобы возразить, но она не услышала последнюю фразу. Элизабет уже дотянулась до Кодекса и ухватилась за него. Обложка обжигала, как раскаленное железо, даже сквозь повязку, и мир резко завертелся перед ее глазами.
Девушка появилась в мастерской Прендергаста, поскользнувшись и чуть не упав на мокром дощатом полу. Комната выглядела так, словно пережила землетрясение. В одном ее конце лежал перевернутый на бок стол, потолочные балки сплошь покрывали трещины и сколы. Все измерение сотрясла дрожь, от которой банки попадали с перекошенных полок и разлетелись на множество осколков, разлив по полу свое отвратительное содержимое.
В этот раз она переместилась не одна. Натаниэль держал ее за руку. Позади него стоял Сайлас, ухватившись, в свою очередь, за его запястье. Они обменялись взглядами. Либо Прендергаст намеренно впустил их, либо он был уже не в состоянии охранять это место.
– О, великолепно, – слабо произнес Прендергаст. – Еще посетители. Простите, что не встаю и не предлагаю вам чай.
Он лежал, съежившись, на полу между накренившимися полками, словно кто-то швырнул его туда как старую ненужную газету. Элизабет бросилась к нему. Его бледно-желтое лицо исказила боль.
– Что произошло? – спросила она. – Где Эшкрофт?
Прендергаст разразился приступом кашля. Когда ему стало легче, он выдохнул.
– Вы упустили его. У нас с ним состоялась чудная беседа.
Разочарование Элизабет отступило, когда очередной приступ сотряс его худощавое тело.
– Помоги мне сесть, девчонка, – задыхаясь, проговорил он наконец. – Так-то лучше. Я хочу посмотреть, что он сделал с моей… о боже! – Старик замолчал. Она проследила за его взглядом. На другом конце комнаты угольки медленно пожирали дощатый пол, так же, как страницы Кодекса в другом мире. Пепел, вихрясь, вздымался в пустоту.
– Это измерение распадается, – объяснил Натаниэль, возникнув в поле ее зрения. – Мы не можем здесь задерживаться. В лучшем случае у нас есть еще несколько минут.
Глаза Прендергаста расширились.
– Ты… Ты – Торн! – Он повернулся к Элизабет и фыркнул. – Ты с ума сошла? Привести сюда кого-то вроде него? Ты хоть представляешь себе, кто это?
Натаниэль напрягся. Инстинктивно он провел рукой по волосам, пытаясь сделать серебристую прядь менее заметной, догадалась Элизабет.
– Бальтазар не был твоим лучшим другом, я поняла.
Прендергаст хмыкнул.
– Конечно же нет, черт бы его побрал. Те из нас, кто хоть немного соображал, старались держаться от него как можно дальше. Даже Корнелиус не имел с ним никаких дел. А ты, мальчишка, ну просто вылитый он!
Натаниэль побледнел. Элизабет не могла позволить этому продолжаться.
– Нам нужно знать, что здесь произошло, – вмешалась она. – Эшкрофт еще вернется сюда? Я не понимаю, почему он ушел, если только…
Она осеклась. Прендергаст избегал ее взгляда.
– Если только ты не раскрыл ему свой секрет, – закончила она.
– В свою защиту могу сказать, – ответил он, – что боль гораздо более убедительна, когда ты не испытывал ее уже сотни лет. – Чародей съежился, заметив выражение лица Элизабет.
– Что ты рассказал ему? Нам нужно это знать!
– Если вы думаете, что я позволю правде попасть в руки Торна…
– Это уже не имеет значения! Все кончено! – Девушка боролась с желанием встряхнуть его как следует. – Все это, все, что ты сделал, – она обвела рукой мастерскую, – станет бессмысленным, если не поможешь нам. Натаниэль здесь, чтобы остановить Эшкрофта. Веришь ты или нет, но твое время на исходе. Это последний шанс все исправить.
Прендергаст свесил голову, скривив рот.
Прошло пару секунд, прежде чем он принял решение.
– Смотрите внимательнее, – горько произнес он. – Я не буду повторять дважды.
Он снял все шесть колец со своих исхудалых пальцев. Пока Элизабет и Натаниэль завороженно смотрели, старик начал раскладывать их на полу. Озарение снизошло, когда он поместил на свое место последнее, шестое кольцо. Порядок, в котором он выложил кольца, был так же знаком Элизабет, как ее собственные пять пальцев. Одно кольцо в центре, пять остальных – разбросаны вокруг на равном расстоянии, формируя круг.
– Что за схему я изобразил? – спросил он.
– Расположение Великих библиотек, – ответила Элизабет, и, одновременно с ней, Натаниэль, с той же уверенностью. – Пентаграмму.
Воцарилась тишина.
Элизабет присмотрелась, на сей раз более внимательно. В своем воображении она очерчивала линии между каждым из колец Прендергаста, соединяя их в звезду, заключенную в круг. Это была пентаграмма. А еще это была карта Великих библиотек. Одновременно и то и другое.
Ужас, охвативший ее, перехватил дыхание.
– Против часовой стрелки, – прошептала она. Натаниэль взглянул на нее, и она пояснила: – Что-то беспокоило меня весь день с тех пор, как к нам пришла карта, нарисованная Катрин. Теперь я понимаю, что. Нападения на библиотеки происходили в порядке против часовой стрелки. Нокфельд, Саммерсхолл, Феттеринг, Фейруотер. Затем Харроус. Схема всплыла у меня в голове, когда я поджигала свечи во время призыва Сайласа.
– Продолжай, девочка. – Темные глаза Прендергаста заблестели. – Ты почти докопалась до сути.
Она повернулась к нему и сказала:
– Корнелиус построил Великие библиотеки.
– Верно. Он выстроил их в форме круга для призыва.
Голова Элизабет закружилась. Она засомневалась, в своем ли уме находится. Не хотелось верить Прендергасту. Если он говорил правду, то все Духовенство было создано на самой порочной лжи, которую только можно себе представить. Ее собственная жизнь являлась ложью. Магия, что текла в ее венах, красота и величие Великих библиотек… неужели все было ради этого?
Запинаясь, Элизабет заговорила, делая шаг вперед:
– Малефикты… их уничтожение было необходимо Эшкрофту, не так ли? В этом заключался весь смысл нападений. Он использовал их вместо подожженных свечей.