Маргарет Роджерсон – Магия шипов (страница 47)

– Подожди, – запротестовала она, однако Натаниэль уже сделал движение, чтобы уйти.

– Сайлас, – позвал он.

В этот же момент демон появился в тени фойе, и маг направился к нему. Элизабет было уже лучше, осталось лишь легкое головокружение, но путаница из эмоций встала комом в ее горле и не давала нормально дышать. Что бы ни произошло, она должна была это предотвратить, повернуть время вспять, успеть поговорить с Натаниэлем первой. Девушка беспомощно смотрела, как он подходит к Сайласу и яростно обращается к нему.

– Почему ты не сказал мне, что у меня опять были эти кошмары? Я больше не дитя. Если я использую магию во сне и кто-то еще находится в доме, то должен об этом знать! Бога ради, Сайлас, я мог навредить ей!

– Господин, – холодно отозвался Сайлас.

– Что на это раз? – свирепо продолжил Натаниэль. – Кровь, сочащаяся из стен или трупы, шастающие по коридорам? Или, может быть, мой личный фаворит – призрак папаши, разгуливающий с перерезанной глоткой? С тем дворецким он быстро расправился.

– Это всего лишь иллюзии, хозяин. Они безобидны.

– Не нужно! – Слова прозвучали, как пощечина. – Ты знаешь, что за магия течет в моих жилах. Ты лично служил Бальтазару.

Сайлас склонил голову.

– Тем не менее, я думаю, что мое мнение…

– Я сказал, не нужно. Не спорь со мной. Только не в этом, – добавил чародей. Его лицо похолодело, став лицом истинного магистра. – Это приказ.

Губы Сайласа сжались, и он бесстрастно поклонился.

Натаниэль запустил руки в свою черную шевелюру и начал расхаживать по фойе, избегая взглядов Сайласа и Элизабет.

– Я найду для вас другое пристанище, мисс Скривнер, – сказал он. – Это займет не больше дня или двух. Данная затея изначально была лишь временной, – с этими словами он направился к лестнице.

Девушка пыталась уложить в голове, как всего за пару секунд превратилась из «Элизабет» в «мисс Скривнер». Ситуация разворачивалась с ужасающей скоростью, разматываясь подобно упавшему клубку ниток. Она чувствовала: если не сделает что-то, то они станут друг другу лишь незнакомцами и ей уже никогда не удастся повернуть время вспять. Элизабет неуверенно вздохнула.

– Я не хочу уезжать! – закричала она ему в спину.

Натаниэль сделал еще шаг и остановился как вкопанный. Он не оборачивался, словно не мог вынести ее вида.

– Мне нравится здесь, – сказала она, поражаясь своей же искренности. – Я чувствую себя здесь почти… почти как дома. Здесь я в безопасности. И меня не пугаешь ни ты, ни твои ночные кошмары.

Он издал горький смешок.

– Ты едва знаешь меня и не видела, на что я в действительности способен. Когда это произойдет, думаю, ты изменишь свое мнение.

Она вспомнила ту ночь в Блэквальде, когда он молча созерцал печальные плоды творения своего предка. То была рана возрастом в сотни лет, которая, однако же, до сих пор гноилась. Боялся ли он именно этого – что зло его предка Бальтазара жило в нем самом? Каждая частичка ее сердца испытывала боль и сострадание.

Элизабет подняла с пола розу. Ее лепестки были влажными, а шипы на стебле слегка покалывали пальцы. Символ любви, жизни и красоты. Так непривычно было видеть ее в пустом и полном отчаяния поместье Натаниэля, хотя с некоторых пор она перестала думать так об этом доме.

– Может, я и не видела, на что ты способен, но зато знаю, какой выбор делаешь, – сказала Элизабет, взглянув вверх. – Разве не это важнее?

Вопрос словно пробил защиту Натаниэля, и он, пошатнувшись, ухватился за перила.

– Я выбрал не помогать тебе бороться с Эшкрофтом.

Сердце заныло. Она смотрела на его плечи и линию спины, которые так явно выражали несчастье.

– Еще не поздно передумать.

Натаниэль согнулся пополам и прислонился лбом к руке. Воцарилась тишина. Запах эфирного горения наполнял фойе, но за ним чувствовался едва уловимый аромат роз.

– Ладно, – ответил он наконец.

Радость разлилась по всему телу Элизабет, словно тепло от глотка шампанского, но она не смела пока просить о большем.

– Я могу остаться?

– Конечно, можешь, надоеда. Видимо, мне не удастся помешать тебе, даже если захочу. – Он сделал паузу. Девушка, затаив дыхание, ждала, пока чародей продолжит. – И, так уж и быть, я помогу тебе. Но вовсе не по причине благородства, – добавил он быстро, как только вся ее душа возликовала. – Я по-прежнему считаю, что это гиблое дело.

Натаниэль продолжил подниматься вверх по ступеням.

– У каждого свой предел. Если и есть в этом мире что-то, чего я не могу вынести, так это смотреть, как ты разбиваешь мой бесценный антиквариат.

Рот Элизабет растянулся в улыбке.

– Спасибо! – прокричала она ему вслед.

Натаниэль равнодушно махнул рукой с верхней ступеньки. Перед тем, как он исчез за углом, девушка увидела на его лице улыбку.

Глава двадцать четвертая

Когда Элизабет следующим вечером принесла всевидящее зеркало в кабинет Натаниэля, он нисколько не удивился, даже несмотря на то что, по его словам, оно было потеряно уже по меньшей мере полвека назад.

– Артефакт принадлежал моей тетке Клотильде, – пояснил чародей. – Она умерла еще до моего рождения, но я часто слышал истории о том, как та шпионила при помощи него за своими свояками.

Элизабет поколебалась, вспоминая слова госпожи Уик.

– Разве это было не после Реформ?

– Да, но ты не поверишь, сколько запрещенных артефактов припасено в таких старых домах, как этот. – Натаниэль закрыл глаза и сконцентрировался, поглаживая пальцами края зеркала. – Семейство Лавлейс нашли в своем подвале целый зал с приспособлениями для пыток. В нем была даже железная дева, которая гналась за ними до самого верха лестницы, открываясь и закрываясь, как моллюск. Лично я ни за что не полез бы в свой подвал. Его двери не открывались с тех времен, когда Бальтазар построил этот дом, а Сайлас рассказывал мне, что у того была странная одержимость щенками… Ох, – он резко открыл глаза, – готово.

Элизабет придвинулась к нему на диване, чтобы получше рассмотреть. Иней полностью исчез с поверхности зеркала. Как объяснил Натаниэль, с ним все в порядке, его магия должна была восполниться после многолетней спячки. Теперь они с Катрин могли болтать друг с другом так долго, как сами того захотят.

Девушка радостно расхохоталась. Она подняла глаза и увидела, как Натаниэль смотрит на нее. Его взгляд был прикован к ней, будто он изучал ее лицо как произведение искусства. Дрожь пробежала по ее телу, когда их взгляды встретились. Все вокруг вдруг стало ярче и четче: отблески предметов, окружающих их, его мягкие губы в свете свечи, узоры на радужной оболочке его глаз собрались в единое целое.

На секунду Элизабет показалось, что-то может произойти, как вдруг тень опустилась на его глаза. Чародей прокашлялся и передал ей зеркало.

– Ты готова? – спросил он.

Элизабет отодвинулась, полная смятения, стараясь не дать эмоциям отразиться на лице. К счастью, Натаниэль не заметил, как ее щеки порозовели, а если и заметил, то, вероятно, принял это за воодушевление от встречи с Катрин.

– Конечно, но прежде я хотела бы кое-что попробовать. – Она поднесла зеркало к лицу, стараясь не замечать собственный мандраж. – Покажи мне Эшкрофта, – скомандовала девушка.

Натаниэль напрягся, когда изображение на поверхности закрутилось. Тем не менее, когда картинка прояснилась, они не увидели ничего, кроме сверкающего золотого сияния, наполнявшего зеркало. Элизабет нахмурилась. Она не видела подобного раньше.

– Я не понимаю. Он находится в каком-то месте, где поблизости нет зеркал?

– Это все магия Эшкрофта. – Напряжение в голосе Натаниэля спало. – Похоже, он наложил на себя защитные чары. Они призваны охранять его от чужого вреда и, скорее всего блокируют всевидящие зеркала.

Элизабет выдохнула, осознавая, что все это время старалась не дышать.

– Он готов ко всему – это я поняла, когда была пленницей в его поместье. Возможность шпионить за ним оказалась бы слишком хороша для правды, но мне стоило попытаться.

– Возможно, это к лучшему, – сочувственно произнес Натаниэль. – Представь, если бы мы застали его в туалете. Или выдирающим волосы из носа. Или…

Элизабет скорчила гримасу.

– Покажи мне Катрин, – сказала она зеркалу, прежде чем Натаниэль успел договорить.

Ее пальцы сжали зеркало, когда его поверхность завертелась. Девушка приготовила и Катрин, и Натаниэля к этому моменту настолько, насколько могла, учитывая, что утром у нее было всего около минуты на разговор с подругой. Однако, когда время их встречи действительно пришло, она ощущала дикое волнение. По какой-то причине Элизабет чувствовала, что не вынесет, если Катрин по итогам знакомства воспылает ненавистью к Натаниэлю.

В зеркале показалось лицо Катрин. Она сидела, скрестив ноги на полу, до самого подбородка завернувшись в огромное стеганое одеяло. Каким-то образом ей удалось сделать свое появление угрожающим или, возможно, дело было в ее взгляде, исследующем Натаниэля, словно подопытную крысу.

– Торн, – важно провозгласила она.

– Квиллуорт, – отозвался он.

Наступила долгая пауза, во время которой Элизабет показалось, что ее стошнит. Наконец Катрин вытащила руку из-под одеяла и надвинула на нос очки. Рука тут же исчезла из виду, словно ее никогда и не было.

– Пожалуй, ты сгодишься, – подытожила она. – Итак, есть еще что-то, о чем мне следует знать, прежде чем мы приступим?