Маргарет Хэддикс – Вестники (страница 16)
– Всё равно! Вдруг кто-нибудь услышит! Не забывай: это секрет! Даже в её собственном доме есть враги… Нужно убедиться, что здесь безопасно, прежде чем возвращаться за остальными. – Она с трудом села.
Чез, ухватившись за кушетку, тоже пытался сесть.
– Надо… спрятаться… – простонал он. – Как только… сможем…
– Где мы? – с трудом выговорила Кона.
Она по-прежнему лежала на полу, а Кафи сидела рядом и хлопала сестру по щеке.
– В том же доме, но в другом мире, – ответила Эмма.
Рокки неуверенно сел и начал осматриваться.
– Такая же кушетка, такая же лестница, а окна другие. И никаких взрывающихся коробок и бомбочек-вонючек… – пробормотал он, сделал глубокий вдох – и закашлялся, стараясь делать это как можно тише. Он скривился, словно его тошнило. – Фу. Беру свои слова назад. Бомбы-вонючки здесь были.
Он нагнулся и заглянул под кушетку, словно ожидал увидеть маленькие резиновые шарики, источающие ядовитый запах, вроде тех, что влетели в окна госпожи Моралес в другом, лучшем, мире.
«Бомбочки-вонючки» – это название им очень подходило.
– Не беспокойся, – сказала Эмма. – В этом доме нет ядовитых запахов. Судья и мэр здесь важные шишки. При помощи дурных запахов лидеры другого мира внушают обычным людям чувство безнадежности. Во всяком случае, это делает мэр. А сами правители и их семьи ни с чем таким не соприкасаются.
– Да? А это что за запах такой?
– Пахнет от нашей одежды? – предположила Эмма. – От волос? От нас самих?
– Может быть, эта гадость застоялась у нас в ноздрях, – сказала Кона, шмыгая носом. Она выдохнула и снова вдохнула. – Но… я тоже чувствую. Как будто тут умерла целая стая крыс.
– Здесь, у стены, ещё хуже, – сообщил Рокки, отодвигаясь от кушетки, и поморщился. – Кона, не пускай сюда сестрёнку.
– Кажется, стена сломана, – вдруг сказал Финн, щурясь – его глаза ещё не привыкли к темноте.
Все посмотрели на стену. По ней тянулась тёмная линия, которая на высоте примерно двух с половиной метров поворачивала под прямым углом.
– Ясно, – сказал Чез. – Это дверь. Наверное, она ведёт в один из здешних потайных ходов. Кто-то оставил её приоткрытой.
– Значит, этот ход не такой уж тайный, – заметила Эмма.
Она встала – и чуть не упала. Ноги у неё совсем онемели и только-только начали отходить. Направившись к трещине в стене, она лишь чудом не споткнулась, но голова у Эммы уже работала. Рокки был прав. В этом доме тоже воняло. И запах стал ещё сильнее, когда Эмма подошла к двери.
«Я должна узнать, что там такое…»
Закрыв ладонью рот и нос и подавляя тошноту, она потянула дверь на себя. Перед ней, как она и ожидала, открылся тёмный коридор.
Во время прошлого путешествия Эмма и её братья провели немало времени, бродя по тайным ходам в доме судьи Моралес, поэтому дорогу они знали хорошо. Эмма совершенно не удивилась, увидев впереди в узком коридоре голые балки и гипсокартон. Только пол, кажется, изменился. Кто-то застелил коридор чёрной бугристой резиной…
Эмма моргнула, и наконец её глаза привыкли к темноте.
Она ошиблась. Коридор не изменился.
Просто пол был сплошь усеян бомбами-вонючками.
Глава 24
Чез
– Ложись! Тебя увидят! – прошипел Чез.
Он бросился к Эмме, чтобы схватить её и прижать к полу. Но после перехода между мирами мышцы ему не повиновались, и он чуть не упал рядом с ней.
Эмма подхватила брата и помогла ему устоять.
– Нет, Чез… посмотри, – сказала она, разворачивая его лицом в гостиную. – Здесь, кажется, никого нет, кроме нас.
Чез моргнул. Дом выглядел заброшенным. Распахнутая входная дверь покачивалась на ветру. Чез посмотрел на верхний ряд окон в прихожей, которых не было в доме госпожи Моралес в другом мире: все стёкла разбиты, занавески и жалюзи колышатся от сквозняка.
– На людей в этом доме тоже напали, – мрачно сказал Рокки, подходя к Чезу и Эмме. – Может быть, сначала напали на
Чез вспомнил послание, которое получила Натали: «Мы все в опасности. Помогите мне, а я помогу вам». Он вспомнил, какая закулисная битва разыгралась между доброй судьёй и злым мэром во время их прошлого визита в этот мир. Казалось, судья Моралес тогда победила, но…
«Мэр на свободе, и он напал на нас, – подумал Чез. – А судьи нигде не видно. Это плохой знак».
– Возможно, монетка от другой Натали предупреждала нас именно об этом, – сказал он, поморщившись. – Об обоих нападениях, там и здесь. Но… мы не помогли другой Натали и её маме. Мы стали играть с монетками и отвлеклись. – Чез почувствовал, что краснеет. При воспоминании о монетках у него закружилась голова. Когда они посыпались сверху, когда Натали осторожно переложила их ему в ладони… что он мог почувствовать, кроме радостного удивления и трепета? И что мог делать? Только смотреть на Натали и улыбаться… Чез взглянул на монетки, которые по-прежнему сжимал в левой руке. Почти всё, что отдала ему Натали, он сохранил.
– Они нас просто свели с ума, – признала Кона. – Но, по-моему, это не лучший способ передавать сообщения.
– Хм, – сказала Эмма и начала рыться в кармане. Она достала свою монетку и протянула её Чезу. – Подожди минуту… нет, тридцать секунд, а потом верни её мне. – Она шагнула в коридор, полный бомб-вонючек.
И сразу же зарыдала.
Это было ужасно. У неё словно разрывалось сердце, как если бы все, кто был ей дорог, погибли, и она знала, что больше в её жизни не будет ни одного проблеска света. Она топала ногами и царапала себе щёки.
Чез не мог этого вынести.
– Эмма, пожалуйста, перестань! – взмолился он. – Выходи оттуда! Всё будет хорошо, я обещаю! Я… – Он в отчаянии сунул ей монетку, хотя тридцать секунд ещё не прошли.
Эмма вернулась в комнату. Глаза у неё ещё блестели от слёз, но морок[1] прошёл. Углы губ у Эммы дрожали – она пыталась улыбнуться.
Финн крепко обнял Чеза и Эмму, как будто они оба только что спаслись от страшной опасности.
– Что вы делаете? – недовольно спросил Рокки. – Некогда играть с бомбами-вонючками! Мои мама, брат и сестра по-прежнему в опасности! – Он посмотрел вокруг, явно ожидая, что Кона его поддержит. Но у той глаза блестели почти так же, как у Эммы.
– Она пытается понять, в чём там дело с монетками, – объяснила Кона. – С монетками, бомбами-вонючками, разными мирами и… с нами. Да, Эмма?
Эмма вознаградила Кону широкой улыбкой. Конечно, у них не совпадали мысли, как у обеих Натали. Или даже как у мамы и миссис Густано. Но они с Коной уж точно понимали друг друга.
– Не знаю, на что ещё они способны, но рядом с бомбами-вонючками эти монетки дают что-то вроде иммунитета, – сказала Эмма. – Они защищают от страха.
Рокки порылся в кармане и достал монетку с надписью «Пожалуйста, послушай». Судя по всему, ему очень хотелось проверить гипотезу Эммы, но он не решался.
– Я держу монетку в руке и всё равно чую этот запах, – пожаловался он. – И какой-то голос в голове говорит: «Может быть, ты больше никогда не увидишь близких. Может быть, они сейчас страдают, а ты даже не пытаешься им помочь».
– Правильно, – кивнула Эмма. – Именно так – «Может быть, ты их никогда не увидишь. Может быть, они страдают». Но без монетки ты будешь думать: «Я точно знаю, что никогда их больше не увижу. Я точно знаю, что они страдают, а я ничего не могу сделать. Я ненавижу себя. Ненавижу всё на свете. Надежды нет».
Рокки сунул руку с монеткой в карман.
Чез тоже крепче сжал кулак.
– Вы заметили, что у всех нас есть монетки? – спросила Эмма.
Чез огляделся. Кона похлопывала по карману. Финн так крепко стиснул кулак, что костяшки побелели.
– Кроме Кафи, – сказала Кона, осматривая руки и одежду сестрёнки. – Хотя подождите… Кафи, как ты умудрилась засунуть монетку в комбинезон? – Она расстегнула молнию. Кафи тут же сморщилась и заплакала. Кона положила монетку обратно. – Ладно, ладно, пусть остаётся. – Она застегнула комбинезон. Кафи перестала плакать, прижалась к старшей сестре и сунула палец в рот.
– Я думаю, нам нужно отойти подальше от этого запаха, чтобы собраться с мыслями, – сказал Чез и потянул Финна и Эмму за собой, уводя от тайного хода.
Рокки захлопнул дверь и вдобавок пнул её.
– Вот так, – сказал он.
Как только все вернулись в гостиную, Финн схватил с пола рычаг.
– Мы вернёмся домой, и наши монетки нас защитят! Мы отдадим их маме, Натали и всем остальным. Ура, у нас есть план! – восклицал он, пританцовывая. Настроение у него явно улучшилось.
Чез взглянул на монеты, которые держал в руке. Здесь, вдали от коридора, полного бомб-вонючек, можно было наконец разжать кулак и рассмотреть монетки получше. Прикосновение Натали превратило шифр в слова «УСЛЫШЬ НАС, НАЙДИ НАС, ПОМОГИ НАМ…».
Последнее сообщение повторялось дважды.
«Почему мы не увидели этого раньше?» – подумал Чез. Он вспомнил: мама сказала, что на монетку нужно нажать дважды. Возможно, Натали не успела этого сделать.
А может быть, просто Натали и Чез не увидели её в общем хаосе.