Маргарет Хэддикс – Вестники (страница 13)

– Я не получила ни одной монетки, – возразила миссис Густано. – Ни Рокки, ни Эмма, ни Финн. Ни мой муж.

Мама выпустила Чеза, Эмму и Финна из объятий. И Чезу пришлось самому сказать:

– Всё изменилось. Сразу после моего дня рождения папа погиб.

– И наша подруга-физик тоже, – шёпотом добавила мама. – А потом мы с детьми перебрались в этот мир, и я изо всех сил старалась держаться подальше от вашей семьи. Пока Эндрю был жив, я думала, что вы сможете помочь нашему миру. Но оказавшись здесь, я поняла, что стала для вас угрозой.

«Вот именно, – с болью подумал Чез. – Из-за нас похитили детей Густано. Мы спасли их, но вся их жизнь пошла под откос. Им пришлось расстаться с папой. И теперь этому миру грозит опасность из того, другого, мира».

Неужели и в этом виноваты Грейстоуны?

– Но что вы подумали, когда услышали моё сообщение? – спросила мама у миссис Густано. – Вам не показалось, что мой голос в точности похож на ваш? Вы хоть на секунду подумали, что должны меня спасти?

На лице миссис Густано отразилось изумление.

– Простите, Кейт, – сказала она. – Я ничего не слышала. Ни звука. Рокки, а ты что-нибудь слышал?

Тот покачал головой.

– Значит, монетка выполнила самую сложную часть задачи – прошла между мирами, – но не сработала, как простой диктофон? – уточнила мама.

Она опустилась на кровать, словно сразу лишившись сил.

– Мам, но теперь у нас тоже есть монетки, – сказала Эмма. – Может быть, нужно просто найти подходящего человека. Может, за последние восемь лет техника усовершенствовалась. – И она передала монетки по кругу, позволив всем в комнате их потрогать.

Когда монетки дошли до Чеза, они показались ему холодными, фальшивыми и совершенно ненужными. Цифры и символы на них так и оставались непонятными.

Монетки вернулись к Эмме и Коне, и те убрали их в карманы. Рокки спрятал свою монетку, на которой было написано «Пожалуйста, послушай».

– Может… может, мы потом с ними разберёмся, – сказал Чез, потому что все опять помрачнели.

– Правильно, – откликнулась мама. – Когда мы передохнём и позавтракаем, мы обязательно что-нибудь придумаем.

Чез подумал, что даже Кафи различила бы в мамином голосе неискренность. Они опять зашли в тупик.

Натали не смотрела на Чеза. Её взгляд был устремлен на что-то падающее с потолка.

Сначала Чез увидел только струйку золотого света.

Натали вытянула руку и подставила ладонь. И Чез увидел, что на ней лежит монетка, совершенно такая же, как у Коны и Эммы, покрытая непонятным шифром.

– Её прислали мне, – сказала Натали уверенно. – Я это чувствую.

Эмма спросила: «В чём это выражается?» – а Эмма Густано уточнила: «Да, что именно ты чувствуешь?» А потом загалдели все сразу: «Большой палец! Давай проверим, совпадут ли отпечатки!»

Натали коснулась пальцем монеты – с таким видом, словно участвует в священном ритуале. Убрав палец, она выдохнула:

– Шифр превратился в слова! Здесь написано «НАЙДИ НАС»!

– Нажми ещё раз, – едва дыша, велела мама. – Второе прикосновение активирует… – Она замолчала, и из монетки зазвучал голос Натали.

«Нет, – подумал Чез. – Это не голос Натали, хотя он очень похож. Это голос её двойника – другой Натали, которая так похожа на нашу». Он видел радостное волнение Эммы. Видел гордость и надежду на лице мамы. Чез знал, о чём она думает: то, над чем они с папой бились целых восемь лет, оказалось не напрасным.

Финн весело скакал по комнате. Чезу захотелось обнять Натали.

А потом до него дошли слова другой Натали:

– Это предупреждение! Мы все в опасности. Помогите мне, а я помогу вам.

Глава 19

Финн

– И всё? – спросил Финн. – А Натали не скажет, как именно ей помочь?

Он услышал лязг в коридоре – такой звук издают монеты, если бросить их на деревянный пол.

– О-о! – воскликнул Финн. – Ещё монетки!

– Это, кажется, для меня… – сказала госпожа Моралес. – Я буквально чувствую, как они меня зовут.

Финн первым выскочил в коридор и принялся сгребать монетки, которые продолжали сыпаться с потолка. В солнечном свете, льющемся в окно на верхней площадке, монеты сверкали и переливались, как звёздочки.

Финн в жизни не видел такой красоты.

– Идите сюда! – крикнул он. – Идите сюда и посмотрите!

Остальные выбежали из комнаты и спустились по лестнице. Все столпились в гостиной и, запрокинув головы, в немом изумлении смотрели на сыпавшиеся сверху монеты. Финн ловил их как светлячков, порхающих по лужайке летним вечером, и ссыпал в подставленные ладони. У него голова шла кругом от радости. Монетки были ответами на вопросы. А как же иначе? Финн не знал, каким образом всё разрешится, но не сомневался, что именно так и будет.

Эмма, Кона и дети Густано смеялись и передавали монетки друг другу. Родители снисходительно улыбались. Натали собирала монеты и по одной отдавала Чезу, будто сортировала их: «Это моя. Это мамина. Это тоже мамина».

А потом кто-то забарабанил в дверь.

В разгар общего веселья этот звук показался совершенно неуместным. Возможно, Финн даже не обратил бы на него внимания, если бы не реакция монеток: все они, кроме тех, что были крепко зажаты в руках, вдруг попрятались, как испуганные зверьки. Они закатились в трещины между деревянными половицами, забились меж диванных подушек…

Входная дверь начала открываться.

Кто-то отпер её ключом?

Финн вспомнил мнимого полицейского. Вспомнил послание другой Натали: «Мы все в опасности».

А потом увидел на пороге человека.

Это был всего лишь папа Натали мистер Мэйхью.

Папа Натали успел подружиться с Финном. Он развёлся с мамой Натали, но врагами они не были. Во всяком случае, теперь.

«В этом мире», – напомнил себе Финн.

Он покрепче зажал монетки в кулаке, чтобы они не сбежали, вышел из-за кушетки и воскликнул:

– Мистер Мэйхью, вы не представляете, что́ тут было!

Но мистер Мэйхью, едва взглянув на Финна, обвёл глазами комнату, словно пытался уследить за всеми одновременно.

А потом глуповато улыбнулся и стал похож на себя прежнего.

– Ох, извините… Я не хотел вот так вламываться, – произнёс он. – Я думал, все ещё спят. – Он держал в руках стопку картонных коробок с разноцветными наклейками. – Я хотел оставить это на кухне, как если бы ночью наведалась сладкая фея. Я слышал, тут полный дом народу, вот и подумал, что, наверное, вы все проголодались.

– Пончики! – воскликнул Финн, и в ту же секунду Финн Густано с восторгом закричал:

– Рогалики!

Натали вздохнула с облегчением. Она опустила последнюю монетку в ладонь Чезу, неверными шагами подошла к отцу и обняла его.

– Большое спасибо, пап, – сказала она.

Мистер Мэйхью неловко перехватил одной рукой коробки с лакомствами, чтобы обнять дочь.

– Давайте я возьму, – предложил Финн, протягивая руки, и со смехом добавил: – Обещаю, что и другим оставлю.

Но мистер Мэйхью не рассмеялся шутке Финна. И не отдал ему коробки.

А Натали попятилась от собственного отца.

Финн перестал тянуться к пончикам и посмотрел на Натали, а потом на мистера Мэйхью. Как всегда, тот был в ярко-жёлтой спортивной рубашке, которая буквально сияла. Но Натали покачала головой, то мигая, то округляя глаза, словно посылала Финну сообщение азбукой Морзе.

Финн хотел сказать: «Ты же знаешь, что в шифрах лучше всего разбирается Эмма! Я тебя не понимаю!» – но вдруг мистер Мэйхью ловким движением бросил коробки с пончиками на пол, который лишь несколько минут назад был усыпан сверкающими монетками.

– Эй, зачем вы это сделали? – удивился Финн. – Вы что, хотите испортить вкусные пончики?