Маргарет Хэддикс – Среди «призраков» (страница 20)
– Вы ещё бо́льшие придурки, чем я думал, – ответил отец Джен. – Вы свои служебные записки хоть иногда читаете? Сегодня утром я докладывал в Главное управление, что собираюсь продолжить спецоперацию в нелегальных чат-румах. Видите, я написал: «Где Джен?» и «Привет? Есть кто-нибудь?». Такое может написать какой-нибудь отчаявшийся, запутавшийся третий ребёнок, который пропустил митинг. Или вы чином не вышли, и вам недоступна информация, что я прикинулся предводителем повстанцев по имени Джен? А церемонию, где меня наградили за устранение сорока нелегалов, тоже про-пустили?
И как только отец Джен мог говорить о ней недрогнувшим голосом! Если бы Люк не знал Джен… раньше не знал – дёрнувшись, поправил он себя, – и не был в курсе, насколько она доверяла отцу, то подумал бы, что тот её обманул. И всё же у него голова шла кругом от страха, что отец Джен может его выдать. Как можно доверять тому, кто так хладнокровно говорит об «устранении» третьих детей? Люк пробирался через гардеробную к стопке одеял сзади. Наконец он добрался до стены, но она оказалась совершенно гладкой. Отец Джен говорил, что в ней дверь. Здесь должна быть дверь.
Голоса снаружи теперь звучали приглушённо.
– …посмотреть служебную записку…
– Наверное, она на твоем столе в кабинете, среди бумаг, которые ты не читаешь, – отец Джен повысил голос, и Люк его прекрасно слышал. – Ты читать-то умеешь?
Полицейский пропустил оскорбление мимо ушей.
– Покажи в компьютере.
– Хорошо.
Люк молился, чтобы отец Джен им что-нибудь показал. Дверь он так и не нашёл, хотя несколько раз пробежался пальцами по стене. Его сердце колотилось так громко, что полицейские наверняка его слышали.
Снаружи доносилось только бормотание полицейского и отца Джен.
– Джордж, ты лжёшь. Мы обыщем дом! – воскликнул полицейский.
– Потому что компьютер не работает? Ладно. Это не моё дело. – Люка поразило безразличие в голосе отца Джен. – Но когда вы ничего не обнаружите… а вы ничего не обнаружите… вы ведь знаете, что, как официальное лицо, я имею право на льготы и подам в суд за незаконный обыск. На что бы мне потратить лишние деньги, на икру или шампанское?
– Да ладно, Джордж! Не пойдёшь ты в суд.
– Ты так думаешь? Тогда давай. Начинай отсюда.
Неожиданно гардеробную озарило светом. Люк затаил дыхание. Как отец Джен мог распахнуть дверь его убежища? Люк в отчаянии накрылся одеялом.
Никто из полицейских отцу Джен не ответил, но их тени, упавшие на одеяло, под которым прятался Люк, явно указывали на то, что люди стояли в дверях гардеробной. Послышался шорох плечиков с одеждой, передвигаемых по металлической перекладине. А потом полиция ушла.
Люк в страхе и растерянности не вылезал из-под одеяла. Он смутно слышал, как полицейские ходят по дому, и был уверен, что они вернутся в комнату с компьютером в любую минуту.
Интересно, перед смертью ему разрешат повидаться с родителями и попросить у них прощения? И у Мэтью с Марком тоже, за то, что не любил играть с ними в карты и шашки, потому что знал, что им охота побегать на улице. И наверное, в первую очередь следовало попросить прощения у родителей за то, что ослушался и явился в дом Джен. Только даже до смерти боясь, что его найдут, он не сильно об этом сожалел.
Но не похоже, чтобы перед смертью ему позволили попрощаться с родителями. И вообще он должен их защищать и даже не признаваться, кто они…
Он придумывал самые безумные планы, когда услышал шаги в комнате с компьютером. Ходил только один человек, и Люк надеялся…
– Могли бы, уходя, убрать за собой разбитое стекло!
Это был голос отца Джен. Люк напрягся, чтобы услышать ответ, но его не последовало. Неужели полиция ушла?
Люк не поднимал головы. Он услышал, как отец Джен вошёл в гардеробную. Потом стянул с Люка одеяло и закрыл его рот рукой. Люк начал вырываться, пока не прочитал слова на листке бумаги, который отец Джен держал у него перед глазами:
«Они ушли. Тебе ничто не угрожает, но МОЛЧИ!!!»
Люк облегченно вздохнул и кивнул в знак согласия. Отец Джен его отпустил и, перевернув листок, начал энергично писать.
«Дом весь в “жучках”».
Люк озадаченно на него посмотрел.
– В… – начал он, потом опомнился и замолчал.
Взял ручку и листок и написал:
«В жучках? Муравьи? Тараканы?»
Отец Джен неистово замотал головой.
«Жучки – скрытые подслушивающие устройства. Полиция всё слышит. Поэтому разговаривать нельзя. Они всегда так делают, если налёт не удался. Даже на мне оставили “жучок”».
Он повернулся и показал на маленький диск, прикрепленный к воротнику.
Люк нахмурился: «А снять нельзя?»
Тот покачал головой.
«Так безопаснее. Пока они думают, что всё слышат, сюда не вернутся».
Он показал на волосатую одежду на вешалке.
«Подкупил шубами. Очень редкими и очень дорогими».
Люк взглянул на шубы. Теперь их, кажется, поубавилось. Это ведь звериные шкуры. Зачем они вообще?
Спрашивать не стал, потому что отец Джен уже строчил дальше.
«Просто купил себе отсрочку. Наверное, моя песенка спета… я ведь не успел послать служебную записку. Скоро всё выяснится».
Люк потянулся за ручкой.
«Что они с вами сделают?»
Отец Джен покачал головой.
«Не знаю. У меня уже было такое раньше. Но сейчас как повезёт. Одно то, что они кинулись сюда со всех ног, значит, на меня кто-то имеет зуб».
Люк прислонился затылком к стене и сразу вспомнил лихорадочные поиски. Он потянулся к листку и написал:
«Где дверь?»
Отец Джен достал новый листок бумаги и, качая головой, написал:
«Двери нет. Просто хотел, чтобы ты прошёл в конец комнаты».
Люк закрыл лицо руками.
Да, врать отец Джен умел. Несомненно. Как после этого ему доверять?
Люк поднял голову и смотрел, как отец Джен пишет что-то ещё.
Он был озабочен, и Люк знал, что доверять ему можно. Что ему стоило выдать Люка и получить за него похвалу начальства и ещё одну награду?
Но как же трудно угадать, когда кто-то лжёт.
Отец Джен показал ему исписанный листок. Там говорилось:
«Так что? Хочешь фальшивое удостоверение или нет?»
Люк сглотнул. Через минуту написал в ответ:
«А если откажусь, со мной ничего не случится?»
Отец Джен, казалось, взвешивал все «за» и «против».
Потом прищурился и написал: «Всё может быть. Сейчас они гоняются за мной, а не за тобой. Если бы они на самом деле думали, что здесь прячется нелегал, то не стали бы брать взятку. Или взяли бы и её, и тебя. Но я тебе советую взять удостоверение».
«А нельзя подождать? Немного подумать?»
Вот чего он хотел. Не столько подумать, сколько спрятаться на какое-то время от раздумий. Ему хотелось вспомнить Джен, погоревать в одиночестве. Не хотелось думать о том, что в законе о народонаселении хорошо, а что плохо, почему его семья едва сводит концы с концами. Не хотелось размышлять об отце Джен и ему подобных, умевших притворяться такими многоликими. Не хотелось решать что-то прямо сейчас, причём такое, что изменит его дальнейшую жизнь.
«Не знаю. Тут дело такое: или сейчас, или никогда», – написал отец Джен.
«Почему?» – нацарапал Люк.
Отец Джен писал долго. Потом повернул лист к Люку.