Маргарет Хэддикс – Самозванцы (страница 39)

Чез набрал код и открыл дверь. И Грейстоуны оказались в кладовке в кабинете судьи – там, где Финн утром обнаружил листовки. Казалось, это произошло так давно…

– Ш-ш, – сказал Чез, приоткрыл дверь и выглянул. А потом уже громче добавил: – Что такое?

Финн толкнул дверь, чтобы и ему было видно. Он сразу понял, что в кабинете никого нет.

Но комната была полностью разгромлена. Кто-то распорол и раскидал диванные подушки, вывернув их содержимое на пол, вытащил ящики стола. Сам стол, который казался прочным, как камень, был сломан пополам.

Только огромные избирательные плакаты остались нетронутыми.

«Нет, они тоже изменились», – понял Финн.

С каждого был содран верхний слой, призывавший к переизбранию судьи Моралес. Теперь на всех плакатах красовались самоуверенная улыбка мэра и наказ «ГОЛОСУЙТЕ ЗА РОДЖЕРА МЭЙХЬЮ!».

Чез принялся искать в кармане микрофон:

– Я должен сказать Натали!

Эмма схватила брата за руку:

– Это их только напугает. А им и так страшно. Давай сначала выясним, что случилось.

– Кто-то хотел навредить злому политику? – ошеломлённо спросил Чез и указал на кучу плакатов с изображением Роджера Мэйхью. – Это означает, что мэр хороший человек?

– Если так выглядит кабинет судьи – что же творится во всём доме? – покачала головой Эмма.

– О нет… Натали! – воскликнул Чез.

Финн подбежал к сломанному столу, сунул под него руку – и… да! Он нащупал крыло ангела и кнопку, скрытую среди резьбы. Он огляделся, пытаясь увидеть изображение на стене, но там ничего не было.

– Вон оно, – сказала Эмма, указывая на потолок.

Финн задрал голову.

Над ними были десятки – или даже сотни – людей в вечерних платьях и смокингах. У Финна закружилась голова оттого, что приходилось смотреть вверх, а камера была направлена вниз; в основном он видел только чужие затылки. Выглядело это как какая-то мешанина. Но люди смеялись, болтали, пили из блестящих бокалов, расхаживали туда-сюда в свете ярких люстр; похоже, они полагали, что всё в полном порядке. Более того – что всё превосходно. Они веселились от души.

– Это какое-то другое место, – сказал Чез. – Нам нужен подвал. Натали пошла туда.

– Это и есть подвал, – возразила Эмма. – Ну или то, что раньше было подвалом. Посмотри. – Она сунула руку под стол и повернула камеру.

Та отъехала назад. Вспыхнул яркий свет, будто кто-то отдёрнул занавеску. Потом занавеска вернулась на место, осталась только узкая щель между нею и стеной. Света было как раз достаточно, чтобы Финн понял, что перед ним уголок подвала с нагревателем и кладовкой, где они прятались. Теперь это место отделял от остального помещения тёмно-синий бархатный занавес длиной от пола до потолка, из-за которого доносились гул голосов и звон бокалов.

– Ты права, – сказал Финн. – Ну, покажи снова вечеринку.

И тут кто-то вышел из кладовки. Мужчина, несущий на руках бесчувственную женщину. Очень знакомую.

– Опять тот тип с госпожой Моралес! – воскликнул Финн. – Ух ты! Теперь мы спасём всех, найдем рычаг и убежим! Мы скоро вернёмся домой!

Глава 59

Эмма

«Ничего не понимаю», – подумала Эмма.

Как они могли всех спасти, если до сих пор почти ничего не знают?!

Чез, стоя рядом с ней, пробормотал:

– Надо предупредить обеих Натали…

Он выдернул из кармана крошечный микрофон и уронил его на пол. У него что, так сильно трясутся руки?!

Мужчина в подвале положил госпожу Моралес на пол и потянулся обратно в кладовку. Он достал нечто вроде свёртка оранжевой ткани и принялся обматывать ею госпожу Моралес.

– Что это такое? – спросила Эмма. – Зачем он обматывает её тканью поверх спортивной одежды?

Возможно, в той части подвала, где проходил праздник, раздался какой-то странный звук, слишком слабый, чтобы Грейстоуны могли его расслышать. Но мужчина, склонившийся над госпожой Моралес, поднял голову и посмотрел в щёлку между занавесом и стеной. И впервые стало видно его лицо.

Эмма ахнула. Чез застыл, протянув руку к упавшему микрофону.

– Это уборщик, который украл наш рычаг! – крикнул Финн. – Другой Ас!

Мысли Эммы понеслись с бешеной скоростью: «Эта ткань… Уборщик вернулся, и теперь прячется с госпожой Моралес в кладовке рядом с залом, где проходит праздник. Кого он там ждёт? И зачем? И где наш рычаг? Может быть, кто-то должен спрятать за занавесом маму и Джо? Но как нам до них добраться? Что, если Чез не ошибся и мэру Мэйхью можно доверять? И если именно к нему следовало обратиться за помощью?»

Мысли Эммы мчались быстрее обычного, но напоминали крысу в лабиринте, которая утыкается в один тупик за другим и постоянно вынуждена возвращаться.

– Мне не нравится, что он обматывает госпожу Моралес тканью, – заявил Финн. – И она не приходит в себя!

– Мне тоже это не нравится, – согласилась Эмма. Почему она ничего не понимает?

– Я… – начал Чез.

Но прежде чем он успел закончить, Финн отпрыгнул от стола и воскликнул:

– Эй!

Эмма снова взглянула на потолок.

Из кладовки, вслед за уборщиком, вышел мускулистый мужчина в тёмной одежде. Он пытался ступать тихо, но уборщик услышал шаги и обернулся. Мускулистый ударил его чем-то похожим на укороченную бейсбольную биту. Уборщик упал. Мужчина схватил госпожу Моралес под мышки и потащил её к кладовке. Но та, очевидно, была в сознании: уцепившись за биту, она попыталась вырвать её у мускулистого.

– Нет-нет-нет, – зашептал тот. – Вы не понимаете! Разве вы не видите… – Он испуганно огляделся, словно боясь, что уборщик вскочит и нападёт на них. Или что их услышит кто-нибудь за занавесом?

Эмма совсем растерялась. Между тем мужчина повернулся лицом к камере – и оказался точной копией уборщика.

– Ой! – вскрикнула Эмма. – Он же из нашего мира! Это охранник, которого мистер Мэйхью нанял, чтобы наблюдать за нашим домом!

Госпожа Моралес пыталась ухватиться за биту, но охранник всё-таки её вырвал. К тому же это была не бита.

– Это наш рычаг! – крикнул Финн.

И тут раздался выстрел.

Глава 60

Чез

На одно кошмарное мгновение Чезу показалось, что это охранник выстрелил в уборщика, или уборщик в охранника, или – самое страшное – кто-нибудь из них выстрелил в госпожу Моралес. Потом он увидел, что охранник, уборщик и госпожа Моралес дружно повернулись к занавесу, и понял: стреляли с той стороны, в переполненном зале.

И это было ещё страшнее.

– Там же Натали! – закричал Чез. Он проскочил мимо Эммы и Финна и бросился к кладовке.

– Чез, подожди! – крикнула вдогонку Эмма.

Но он её не слушал.

– За мной! – крикнул Чез через плечо. Он даже не обернулся, чтобы убедиться, что Эмма и Финн следуют за ним. Или, может, им было безопаснее оставаться в кабинете судьи? «В этом доме нет безопасных мест. Вот почему нам всем нужно отсюда бежать».

Мчась по тайным коридорам – мимо тех мест, где они уже побывали, по направлению к винтовой лестнице, ведущей в подвал, – Чез слышал в обоих наушниках крики.

– Натали? – позвал он. – Ты не ранена? Ты спряталась? Пожалуйста, скажи, что с тобой всё в порядке! – Потом он вспомнил, что микрофон остался на полу кабинета. В панике Чез забыл его подобрать.

– Натали, ты жива? – крикнули в одном наушнике, однако Чез не понял, кто это. Он был слишком напуган, чтобы вспомнить, в каком ухе у него чей голос. – Натали! Ответь!

«Левый наушник, – подумал Чез. – Правый наушник, пожалуйста, ответь. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста…»

В наушнике раздался хруст. Характерный звук, который может издать крошечный микрофон, если кто-то на него наступит.

Чез побежал ещё быстрее.

Среди ужасных воплей в другом наушнике послышался голос мэра Мэйхью, усиленный динамиками:

– Пожалуйста, сохраняйте спокойствие. Стрелок обезврежен. Лежите на полу лицом вниз, пока мы ищем сообщников нападавшего.